Джек Восьмеркин американец (ил. В.Гальдяева)

Пока Джек ставил столбы в поле и подвешивал провод, Кольцов, Чарли и Николка монтировали электростанцию. Динамо-машина была установлена на кирпичном фундаменте, залитом цементом. В фундамент были вделаны болты, и динамо закреплено на болтах гайками. При помощи довольно сложной передачи машина соединялась с колесом и давала нужные шестьсот оборотов в минуту.
Первой загорелась контрольная лампочка в станционной будке. Затем ток был пущен в провод. В коммуне загорелись все лампочки сразу: и большая в зале, и маленькая в каретном сарае у Чарли. Николка сейчас же поставил вопрос на правлении, как отблагодарить инженера.
  
Было несколько предложений. Маршев высказался даже за то, что надо подарить Кольцову теленка. Но пока спорили, сам Кольцов пришел в усадьбу посмотреть, как горят лампочки. Узнав, о чем идет речь на правлении, он заявил, что ему ничего не нужно и он будет благодарен, если коммуна позволит ему приезжать временами на два-три дня.
Через несколько дней состоялось торжественное открытие электрической станции. Собралось больше пятисот крестьян из окрестных деревень, была экскурсия на плотину.
Ребята купались в новом озере. Потом все пришли на двор коммуны, освещенный электричеством. Здесь составили большой хор и долго пели.
На открытии станции между другими гостями присутствовал корреспондент городской газеты. Он сделал снимки с митинга на плотине, со столбов в поле, заснял даже силосную башню и около нее Бутылкина.
Корреспондент обещал написать о «Новой Америке» большую статью в газете. Ведь станция в коммуне была первой колхозной электростанцией во всем крае.
 
