Джек Восьмеркин американец (ил. В.Гальдяева)

— Может быть, корову можно убить ножом, а потом зажарить? Спички и ножик у меня есть.
Мальчишка возмущенно махнул рукой.
— Сказал тоже… Ведь она теперь у меня одна осталась. Молоко пейте. А жарить не дам.
— А ты умеешь доить?
— Ну да, подою, если будет во что. У меня с собой посудины нет. А корова молочная. Я ее сегодня утром от голода прямо ртом сосал.
Посуда у детей нашлась — маленькое ведерко, из которого они пили воду. Валерьян, четверо ребят и мальчишка отправились через кусты и в глубине оврага действительно нашли пеструю корову, которая была привязана к кустам. Мальчишка подоил ее в ведро, и молоко сейчас же было распределено по два глотка на человека. Ведро было небольшое, и четыре раза пришлось возвращаться к корове и доить ее. Когда все молоко было выпито, ребята открыли совещание с участием нового товарища. Обсуждали все тот же вопрос: что делать дальше?
  
На этот раз глаза всех были устремлены на мальчишку. Спасения ждали от него.
— Вот что, ребята, — сказал он, напустивши на себя важность, — поведу я вас сейчас в деревню. Может быть, и накормят вас мужики. А там и подводы в город дадут.
— Да ведь сгорела ваша деревня, говоришь? — перебил его Валерьян.
— Подожди. Я в нашу не поведу, в другую поведу, в Чижи. Чижи, может, и не сгорели. Село большущее. Только вы меня, ребята, примите к себе.
— Ладно, принимаем! — закричал Валерьян.
— Принимаем, принимаем! — подхватили все.
— Тогда идемте, — сказал мальчишка.
— Встать! — скомандовал Валерьян. — Готовься в дорогу! — И, обращаясь к мальчишке, спросил: — А как тебя зовут?
— Яшкой зовут.
— Хорошо, Яшка. Веди нас в Чижи.
Дети вылезли из оврага и двинулись следом за Яшкой, который уверенно шагал через поле. Корову решено было с собой не брать, а прийти за ней вечером, когда выяснится, что в Чижах спокойно.
Яшка шел рядом с Валерьяном и покрикивал на отстающих. Все прониклись к нему уважением. В простоте сердечной дети считали уже, что положение их поправилось. До Чижей близко, Яшка приведет их туда, им дадут молока, покормят. В крестьянских избах можно будет переждать денька два. Потом придут красные и помогут добраться до Петрограда.
Дети шли бодро, даже весело. Спасение было близко, и путь к нему под предводительством Яшки казался ясным и простым.
Джек Восьмеркин и был этим самым белоголовым мальчуганом, который вызвался спасти от голода сорок ребят.
Веселое путешествие детей продолжалось недолго. Яшка вдруг стал оборачиваться назад и приглядываться к чему-то. Потом крикнул:
— Ложись, ребята! — и ползком начал пробираться к придорожным кустам.
Остальные тоже ползком последовали за ним, хотя и не понимали, в чем дело. В кустах Валерьян спросил:
— Чего ты испугался?
— Как — чего? — зашептал Яшка. — Посмотри в стекла, если глазами не видишь. Ищут меня, хотят смерти предать.
— Кто тебя ищет?
— Известно кто — казаки. Вон они там по дороге едут. Двое, с ружьями и пиками. Меня они ищут. Я ведь один из всей деревни уцелел.
Валерьян приложил бинокль к глазам и увидел, что вдали по дороге действительно ехали два казака, приглядываясь по сторонам.
— Вы уж меня спасите, ребята, — зашептал Яшка жалобно, — а я вам потом помогу.
— Как же мы тебя можем спасти? — спросил Валерьян.
— Дайте какое-нибудь пальтишко прикрыться. Не узнают они меня в городском, за вас примут.
Ребята сейчас же сообразили, что городская одежда действительно может защитить деревенского парнишку. Валерьян снял с себя пальто, нашлась и кепка. Одна девочка отдала Яшке запасные сандалии. Все видели в нем единственного спасителя, и важно было его отстоять.
