Играть, чтобы проснуться. Первая книга (СИ)

Егор ничего не говорил. Он опустил голову, рассматривая неровные трещины в бетоне. Две трещины проходили очень близко друг к другу, но не соприкасались и тем более не соединялись в одну. От них отходили другие, поменьше, но и те не соприкасались. Он видел сороконожку, давно уже высохшую. Она лежала между этими трещинами. Он не слушал Ярина. Не слушал Мишу, который подошел следом и начал читать ему нотации, говорить о том, что всех бунтовщиков закроют в специальном тюремном блоке, о том, что это его долг, и следование инструкциям — не абстрактные идеи, а настоящая панацея. Егор не вслушивался в его слова о том, что выхода больше нет. Он лишь смотрел на трещину и гадал: «Кажется мне, или сороконожка все-таки жива и просто притворяется мертвой?».
  
Глава 36. Край
 
Мирак подолгу молчал. Такая ссора с братом… И, пусть Мирону казалось, что он прав, Мирак любил брата, но его действия не поддавались объяснению. «Разве так плохо было в компании Лиона и Лаки? Может быть, я и вправду не понимаю чего-то? Однако… Он убил меня уже второй раз… Какое оправдание после этого может быть?» — думал Мирак.
Да и как может быть иначе? Когда тебя предает единственный родной человек, это больно. В случае Мирака — физически. Он ехал в повозке вместе с раненым Джейком и Тиной и сидел там, буквально забившись в угол. Он чувствовал вину перед всеми, будто именно он был виноват в действиях Мирона. Когда процессия остановилась, чтобы гоблины забрали груз, а Лаки и Лион перелезли в другую телегу, Мирак сказал, глядя в небо:
— А ведь знаешь… — и снова он затих.
— Что знаешь? — Лаки не хотел оставлять парню шанса вывести его из состояния грусти.
— Знаешь… У меня теперь не так много сейвов. На два меньше, чем у брата, на три больше, чем у Джейка.
— Это немало.
Мирак вновь замолчал, но ненадолго.
— А знаешь… Мирон оказался умнее меня. Он всегда думал наперед. Оказалось, он вел нас обоих, не я.
Мирак вытер слезы.
— Твой брат застал тебя врасплох. И такое бывает. Мы сейчас пройдем в другой мир, и ты забудешь о нем, — пытался успокоить его Лаки.
Мирак усмехнулся.
— Не забуду. Это мой брат. Да что там! У нас с ним на двоих одни умения. Я всегда буду знать, где он, а он будет знать, чем занят я. Не смогу я забыть о нем. Он всегда будет рядом. Иначе мы оба погибнем, — Мирак искренне улыбнулся.
Высказав все это, он успокоился. Хотя и не особенно — он так же волновался, так же злился на брата. И знал, что не скоро, но все же настанет тот момент, когда их судьбы снова переплетутся, и совсем не в худшем плане.
— Со временем ты перестанешь так сильно переживать из-за этого, — встрял в разговор Лион. — Душевная боль утихнет, останутся лишь ее отголоски. Поверь мне… Когда близкие люди делают тебе плохо, или когда ты делаешь плохо им… В общем, это однозначно отражается на мышлении. На твоих переживаниях, в конце концов. Ты не забудешь брата. И никогда не забудешь того, что произошло. Но и он никогда не забудет этого. И уж точно он сам не находит себе места после того, что причинил тебе. Понимаю лишь одно: знай он, что у тебя последний сейв, никогда не сделал бы этого. Но сейчас и я, и все мы просим тебя: забудь об этом на день, чтобы мы могли пройти данж. Чтобы тебя не отвлекали тяжкие мысли. Нам нужен друг. Но сегодня нам нужен еще и призрак.
Маг похлопал Мирака по плечу и вернулся к разговору с Джейком.
— То есть ты уверен, что прежде не видел тех, кто хотел тебя убить? — снова спросил у него маг.
— Абсолютно. Но, мне думается, что это мой брат. — Орк попытался приподняться, но заскрипел зубами от боли и принял прежнее положение.
— Скоро. Еще немного, — сказал Лаки, приблизив лицо к лицу Лиона.
— Подождем, — ответил маг, так же приблизив сое лицо к лицу парня. И они оба улыбнулись в предвкушении приближающейся битвы.
Ка сидел на стуле верхом, повернув его спинкой вперед и положив на нее руки. Оружие его все так же было на плече. Он слушал разговор Ледокола и Фарила — будто учитель отчитывал провинившегося вновь хулигана. Ка слушал их и не собирался вставлять ни слова. Сейчас его слова не были нужны. Да и он сейчас думал о другом…
 
