Нет покоя нечестивым (СИ)

Бродяга прошёл в цеховую столовую и сел за стол. Бикс вытащил из коробки консервную банку, вскрыл её специальным ножом и поставил перед бродягой.
– Не отрава какая-нибудь? – обеспокоенно спросил этот индивид.
– Не должна быть, – ответил Бикс, после чего положил на стол ложку. – Ешь давай. Если бы мне платили по двадцать медяшек за то, что я поел…
Аргумент оказал решающее действие, поэтому бродяга взял ложку и зачерпнул содержимое банки.
– Мясо?! – не сдержался он.
Больше сил осторожничать у него не нашлось, поэтому он положил кусок мяса в рот и начал жевать. Вчера весь его дневной рацион заключался в сухой лепёшке и стакане разбавленного рома, поэтому желудок, получив сигнал от мозга, очень скептически проурчал.
В банке были бобы, мясо, лук, морковь, а главное – всё это было посолено и поперчено. Полукилограммовая жестяная банка очень быстро опустела, переместив своё содержимое в желудок бродяги.
– Твои двадцать медяшек, – положил Бикс монеты на стол. – Приходи завтра, ничего платить не будем, но гарантируем нормальную еду за счёт мастерской.
Сыто отрыгнув, бродяга отвалился на спинку стула и прикрыл глаза.
– Не задерживай, иди куда шёл, – велел ему Бикс.
– Но ты объясни, зачем вам это? – спросил бродяга.
– Хозяин пробует себя в кулинарии, – пожал плечами Бикс.
– Так скажи ему, что еды лучше в жизни не ел! – воскликнул бродяга, вставая со стула. – Так много мяса, ещё перец, соль… м-м-м…
– Тебя как звать? – спросил Бикс, достав блокнот и карандаш.
– Хорданом меня кличут, – повернулся бродяга.
– Из Аулахора, что ли? – прищурился Бикс.
– Не знаю, – пожал плечами Хордан. – Родился в Фелице, родителей не знаю. Может и из Аулахора.
– Имя у тебя из тех краёв, – Бикс вписал что-то в блокнот. – Завтра, в полдень, как штык.
– Буду, – ответил Хордан и ушёл.
Поручение Ивана было странным, но вполне логичным.
Вообще, всё, что делает Иван, даже если Бикс не понимает цели, на поверку, оказывается логичным. Вот он страшно ругает людей, задерживающихся на работе – вроде бы странно, пусть дураки перерабатывают, но зато у них очень редки увечья на производстве. Потому что выспавшиеся люди совершают меньше ошибок и это очень хорошо сказывается на качестве их работы, а также на количестве брака. Мало ошибок – мало брака – больше прибыли. А всё из-за того, что Иван выгоняет рабочих, чтобы они поскорее бежали домой, спать.
И нынешнее поручение тоже странное, но, вероятно, логичное. Иван поручил находить людей, готовых поесть и даже получить за это какие-то деньги. Консервы они изготавливают уже вторую неделю, но испытывать на людях начали только позавчера.
Иван нанял группу врачей, которая отслеживает состояние дегустаторов второго дня. Ему важно было, чтобы люди занимались своими повседневными делами, ели то, что обычно едят, после чего приходили на второй день и подвергались врачебному обследованию. Так можно было легко обнаружить признаки отравления, что свидетельствовало бы о некачественном производстве.
А само производство…
Бикс своими глазами видел, как всё это строилось. Иван лично настраивал ленту, чтобы не было простоя рабочих.
Сам Бикс никогда не работал на фабриках, но знал, что редко где можно увидеть поточную ленту, где изделие движется от рабочего к рабочему. Это требует глубоких знаний, очень глубоких, потому что большинство дельцов-фабрикантов не до конца разбираются в тонкостях и просто неспособны создать сложную поточную ленту. Ведь, при этом, надо думать и соображать…
Как всё это работает?
Специальный станок режет многокилометровую стальную ленту на отрезки определённой длины, другой станок гнёт кромки верха и низа, скручивает край к краю, после чего фальцует, формируя цилиндр.
