Играть, чтобы проснуться. Первая книга (СИ)
— Нет, с другой стороны, ты не сильно виноват, можно и отпустить. Но сказали, что вас тут больше, и не нравится мне это. Гоблина точно возьму на пять дней, а тебя, так и быть, на один. Может, вы тут налет планируете, а я вас за тысячу отпущу. Могу вот срок уменьшить, и только.
— Если одна тысяча стоит четырех дней, то, наверное, еще одна закроет все-таки последний? — Лион показал тысячу теперь уже бумажных денег.
— Ну мне, собственно, до налетов нету никакого дела… — гном взял две тысячи, надел наручники на молчащего Цинбора, которого Лион наконец-то отпустил, и добавил: — Можете попробовать, но я недалеко.
Через минуту, когда молчащего, но сердито глядящего гоблина увели, Лион произнес:
— Придется нарушать закон. Нам нельзя долго ждать. Ка, может быть, уже сбежал, а может, уже стоит позади меня, — маг обернулся, испугавшись собственных слов, и вновь вопросительно посмотрел на Лаки.
— А я что? Ждем ночи, парни придут. Если притащат близнецов с собой, то справимся легко. Если нет, то что-нибудь придумаем. Опять же, Цинбор нам что — сильно нужен? — спросил Лаки и, встретив серьезный взгляд Лиона, изменился в лице. — Не переживай, все будет отлично.
— А что за решение насчет братьев?
— Профессиональные воры могут помочь вызволить одного человека из тюрьмы?
— Скорее всего, — усмехнулся Лион.
— Поэтому я и принял такое странное решение. А найти их будет несложно — они сами выпрыгнут, как только заметят Джейка.
Лион вновь усмехнулся, потер указательными пальцами виски и, блеснув глазами, будто он придумал гениальный план, сказал:
— Пойдемте, Навестим казино, пока есть время!
Глава 14. Входы и выходы
Пересменка в маленькой тюрьме в Начале прошла почти без происшествий. У одного из заключенных нащупали твердый предмет, незаметно вплетенный в волосы, но парень успел избежать избиения, объяснив, что это амулет, важный для его религии.
По замечаниям сменщиков и по прошлому опыту надзиратели знали, что этот человек уже не раз попадал сюда. В отличие от привычных всем воров, убийц и прочих преступников, этот был лишь проповедником. Помещался под стражу регулярно, два-три раза в месяц. Наказание всегда было небольшим, больше одной недели он не получал никогда. Каждый раз приводили его сюда за пропаганду языческого вероисповедания и за нарушение общественного порядка. К язычеству у большинства игроков претензий не было, более того, многие не принадлежали к какой-либо религии совсем. А вот нарушение порядка в общественных местах, а особенно в заведениях, в которых люди привыкли отдыхать, порицалось. И уж точно никто за ужином не хотел слышать речей про пантеон богов, истинных царей мира и ложных богов, произносимых человеком таким надрывно-высоким голосом, будто скрипит ржавая дверь в тюремной камере.
Амулет проповеднику оставили, ведь эта штука не выглядела опасной.
Когда досмотр дошел до Ка, его план побега уже начал осуществляться. Он нарочно споткнулся, будто всю жизнь тренировался наигранно спотыкаться, схватился руками за охранника и незаметно положил ключ ему в нагрудный карман рубашки, спрятанной за доспехом. После обыска охранник отвернулся, но прежде чем он вышел, Ка слегка повернул его за плечо, на что страж хотел было агрессивно отреагировать. Но эльф успел задать вопрос до удара:
— Ой, прошу прощения… Не подскажете, какой сегодня день недели? Хочу узнать, скоро ли день молитвы.
— Среда, — отрезал мужчина.
— Значит, все-таки завтра…
Охранник вновь отвернулся и собрался уходить. Ка понял, что не сумел достать ключ обратно из кармана охранника, — тот не был глупцом, какие обычно следят за заключенными. «Профессионал», — всплыла мысль в голове эльфа. Он знал, что вариантов достать ключ из кармана стража хотя бы в ближайшую минуту несколько. Но прежде чем он начал выполнять хоть один из них, из-за стены справа, где находился обысканный до него религиозный фанатик, показалась веревочка. Ка проповедника не видел, а уж тем более его амулет. Однако это была она — невероятным образом удлинившаяся в несколько раз, плывущая по воле хозяина веревочка амулета. Достаточно быстро она достигла охранника, потом вместе с ним пропала из поля зрения Ка и через несколько секунд вновь показалась — с ключом на конце. Резко изогнувшись, веревка кинула ключ в сторону Ка. Он тут же схватил его, усмехнулся и, оттопырив щеку, положил ключ обратно.