— Беран был силен только физически. Он не был хорошим вождем! Обмануть его было легко! — говорил Ледокол не без гордости.
— Ты использовал магию льда? — спросил, сдерживая порывы ярости, старый орк.
— Да, — ответил Ледокол очень уверенно, но явно не искренне.
— Нет. Это была не она, — Фарил повернул голову к эльфу. — Это ведь магия тьмы?
— Может, частично… — начал Ка.
— Может, частично, но это она! — Уравнитель не сдержался. — Она запрещена на дуэли силы! Ты же орк! Ты должен чтить правила предков!
Ледокол рассмеялся:
— Каких предков? Я не орк! И ты не орк! Мы — игроки. Или ты совсем погрузился в маразм? — Ледокол сел на сундук в углу шатра.
— Алекс, ты… — начал Фарил, но орк вскочил, перебив его:
— Не называй меня так! — он с силой ударил рукой по сундуку, оставив на нем вмятину в три пальца.
— Ты боишься своего имени даже сейчас, когда Берана нет? Или ты отрекся от него уже давно? — спросил орк. — Отрекшийся от своего имени перестает быть собой! Хочешь быть Ледоколом взаправду? Тогда будь жесток и несправедлив так же, как в дуэли силы!
Ледокол вновь сел на сундук.
— В любом случае все уже сделано, — продолжил Ледокол через несколько секунд. — Что думает твой ученик о том, чему ты учишь его?
Фарил притих:
— Я учу его магии гравитации.
— Насколько мы знаем, она недалека от запрещенной магии. Той, по поводу которой ты возмущаешься сейчас, к слову.
Фарил злобно посмотрел на Ка. Тот откашлялся — то ли из-за ощутимого неудобства, то ли скрывая смех.
— Я хотел сказать, что ее тоже можно преобразовать в темную энергию. Не хочу язвить, но с этого началась вся история с амулетом. Где он теперь, кстати?
Фарил ответил, скрипя зубами:
— Да, ты прав.
— Так где он?
Фарил стрельнул глазами в направлении глазной повязки Ка.
— Амулет не для тебя. Ни амулет, ни его рецепт.
— Из-за того, что я убил…
— Это не ты его убил! — Фарил вновь перебил эльфа. — Но он все равно не будет твоим. Это слишком опасное оружие. Оно никогда не попадет ни в чьи руки.
— Я сотни раз говорил, что не собираюсь использовать его. Я лишь боюсь… — начал Ка, но новый вождь перебил его.
— Хватит, — объявил Ледокол. — У нас есть дело куда более первостепенное, чем амулет.
Ка ответил, поняв, о чем говорит вождь:
— Данж уже должен зачищаться. Возле входа дежурят люди. Внутри идут работы.
— Они успеют?
— Я позаботился о том, чтобы они задержались. У нас будет день в запасе, — заметив некоторое недовольство в глазах Ледокола, Ка дополнил свой отчет: — Минимум.
— Хорошо, — сказал Ледокол.
«Хорошо», — подумал Мирон, подслушавший весь разговор, и сразу же пропал, удаляясь от шатра.
— Ты в порядке? — Лаки помог вылезти из повозки Джейку, торс которого был сплошь обвязан протекающими время от времени бинтами.
— Да, уже намного лучше. Правда, — сказал сквозь зубы орк. Лион протянул ему зелье лечения, которое тот тут же выпил, положив пустую склянку в повозку. — Так еще лучше.
— Лаки, можно позаимствовать рюкзак? Нам нужно сложить туда провиант и побольше настойки. По возможности. В том мире мы такого чуда не найдем, — сказал Лион, после чего все рассмеялись.
Мирак вернулся, проверив вход в данж.
— У меня новости. Отчасти хорошие… — сказал он, демонстрируя всем смятую бумажку.
— Что случилось? — поинтересовалась Тина, озвучивая мысль каждого в команде.
— Мирон сообщил…
— Что? Кто? — Лион удивился этому не меньше остальных.
— Написал записку и в виде облака передал мне. И исчез. Мог бы отследить его, но… думаю, сейчас не до этого.
— Мы можем найти его, выручить Эрика, — Лаки сразу понял, что он может сделать.