Дальше, на почти готовую банку, прикрепляют жестяное дно, кромку которой тоже фальцуют, соединяя наглухо, непроницаемо, что достигается добавлением тонкой резиновой прокладки. Далее почти готовые банки укатываются по ленте на склад.
Но это была только самая простая часть производства.
 
Сложная начинается в пищевом цеху, где происходит подготовка и закладка продуктов, герметизация и стерилизация паром. Двадцать минут в «автоклаве», как они называют концептуально новый станок, изобретённый лично Иваном, после чего на крышки лепят этикетку и готовая тушёнка отправляется на склад готовой продукции.
Процесс тестирования на добровольцах будет происходить всё время существования производства, пока это позволяет законодательство. Иван поделился как-то с Биксом планом создания лаборатории, чтобы врачи на зарплатах сидели там и тестировали каждую партию на безопасность, но это, пока что, преждевременно. Бродяги, желающие поесть и заработать денег – это намного дешевле и даже, в чём-то, надёжнее, так как врачи могут ошибиться, а вот организм бродяги не ошибается никогда.
Больше всего нервотрёпки было с мясниками и остальными работниками пищевого цеха. Люди не до конца понимают, почему они должны каждое утро тщательно мыться и надевать чистую одежду, которую, к слову, стирают и дают отстояться несколько часов в чуть уменьшенной версии «автоклава». Но даже Бикс понимал, что это всё нужно для того, чтобы в банки не попадали микробы, которые могут начать размножаться внутри банки и потребитель, вместо сытного обеда, получит острое пищевое отравление. Ну, так Биксу объяснил Иван.
Если с консервированной говядиной выгорит, то следующим будет цех по производству консервированных фруктов и овощей. На каждое наименование продукции нужен свой цех, что недёшево, но зато перспективно.
«Ни один делюга-фабрикант не сможет догнать наше производство в разумные сроки», – подумал Бикс с внутренним удовлетворением. – «Поэтому пару лет, если Иван не сглупит, можем рвать банк. Кстати о банке…»
Сглупить он мог разными способами, но самый очевидный – продавать лицензии и технологию производства с ними. Тогда делюги быстро всё освоят и, опираясь на свои большие возможности, построят по-настоящему серьёзные заводы, которые будут снабжать сначала весь город, а затем и всю страну.
Бикс вышел из производственного цеха, прошёл через пост охраны, где кивнул лейтенанту Зурду, отчитывающему подчинённого, после чего пошёл к зданию администрации.
Иван сейчас сидит там, насколько известно, поэтому есть возможность обговорить одно дельце.
– Здравствуй! – вошёл он в кабинет.
Иван, как всегда в своём синем костюме, сидел за столом и читал газету.
– Приветствую, – поднял он взгляд на Бикса. – По делу или так, поболтать?
– Я по делу, – Бикс сел в кресло для визитёров. – Когда начнём суету вокруг четвёртого цеха?
– Как только удостоверимся, что людям нравятся консервы, – ответил ему Иван. – Деньги подскажут.
– Ориентировочные сроки можешь дать? – поморщился Бикс.
– Зачем тебе это? – спросил Иван.
– За организацию же, всё равно, буду я отвечать, так? – Бикс достал из кармана блокнот. – Смету, ладно, вместе напишем.
Бикс начал участвовать в разработке проектов практически с самого первого – он считал зарплаты рабочим, расходы на ремонт помещения, проведение электричества, водоснабжения, обновление контрактов на снабжение и так далее. Вспомогательная инфраструктура первого их производственного цеха – это полностью работа Бикса. Станки и производственная линия, разумеется, полностью на Иване, так как Бикс тогда в этом ничего не понимал. Сейчас же он может сделать больше и, соответственно…
– Да, организация и на тебе тоже, – не стал спорить Иван. – Но я всё ещё не понимаю, к чему ты это?
– Мне нужна нормальная зарплата, – ответил Бикс, в душе подспудно ожидая, что его сейчас пошлют и уволят.
Иван опустил газету и внимательным взглядом уставился ему прямо в глаза.
– Хорошо, – ответил он. – Сколько ты сейчас получаешь?
Бикс знал, что Иван предельно чётко знает, сколько он зарабатывает. А ещё Иван знает, что Бикс знает, что Иван это знает. К чему этот вопрос?