Яшка, надевши чужую одежду, сразу почувствовал себя бодрее. Стал на ноги и долго следил за казаками.
— К станции проехали, — сказал он наконец. — Идем дальше, ребята. Может, и не за мной они.
Дети снова вытянулись по дороге. Яшка и Валерьян шли теперь сзади. Они все время оглядывались, а Валерьян почти не отрывал бинокля от глаз. Вдруг он закричал:
— Казаки! К нам скачут казаки!..
На этот раз всадники действительно направлялись к группе детей. Бежать и прятаться было бесполезно. Их заметили.
Однако Валерьян скомандовал:
— Бегом!
И все побежали.
— Стой, братцы! — закричал Яшка. — От коней все равно не уйдем. Может, они нас не тронут.
Дети остановились. Молодой казак с пикой, не доехав до них шага, осадил лошадь.
— Со станции? — закричал он на все поле.
— Со станции, — ответил Валерьян, выходя вперед. — Что вам угодно?
— Мы за вами посланы. Поворачивайте назад. Велено вас всех обратно доставить.
— А там нет пальбы? — спросил кто-то.
— Нет пальбы. Отошел красный. Ну, двигайтесь.
Все надежды детей мигом пропали. Теперь нечего было мечтать о скором возвращении в Петроград. Правда, за ними послали, значит, их будут кормить. Может быть, отыщется руководитель. Но ведь радости от этого мало. Самое лучшее, на что они могли рассчитывать теперь, — это очутиться в прежнем положении.
Но казаки не стали церемониться с детьми, спрашивать, хотят или не хотят они идти на станцию. Чтобы сдвинуть ребят с места, они въехали в самую гущу толпы, и детям волей-неволей пришлось тронуться. Впрочем, казаки не слишком торопили их в пути, только изредка покрикивали на отстающих. Они видели, что дети устали и голодны.
Часа через два ходьбы перед ребятами показалась знакомая станция. Их вагона уже не было на путях, не было и имущества. Казаки привели детей к коменданту, низенькому бородатому офицеру.
Комендант строго посмотрел на ребят и спросил:
— Все вы здесь?
— Все, — ответил Валерьян. А Яшка в это время присел, так как испугался, что комендант узнает его и казнит.
— Я о вас запрашивал штаб, — сказал комендант. — Вас велено в тыл направить. Идите за мной.
Ребята пошли за комендантом. Он подвел их к товарному вагону и скомандовал:
— Забирайтесь, живо!
— Мы сегодня не обедали, — заявил Валерьян.
— Молчать!
Ребята влезли в вагон все, за исключением Яшки, который все время смотрел в сторону, как бы желая удрать. Комендант прикрикнул на него, и Яшка тоже оказался в вагоне. Тут комендант закрыл дверь. В вагоне сделалось совершенно темно.
Ребята, толкая друг друга, кое-как разместились на полу и на верхних полках. Немного погодя дверь открылась. Двое солдат принесли хлеб, ведро воды и чугун каши. Все набросились на пищу с жадностью. Съели весь хлеб, до последней крошки, и всю кашу, до последней крупинки. Даже воды не осталось в ведре. Солдаты забрали пустую посуду и снова закрыли дверь.
Когда шаги солдат замолкли вдали, Яшка попытался открыть дверь. Но это ему не удалось: дверь была заперта снаружи на задвижку.
Через двадцать или тридцать минут вагон сильно толкнуло; ребята догадались, что их прицепили к поезду. А еще немного погодя поезд без звонков и гудков отошел от станции. В этот момент в вагоне раздался громкий плач. Это Яшка заплакал, в первый раз за все время знакомства с ребятами.
— Чего ты? — спросил Валерьян. — Ведь ты сам навязался в нашу компанию. Мы тебя не тянули.
— Знаю, — прохрипел Яшка. — Я не по себе, я по Пеструшке убиваюсь. Пропадет она в овраге с голоду. Ведь я ее крепко-накрепко к кустам привязал…