— Почему ты мне помог? — спросил очень тихо Ка у незнакомца за стеной.
— Брат, я слышал твои слова про веру. Надеюсь, ты говорил про Шабура — бога всех богов. В четверг люди молятся редко.
Ка усмехнулся снова — он даже не рассчитывал на внезапную помощь расчувствовавшегося язычника.
— Да, я говорил про него. Но почему ты все-таки мне помог?
— Видимо, завтра ты тоже планируешь быть на акции в таверне «Кривой меч». Наши братья собираются читать там истинные книги. Я обычно стараюсь сдерживать буйных изуверов.
— Ты сдерживаешь полицию своей веревкой? — Ка любил интересные способности в людях и старался не упускать нового опыта.
— Я сдерживаю их словом Шабура. Применять физическую силу к изуверам — как отбирать еду у бездомного. Говоришь так, будто не знаешь, брат.
— Я говорю так, потому что не понял твои слова сначала. Что же тогда за веревка в твоем амулете?
— Это дар Шабура. Если я прошу и мои намерения чисты для бога всех богов, если он может позволить это мне, я могу подчинить ее своей воле, ведь она связана с душой Шабура через амулет.
— Не знал о существовании такого.
— Я сам вырезал его из ствола дерева, у которого проходят наши собрания в лесу в Руинах. Шабур сам вдохнул в него жизнь, именно поэтому я могу ей управлять.
— Теперь мне еще интереснее посмотреть на твой амулет, брат.
— Только выпусти нас отсюда, чтобы мы могли попасть на акцию, и я с удовольствием поделюсь с тобой частицей Шабура.
Голова Ка уже тогда начала строить новые идеи. Бывают способности, которые не развивают нужным образом, которые не догадываются использовать в правильном русле. Эта способность, если незнакомец правильно описал ее, сильна и обладает огромным потенциалом. «Я попробую увести его с собой», — у Ка появилась новая мысль, и он так широко улыбнулся сам себе, что из его рта чуть не выпал ключ, а бандит в камере напротив вновь испугался его кровожадной улыбке.
Когда оба надзирателя на некоторое время оказались вдвоем в каморке, Ка шепотом передал заключенному напротив:
— Я собираюсь выбраться отсюда. Если ты не хочешь, можешь оставаться, досидишь срок и выйдешь законопослушным гражданином, но если вздумаешь сдать меня, тебе не поздоровится. Если же хочешь выйти — пойдешь со мной. Иного тебе не дано.
Мужчина, запуганный странным поведением соседа напротив, послушно кивнул и сглотнул сухой комок в горле, отчего пришлось прокашляться. По приказу Ка мужчина шепотом передал слова эльфа всем. Он был здесь небезызвестной фигурой, поэтому ни у заключенных, ни у Ка не было сомнений в том, что его требование будет выполнено.
— Ты жесток, брат, — послышался голос незнакомца из камеры справа.
— Я отдаю часть света своей души, чтобы добиться появления света во многих других людях. Это вынужденная жертва, — фраза отличалась от предыдущих, звучавших в диалоге с человеком за бетонной стеной. Да, конечно, Ка говорил так, чтобы хозяин амулета поверил, будто они разделяют одно вероисповедание. Однако Ка понимал эту фразу по-своему. «А ведь это действительно почти правда», — подумал эльф. Но позже, будто боясь произнести эти слова даже про себя, прошептал мысленно: «Только вот отдаю я не часть света, а весь свет моей души».
Ближе к вечеру, так показалось эльфу, принесли деревянную миску с тыквенной кашей, а также тазик с водой, чтобы помыться. «Самая ужасная каша в мире», — подумал Ка, сломал ложку пополам и положил обе части в тазик с водой. «Самое тупое место, чтобы спрятать что-то. Однако, как гласит самое действенное правило: прячь на виду», — обдумал он свои действия.