Ночная смена (ЛП)

Терпеть не могу наш лифт. Дело не только в том, что в нем всегда пахнет мочой. Он «взлетает» и «приземляется» как обычный лифт, но в промежутке вообще не ощущается, что он движется. Я как-то засекала время: с момента закрытия дверей до их повторного открытия проходит сорок секунд. Для лифта это долго — особенно когда на табло нет номеров промежуточных этажей. Он кажется бутафорией из «Сумеречной зоны», что, учитывая, откуда и куда он меня везет, возможно, не так уж далеко от истины.
  
Этим утром я зашла в него, двери закрылись, и… потекло время. Много времени. Гораздо дольше сорока секунд, когда я снова начала считать, и еще дольше двадцати секунд после этого. Свет погас, и мой пропуск начал светиться. Только не снова. Тревога взвилась во мне, как испуганная птица, и я выронила пальто. Сердце забилось так быстро и громко, что я чувствовала его в самом горле. Я больше не могла считать секунды — только удары сердца, всё быстрее и быстрее. Я протянула руку и нащупала стык металлических дверей там, где они смыкались, и сама не знала, чего хочу больше: чтобы они распахнулись и выпустили меня, или чтобы оставались закрытыми, защищая от того, что было снаружи…
Лифт звякнул. Я отпрянула назад и вжалась в угол. Внутри загорелся свет, ослепив меня и превратив всё, что находилось за дверями, в сплошную черноту.
— Выходи, человек, — произнес голос. — Мы не причиним тебе вреда.
Голос был надломленным и несвязным, словно подобие человеческой речи, собранное по кусочкам и грубо склеенное скотчем — в духе розыгрышей телевизионных серийных убийц.
— Кто это «мы»? — крикнула я изнутри.
— Ты знаешь, кто мы, — ответил он.
Боюсь, они были правы.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Я наклонилась вперёд и несколько раз нажала кнопку «закрыть дверь».
— Выходи, — повторил голос, на этот раз более строго.
Я прикрыла глаза рукой, чтобы они привыкли к темноте. Снаружи всё напоминало пещеру: сводчатый потолок и бархатисто-чёрный пол. Когда я вышла, двери лифта начали закрываться за мной. Я резко обернулась и просунула руку между ними — туда, где должен был находиться датчик движения, — но двери упорно продолжали смыкаться. Я отдёрнула руку в последний момент. Лифт застыл на месте, неуместно выглядя у подножия каменной шахты.
— Где вы? — крикнула я и сделала шаг вперёд. Ковёр под ногами заколебался и деформировался. О боже, это была вода. Или что-то похуже. — Тени? — выкрикнула я, и голос мой задрожал.
Когда глаза привыкли к более тусклому свету, от земли начало исходить сияние — слабое и нежное, причудливые зубчатые линии и одинокие мигающие огоньки. Они проявлялись так же, как иногда не видишь звёзд, пока не окажешься за городом, а потом удивляешься, как мог пропустить столько их раньше. Дальше, там, где, как я догадалась, находилась середина пещеры, виднелась сплошная масса светящегося света — маленькое плоское солнце. Оно пульсировало.
— Вы привели меня сюда — зачем? — спросила я вслух.
— Это наш дом, — ответил голос. Рядом со мной послышался звук льющейся жидкости, и я повернулась направо. В двадцати футах от меня стояло существо, сотканное из тёмной жидкости, всё ещё испещрённое светящимися звёздами. Оно напоминало «Слизняка», и протянуло ко мне псевдоподий.
Я отступила назад, выставив вперёд светящийся бейдж.
— Отправьте меня обратно в холл, сейчас же. Воспоминания о том, как они ползали по мне, касались меня, заставили кожу покрыться мурашками. Я не хотела возвращаться туда, куда они отправляли меня внутрь себя. Беспомощная, потерянная, неполноценная.
Я не хотела, чтобы Тень касалась меня. Никогда, никогда больше.
— Я не стану касаться тебя здесь, человек. Пока что нет.
— Держитесь подальше от моей головы. — Я держала бейдж наготове, хотя вряд ли он мог чем-то помочь. — Зачем вы привели меня сюда?
— Потому что ты нам нужна.