«Новой Америкой» заинтересовываются
Постройка электростанции отняла у коммунаров много сил. Даже теперь, когда динамо работало, нельзя было прекращать работ на плотине. Ее укрепляли, обкладывали дерном и камнями, иначе первый же большой дождь мог наделать много бед.
Но нельзя было запускать и хозяйство до бесконечности. Пока прудили Миножку, двор успел зарасти крапивой, в огороде и на полях выросли сорняки и глушили посевы. А главное — подошел покос. Пришлось сократить работы на плотине и перебросить работников на луга. К счастью, в городе удалось достать одну сенокосилку, и она очень помогла коммуне. Но много пришлось косить и вручную. Луговая бригада под начальством Дмитрия Чурасова жила на покосе целую неделю. Сено удалось убрать хорошо. Дождей не было, и трава высохла на славу.
К тому времени, когда убрали сено, зацвели подсолнухи, отцвели и дошли до восковой спелости. Чарли как-то прошелся по полю, вернулся и сказал Джеку, что если пускать подсолнухи на силос, то пора уж их рубить. Собрали правление, и тут начался спор. Капралов и Дмитрий Чурасов доказывали, что коммуна обойдется и без силоса в этом году: много сена накосили. Джек, наоборот, утверждал, что нечего жалеть подсолнухов: коровы заплатят за них молоком, часть сена продать можно. Николка колебался, не знал, на чью сторону стать. Так вопрос решен и не был.
На другой день после заседания Джек с несколькими коммунарами пошел на подсолнухи, чтобы наладить прополку. Разъяснил, как работу вести, и собрался уже домой, как вдруг увидел на дороге двух незнакомых людей. Один был с брюшком, в белом пиджаке и шляпе; другой — в непромокаемом плаще и высоких сапогах.
Незнакомцы подошли к Джеку и заговорили с ним:
— Вы, товарищ, как будто здешний житель?
— Здешний, — ответил Джек.
— Не знаете ли вы, какие тут поля коммуны «Новая Америка»?
— Отлично знаю. Я сам коммунар. Вон там растет наше сорго.
Сорго к этому времени страшно вытянулось и обогнало ростом даже кукурузу. Длинные зеленые стебли его свободно могли скрыть человека.
— Ах, даже сорго у вас! — сказал человек в белом пиджаке, снял шляпу и начал ею обмахиваться. — На силос сеяли?
— Нет, на веники, — ответил Джек. — Это особое американское сорго, веничное. Оно метелку дает хорошую.
— А подсолнухи это чьи?
— Тоже наши. Хотели сначала на силос пустить, а вот теперь раздумываем. Коров у нас мало, сена хватит, а еще сделаем немного силоса из вики с овсом.
Приезжие многозначительно переглянулись. Джек повел их дальше, объяснил, как ведется хозяйство «Новой Америки», показал американскую пшеницу «манитобу» и «дакоту». Завел и на огород, показал табак. Начал было рассказывать, как строили электрическую станцию, но человек в непромокаемом плаще сказал:
— Это мы уже знаем, в газете читали. Очень заинтересовались вашей коммуной и вот приехали посмотреть.
Перед домом львиные зевы уже цвели, и это понравилось приезжим. Зашли в коровник, в каретный сарай. Долго смотрели пустую силосную башню, даже по лестнице лазили наверх. Потом приезжие поговорили о чем-то в стороне, и человек в непромокаемом плаще обратился к Джеку:
— А нельзя ли, товарищ, сейчас собрать правление?
— А зачем вам? — удивился Джек. — Если хотите станцию посмотреть, так я вам ее и без правления покажу.
— Нет, мы бы хотели потолковать с правлением. У нас маленькое предложение есть. Мы ведь не для удовольствия приехали, у нас дело.
Джек пригласил приезжих в контору, познакомил их с Капраловым, а сам пошел звать правленцев. Когда все собрались, человек в непромокаемом плаще заявил, что он является членом правления городского рабочего кооператива Прянишниковым, а товарищ его — специалист по молочному хозяйству. Кооператив из газеты узнал о «Новой Америке» и вот прислал своих представителей, чтобы заключить с коммуной договор о регулярной доставке молочных продуктов. Для этого, конечно, придется увеличить стадо, расширить помещения, но на это средства найдутся. Кооператив даст ссуду коммуне.
— А много ли коров хотите завести? — спросил Джек с живостью.
— Да по плану у нас намечено пятьсот.
Все правление дружно захохотало.
— Кабы десять… — сказал Капралов. — У нас на десяток голов и стойла найдутся, и корма хватит. А пятьсот и думать нечего.
— Яша, как? — спросил Николка.
Джек уже работал карандашом прямо на столе.
— Сейчас…
Через минуту он поднял глаза от стола и заговорил:
— Если бы весной приехали, мы бы пятьсот голов приняли.
— Откуда? — закричал Капралов. — Образумься!
— Мы бы все покосы запахали — раз. Весь хлеб бы на силос пустили — два.
— Хлеб на силос нельзя, — сказал Николка.
— Ну, сколько можете осенью принять? — спросил Прянишников. — Мы договор составим по форме: сколько этой осенью, сколько на будущий год. О коровниках не беспокойтесь: материалы у нас есть, мы вам тут в две недели целый город построим. А вот о корме подумать, об уходе — это ваше дело.
— Машинами нас снабдить можете? — спросил Джек.
— Что именно нужно?
— Силосорезку в первую очередь.
— Силосорезку дадим.
— Сорок коров осенью примем.
Тут поднялся Николка:
— Постой, Яша, постой! Вот что, товарищи. Вы нам пять тракторов на будущий год дадите?
— А что ж, дадим.
— Тогда, значит, пишите договор: этой осенью принимаем сорок, а на будущую пятьсот.
— Не пройдет, Николка, — сказал Джек тихо. — Если будем и хлеб сеять, мы с нашей земли пятисот не прокормим.
— А кто тебе говорит, что с нашей земли? Мы Чижи в работу возьмем. Обе тамошних артели соединим с нашей, вот коров и обеспечим.
— Не пойдет «Умная», — возразил Джек.
— Должна пойти.
— Хорошо, посмотрим. Только имейте в виду, товарищи, нам подсолнухи валить придется, если сорок коров осенью прибавится.
— И повалим. Теперь у нас под ногами база есть. Значит, по рукам, товарищ Прянишников. Пиши договор.
Кооператоры уехали вечером и пообещали срочно прислать из города текст договора и силосорезку. А коммуна начала готовить ножи для подруба подсолнухов. Ножи делались из старых кос. Одновременно привели в порядок силосную башню: сняли паутину внутри, вытерли стены.
  
Силосорезка пришла через три дня. Правление дало наряд — рубить подсолнухи всей коммуной.