Играть, чтобы проснуться. Первая книга (СИ)

— Оставь его. Он — потерянная душа. Отныне Цинбор’бар — изгой. Предатель, убийца, калека. Его пропажа ровным счетом ничего не меняет, — проговорила девушка, убирая руку с плеча Лаки.
Тот присел обратно и спокойно выдохнул. Цинбора уже не было видно. Дикий зверь мчался в лес, как к себе домой, съедаемый отчаянием, болью и злостью.
— Он не придет к лесникам. Да и к другим гоблинам тоже. В городах он вскоре будет объявлен в розыск, «Гарон» вряд ли примет калеку в свои ряды. Да и что он может сейчас, кроме как быстро прыгать и бегать? — подтвердил слова Тины Лион. — Я даже сказал бы так… Люмрику не надо знать, что он жив.
Неловкое молчание воцарилось вокруг. Проснувшийся вместе с магом Волхви невольно кивнул головой, не сразу поняв сам себя.
— Если Люмрик будет знать, что жив его брат, то будет его искать. Но истина заключается в том, что Цинбор — не тот, кого нужно найти. Он действительно, — Лион показал на Тину в подтверждение ее слов, — потерянная душа. Но мне нужно знать наверняка, что никто из вас не расскажет Люмрику правду.
Лион посмотрел на Волхви. Тот согласно кивнул:
— Цинбор больше не будет моим братом. Мой Цинбор и правда умер! — гордо заявил мальчик.
Лион довольно кивнул и посмотрел на Курло.
— Я уж тем более не расскажу. Мне это незачем. Если вы замолвите слово за мое выживание, то и вовсе навру все, что скажете, — пробормотал принц.
Лион по очереди посмотрел на всех остальных, кто ехал в телеге. Каждый кивнул, соглашаясь на обман ради спокойствия.
— Скажем, что в очередной раз, когда этот предатель пытался сбежать, я лишил его жизни. Пусть Люмрик винит меня. Если уж и признает предателем, то только человека, рука которого убила его брата. А вас не тронет. Но знакомы мы с ним достаточно давно… Думаю, не умрет сегодня никто! — сказал Лион, пытаясь улыбаться очень широко.
Лаки посмотрел в уголки его глаз и понял: это натянутая улыбка. Чтобы никто не переживал за себя и за него. И именно это напрягло Лаки настолько, что он стал волноваться за мага.
Цинбор бежал от повозки, не спотыкаясь, не оборачиваясь, но внимательно слушая, бежит ли кто следом. Сначала он решил, что оглох. Болевой шок, может, страх или иные эмоции — что-то должно было приглушать звук шагов преследователей. Ведь за ним, мятежным принцем лесников, не могли не гнаться! Однако спустя несколько минут он позволил себе на секунду обернуться. Перепрыгивая через корень какого-то дерева, сильно выпирающий из земли, он на миг повернул голову назад. И не увидел ни одного преследователя. Через полминуты он вновь обернулся, но теперь остановился. Никто и не пытался за ним гнаться. Дорога ушла из виду, но все еще можно было услышать громкий голос Джейка. Они будто бы и не заметили, что Цинбор сбежал. Гоблину даже захотелось вернуться. Спросить, когда это он успел перестать быть для них угрозой, которую нельзя упускать.
И тут же он опустил взгляд на руки. Зубами снял с рук последние остатки ткани и взглянул на то, что осталось. Правая рука была лишена кисти. Лекари Черной чешуи позаботились о его здоровье, поэтому и левая рука оказалась зашитой. Однако та уже отсутствовала по локоть. «И что теперь?» — подумал Цинбор.
Действительно, сейчас сложно было сказать, что же нужно делать. И что можно. Руки были для Цинбора всем. Оружием и инструментом. Может, он и был до сих пор ловким ящером, но без сабель ничего из себя не представлял. Сейчас вопрос стоял иначе. Если раньше не совсем было ясно, как он займет трон лесников, то сейчас непонятно было, проживет ли он хотя бы день.