— Что, хотите снова рассказать мне, насколько я ничтожна? — Я опустила бейдж на грудь. — Я помню, каково это было в прошлый раз, не нужно повторения, спасибо.
Существо заколебалось и деформировалось, извиваясь само в себе, мерцающие огни играли на его поверхности.
— Если бы мы хотели уничтожить тебя, мы бы уже это сделали. Так что поверь: ты всё ещё представляешь для нас некоторую ценность.
Я скрестила руки на груди, внезапно осознав, что здесь, где бы это ни было, ужасно холодно, а моё пальто осталось в лифте.
— Вам придётся объяснить подробнее, если хотите, чтобы я согласилась.
— Мы могли бы проникнуть в твою голову и превратить тебя в пустую оболочку, в нашу марионетку. — Оно сделало паузу, давая мне осознать сказанное. — Пожалуйста, перестань пытаться быть храброй и стань тем жалким созданием, которым, мы оба знаем, ты и являешься.
Короткие ногти впились в кожу рук.
— Пошли вы.
Тенеподобное создание рассмеялось голосами других людей — громко и долго, — а затем продолжило:
— Эта больница построена на месте, предназначенном для сбора сил. До того как здесь была больница, здесь была церковь. До церкви — кладбище. А до этого, возможно, даже динозавры, ходившие наверху, склоняли головы в скорби.
Я кивнула, будто поняла, — но на самом деле просто хотела, чтобы оно перестало говорить этим ломаным голосом.
— И что? — спросила я, когда последние звуки стихли.
— Под округом проходят линии, — сказало оно. — Они направляют то, что мы используем в качестве пищи, прямо к нам, сюда. Для нас они как кровеносная система, которую ты так хорошо знаешь.
— Вы не питаетесь кислородом, питательными веществами единорогов или радуги. Вы — падальщики, и питаетесь только дерьмо.
Тень разразилась ещё одним издевательским смехом.
— Тогда считай нас губкой, паразитом или даже китом-полосатиком. Что угодно, лишь бы ты поняла.
На середине его речи я заткнула уши пальцами. Это лишь позволило мне лучше слышать биение собственного сердца и совсем не заглушало голос Тени. Я сдалась.
— Какое это имеет отношение ко мне? — поторопила я.
Оно вытянуло отросток и указало на пол.
— Это карта всех доступных энергий.
Всё, что я могла разглядеть — это звёзды, завихрения и яркие, возбуждённо прыгающие линии. Они выглядели как слова, написанные на постоянно меняющемся языке, который я никогда не учила.
— Человек умирает возле Бродвея, застреленный бывшей женой, — освещённое пятно на полу, не шире карандаша, заколебалось и приподнялось. — Политический митинг, где люди одинаково как надеются, так и ненавидят, — более толстый пучок света поднялся с пола, возможно, шириной с мой кулак. — И наконец, вот здесь. Окружная больница. Две тысячи человек — не так уж много, — но они всегда в совершенной агонии, надеясь не умереть и всё равно умирая. — Плоское солнце, которое я видела раньше, поднялось, словно надгробие. Оно билось, как светящееся сердце.
Я отступила назад, и пол заколебался. Как будто тяжёлый камень бросили в спокойный пруд, эти волны разошлись и достигли короткого столба света, пробежав вверх по одной стороне и вниз по другой — в блаженном неведении законов физики.
Но не все в Окружной больнице умирали. Конечно же нет…
— Вы не влияете на исход лечения пациентов, верно?
— Нам это не нужно. Это Окружная больница. Люди, которые сюда попадают, не могут пойти никуда больше. Они слишком долго ждут медицинской помощи, а когда получают её, даже если выживают, часто желают умереть по пути. — Существо двинулось вперёд, искажая поле огней на полу — огней, которые, как я теперь поняла, представляли собой объединённые искорки человеческих страданий и боли. — Это не такой мощный канал — не как во время войны или под гнётом тирании, но он стабилен. Он существует до сих пор. И будет существовать дальше.
  
— Так зачем вам я?
— Мы хотели бы, чтобы ты стала нашим проводником.
Я сделала ещё шаг назад и посмотрела на лифт позади себя. — Вы не проникнете в мою голову снова.
— Есть и другие способы, — существо усмехнулось.