Нет покоя нечестивым (СИ)

Ночевать ему разрешили в доме старейшины, который был доволен тем, что его воины получили целых три нарезные винтовки в исправном состоянии. Судя по всему, с патронами у них проблема не так остра, как с самим огнестрелом.
На ужин такое же варёное мясо с лепёшкой и чашкой воды, Иван поел и лёг на одеяло, постеленное в гостевой части дома. Гостевая часть – это небольшая комната недалеко от хозяйской спальни.
Впервые за всё время в раскалённой пустыне, Иван проснулся не от слепящего солнца, бьющего прямо в глаза, а от того, что его разбудили. Разбудила молчаливая пожилая женщина, вероятно, жена Сая.
Дали завтрак: маленькую лепёшку из грубой муки, а также чашку воды.
В молодости Иван был гораздо сильнее этого парня, которому не посчастливилось лишиться своего тела. Иван ведь хорошо питался, с десяти лет всерьёз увлекался лёгкой атлетикой, в восемнадцать лет получил золотой значок ГТО. Что всё это значило? А значило это то, что ему необходимо развить физические параметры этого тела до достойного уровня, потому что от этого может зависеть его выживание.
Поэтому Иван, как покончил с завтраком, вышел на задний двор дома старейшины и начал отжиматься.
– Что ты делаешь? – вышел на задний двор Сай.
– Тренируюсь, – ответил Иван, не прерывая упражнений.
Старейшина ничего не ответил, но понаблюдал за ним несколько минут, после чего вернулся в дом.
Спустя полчаса упражнений, Иван стёр со лба пот и пошёл к кузнице.
Ргин с сыном уже были на месте. На этот раз, они плавили точно непригодные к ремонту стволы мушкетов в горне. Сталь всегда стоит дорого.
– А пистолеты у вас есть? – спросил Иван вместо приветствия.
– Пистолеты? – спросил кузнец. – Есть. Твой и ещё несколько. Сможешь починить?
– Посмотрим, – неопределённо ответил Иван.
Кузнец принёс четыре пистолета. Один его, второй точно такой же, третий совершенно другая модель, формой отдалённо напоминающая Тульский Токарев, а четвёртый… Так Иван узнал, что в этом мире существуют револьверы, причём на чёрном порохе, с капсюлями.
– Мы не знаем, как стрелять из этого оружия, – поднял кузнец револьвер. – Надо порох насыпать, как говорят воины, потом положить пулю. Я насыпал, положил пулю – не стреляет.
Исследование револьвера показало, что он капсюльный, то есть эти пустынные кочевники упустили этап, на котором нужно поместить в специальные пазы на барабане капсюли.
– Ты знаешь, что с ним не так? – спросил кузнец Ргин.
– Знаю, – ответил Иван. – Он вам достался в таком виде или были какие-то принадлежности?
Ргин не ответил, вместо этого сходив в пристройку. Оттуда он вышел с поясным патронташем в руках. Брезентовая ткань, из которой был сшит патронташ, имеет пятна запёкшейся крови. Значит, хозяин расстался с револьвером не добровольно.
В подсумках обнаружились порции пороха в сухой бумаге, жестяная коробочка с капсюлями, а также круглые свинцовые пули. Логика перезарядки дульнозарядного оружия Ивану была знакома, а ещё он видел и держал в руках Кольт Патерсон, когда-то давно, в Афгане. Один старый пастух пытался убить его из такого реликта, механизмом напоминающего то, что Иван держал сейчас в руках.
Здесь есть рычаг-шомпол, с помощью которого нужно спрессовать порох, а затем пулю, после чего вставить капсюль в заднюю часть каморы барабана.
Аккуратно, без уверенности в действиях, Иван повторил эту процедуру, причём, когда капсюль практически идеально влез в отведённую для него камору, кузнец поражённо охнул.
– Откуда ты это знаешь, Иван? – спросил Ргин.
– Имел дело когда-то, – пожал тот плечами. – Я займусь остальными пистолетами.
Так он намекнул кузнецу, что пора оставить его в покое и заниматься своими делами. Его сын смотрел на револьвер завороженно. Дети любят смертоносное оружие, но эта странная любовь быстро кончается, когда государство отправляет этих детей, уже достаточно подросших, убивать других, таких же, как они, подобным смертоносным оружием, как правило, даже более совершенным, чем то, которое им когда-то нравилось. Сам Иван в детстве состоял в ДОСААФ, где его учили обращению с ППШ, ППС, винтовкой Мосина, ТТ, поэтому знал обо всём этом, как никто другой.
 