За Цинбором никто не бежал. Это уже точно. Он потрогал обрубком правой руки бороду. Она снова отросла сильнее, чем он планировал. «Отец…» — подумал Цинбор, даже и не зная, о чем нужно думать после. Он не мог и шепотом произнести это слово. Только вспоминал Норина. Конечно, Цинбор чувствовал свою вину за смерть отца. Но он винил и самого отца. Если бы тот не передал силы Люмрику, все было бы отлично. Даже не умер бы никто! И не было бы предательств! Цинбор стал бы вождем, а Люмрик остался бы при своем, в любви и заботе, Норин ушел бы на заслуженный отдых, Курло получил бы уважение отца. Никто бы не был в настоящем проигрыше. А сейчас? Норин мертв. Курло и Цинбор потеряли всяческое уважение и надежду на хорошую жизнь. И только Люмрик остался в выигрыше! А главное — он даже не планировал такого!
 
Цинбор с силой ударил правым локтем по дереву. Кора отлетела от него, по дереву прошла дрожь, заставив листья громко зашуршать. Он повернулся в сторону дороги и прислушался. «Не ищут даже», — подумал он.
Через полчаса пути по лесу, которые гоблин пробежал с присущей ему скоростью, он услышал шорох. Из-за маленького куста появилось милое зеленое существо с ангельски красивым глазом. Но Цинбор знал, что это за существо. «Ловинги, черт…» — подумал Цинбор, прислушиваясь к сотням маленьких шажков вокруг. На деревьях, в траве, в кустах — везде слышал он этих созданий. Сделав вид, что начинает бежать в сторону дороги, он через три шага развернулся и рванул в другую сторону. Даже лишь немного запутав стаю, он получил небольшое преимущество. В детстве одним из главных его развлечений с многочисленными братьями было именно найти стаю ловингов, а после убежать от нее. Пока одного из его братьев ловинги не утащили, они часто так забавлялись. Но после этого случая Норин настрого запретил эту игру. Да и в лес так далеко уже не отпускал. А если и отпускал, то лишь в сопровождении ловкачей.
Сейчас же Цинбор был далеко от места обитания ловкачей. Более того, после долгого получасового бега он выдохся. Сейчас он явно понимал, что его настигнут. Оставалось лишь бежать, а далее по возможности отбиваться. Отбиваться… как же! Были бы сабли, он и вовсе бы не стал бегать, просто разрубил бы целую стаю! А сейчас?
«Хоть зубами их грызи», — подумал Цинбор, перепрыгивая через нескольких ловингов. Он бежал, постоянно меняя траекторию, отталкиваясь от деревьев, забегая на ветки особо высоких, как делали ловкачи, и снова спрыгивая вниз. Ловингов было несложно запутать, но малейшая ошибка привела бы к неминуемой гибели.
Зверьки начинали уже понемногу набрасываться на Цинбора. Пока только на щиколотки, стопы, но это сбивало его, заставляло двигаться медленнее. Через несколько минут они и вовсе облепили его руки и ноги. Взбираться на деревья уже не было сил и возможности: ловинги поняли его маневры и заполнили пространство наверху. Цинбор бежал, врезаясь боками в деревья, сбивая маленьких гадов, кусающих и царапающих все его тело. Особенно ему было обидно за руки. И без того больные, они были снова покусаны и расцарапаны. Свежие швы уже расходились. «Невозможно…» — пробежало слово в голове гоблина. Он упал на живот и уже не двигался. Место для падения он выбрал без корней и кочек. Только подушка из сухих листьев и ровная земля. Он чувствовал, как тело раздирают монстрики, готовые порвать его на тысячи маленьких кусочков.
Он вновь начал бороться. Уже лежа, сбрасывал с себя ловингов, отпихивал, ворочался, катался по земле так, что грязь попадала во все рваные и резаные раны. «Такая смерть? От того, что даже в детстве не было страшно?» — думал Цинбор, каждую секунду пытаясь понять для себя что-то новое. «Думать. Думать, пока есть время. Думать, пока есть чем. Срочно. Думать!» Гоблин издал истошный крик. Это ему прогрызли левую ногу до кости. Он почувствовал, как крепкие маленькие зубки врезаются в прочную кость. Цинбор заметил, как на секунду ловинги замерли. На миг перестали раздирать его плоть. И вдруг с новой силой принялись за ужин.
«Может, действительно поделом мне?» — подумал гоблин. Он старался прикрыть хотя бы лицо. Раз все тело он не может закрыть, то хоть оставит за собой возможность смотреть и кричать. Он с радостью вспоминал сейчас, как минут пятнадцать назад бегал от этих ловингов. Сейчас его не смущало отсутствие обеих рук. Нет, для него это уже было меньшей проблемой по сравнению со скорой смертью. Неизбежной. Необратимой. «Я умру. Сейчас. Совсем скоро. Никто не спасет. Ничто не поможет».