– Вот этот можешь даже не смотреть, – указал кузнец на модель, похожую на ТТ. – Патронов к нему нет, поэтому толку от ремонта никакого.
Этот пистолет не особо интересовал Ивана, поэтому он сразу приступил к разбору оставшихся пистолетов.
Стараясь не подавать виду собственной заинтересованности, он неспешно разобрал оба пистолета и с внутренним удовлетворением обнаружил, что во втором маузероподобном пистолете боёк в полном порядке, но зато ствол покрыт глубокими кавернами. Прицельно стрелять из него нельзя и устранить повреждение никак не получится.
Сходив к неисправным винтовкам, он вытащил из одной набор для чистки, вмонтированный в пенал на прикладе.
Тщательно вычистив и смазав свой пистолет маслом, Иван поместил в него исправный боёк, после чего занялся револьвером. Примитивное оружие и разбирается, как правило, легко. Разобрав, почистив и смазав револьвер, он собрал его и передал кузнецу.
– Он почти как новый, – констатировал кузнец. – Хорошая работа, Иван.
Весь остаток дня Иван ремонтировал винтовки, то есть прокаливал стволы, чтобы избавиться от свинца, как мог устранял последствия закусывания патронов, а также тасовал детали приемлемого состояния между винтовками. До заката он успел привести к бою четыре винтовки.
С другими кочевниками он не общался, потому что не видел этому причин. Вечером, при свете очага, он использовал остатки кожаных штанов для шитья кобуры под пистолет. В качестве иглы он использовал портняжное шило, а в качестве нитей распущенный под это шерстяной носок. Носок был пропитан кровью, но за время странствий кровь запеклась и обратилась в порошок, оставив после себя лишь необычный окрас нитей. Иван протыкал разрезанную кожу, после чего вдевал в отверстие нить, без особой спешки формируя кобуру. Дело небыстрое, но телевизора и газет тут не было, поэтому Иван не видел для себя альтернатив.
На ужин снова мясо, лепёшка и вода. Быт тут скромный и однообразный, отношение кочевников к Ивану пока ему не понятно, поэтому надо поскорее заканчивать тут со всем и убираться прочь.
К «сочным землям».
  
Глава пятая. Уйти можно всегда
 
//10 июня 2022 года, в пустынном поселении//
Иван работал честно. Если он действительно мог починить винтовку, он чинил. Если этого было сделать нельзя, он сразу говорил об этом Ргину.
В ходе работы они ещё немного поговорили о местной обстановке. Кузнец говорил не очень охотно, но Иван умел спрашивать и делать некоторые выводы даже из того, что говорит не желающий делиться информацией человек.
Так он узнал, что вокруг полно поселений пустынных жителей, торгующих между собой и с военной базой синеодёжных, расположенной сильно близко к горам.
Синеодёжные – это военные, к которым, получается, принадлежит тело Ивана. Ргин не знает, кто это такие, чем занимаются и что забыли на окраине пустыни. Единственное, что ему известно: они воюют с красноодёжными, причём, как будто, при кровной вражде, то есть даже пленных в рабство не берут.
Последнее, к слову, насторожило Ивана, но не удивило. Это обычное дело, когда нецивилизованные народы имеют институт рабовладельчества. Пленных воинов враждебного клана массово убивать, всё же, как-то не очень, поэтому лучше использовать их с экономической выгодой. А ещё в ходе удачных набегов удаётся выцепить пленницу посочнее, чтобы по хозяйству помогала жене и постель грела. Это для Ивана местные все одинаковые, но к Ргину приходил парень лет семнадцати, отношение к которому у кузнеца было не особо хорошее. Как узнал Иван, напрямую спросив об этом парне, это был раб, купленный Ргином за стальную саблю. Причём из племени, в котором старейшиной был настоящий колдун. Набежали два месяца назад, забрали целых восемьдесят человек в плен, а также сорок с лишним единиц рабочих винтовок, а ещё скота сто с чем-то голов.