Джек Восьмеркин американец (ил. В.Гальдяева)
— Где?
— Известно где: в городе. Раз мы теперь коммуна, нам отказа не будет.
И, обращаясь к Капралову, который был выбран секретарем, сказал:
— Пиши заявление.
Капралов под диктовку Николки и Джека написал от имени коммуны заявление в земельное управление о добавочной прирезке земли. Все грамотные коммунары подписались на бумаге. Потом составили список членов коммуны и прошение о регистрации. Все эти бумаги Джек аккуратно завернул в газету и спрятал в карман. А затем надел непромокаемое пальто и картуз.
— Куда ты? — спросил Капралов. — Нешто заседание кончилось?
— Кончилось. Больше говорить не о чем. Надо в город за землей идти. И тебе со мной придется.
Николка Чурасов Джека поддержал:
— Довольно языком болтали два года. Шагайте в город, ребятишки. Я вам еще записочку напишу одному знакомому парню, товарищу Бабушкину. Он в комсомоле работает и, может быть, помощь окажет.
И Николка тут же на куске бумаги написал записку, довольно нескладную, но разъясняющую суть дела: коммуне нужна земля, помоги.
— А что же нам-то теперь делать? — спросил Сережка Маршев, видимо недовольный, что общее собрание так быстро кончилось.
— До Чижей нас проводите, — ответил Капралов. — Подписи под уставом в сельсовете заверить надо.
Все высыпали на улицу. Но Джек вдруг задумался, вернулся в избу и забрал с собой сигары и табачные листья. Рассовал все это по карманам и присоединился к коммунарам.
Коммунары шли тесной группой, молча. Каждый понимал, что минута важная: провожают в город первых депутатов. Николка закричал, когда вышли в поле:
— Ну, двинулась деревня-матушка! Теперь уж назад не повернем.
И все заговорили о том, что Починки действительно тронулись с места и начинается новая жизнь.
В Чижах, в сельсовете, засвидетельствовали подписи. Пока секретарь дышал на печать и прикладывал ее к бумагам, откуда-то появился Павел Павлович Скороходов со связкой баранок на шее. Он начал расспрашивать, в чем дело, а когда узнал о коммуне, отозвал Джека и стал приглашать к себе в гости.
— Выпьем на радостях по маленькой, — шептал он Джеку на ухо, чтоб коммунары не услыхали.
Но Джек от приглашения отказался. Его теперь занимало другое дело. Да и не забыл он еще скороходовских клещей.
От Чижей коммунары домой не пошли, а проводили делегатов на станцию и даже посадили в поезд.
…В городе Джек и Капралов без особого труда зарегистрировали устав коммуны. Все документы у них были налицо и как нужно оформлены. Гораздо труднее оказалось добиться высылки в Починки землемера для сведения отдельных участков в общий клин. И еще труднее — получить добавочную землю из запасного фонда.
Принимавший заявление об отводе земли секретарь посмеялся над ребятами, когда узнал, что коммуна только на днях образовалась, а уже требует земли. Он разъяснил, что землю им прирезать могут, но не раньше будущего года, когда «Новая Америка» докажет свою жизнеспособность. До этого надеяться нечего.
Джек начал доказывать, что без прирезки земли коммуна пропадет в первый же год, а если и уцелеет, то не сведет концы с концами. Секретарь ответил, что ничего не может сделать: последнее время часто образуются фиктивные коммуны специально для получения лишней земли. И что нужно сначала людей проверить на работе, а потом уж им землю давать.
Капралов тяжело вздохнул и посмотрел на Джека. А тот вытащил из кармана большую сигару, откусил кончик, закурил и задумчиво пустил дым в сторону секретаря. Секретарь понюхал воздух и усмехнулся:
— Ого! Еще земли не получил, а уж сигары раскуриваешь.
— Да нет… — ответил Джек конфузливо. — Это так, «Вирджиния», наша деревенская. Вот попробуй, если хочешь. — И положил перед секретарем длинную сигару, чуть ли не в четверть.
Тот оглядел сигару со всех сторон внимательно, но вернул ее обратно.
— Это уже вроде взятки выйдет, — сказал он с сожалением.
Джек засмеялся:
— Какая такая взятка? Говорю же, что с моего огорода сигара.
Секретарь недоверчиво улыбнулся и закурил. Затянулся раз пять.
— Хорошая штука, — сказал он, рассматривая дымок. — Ты удостоверить-то можешь, что сам табак вырастил?
— Ну да, могу. Вот и листья при мне.
И Джек положил на стол пачку листьев.
— Я вот что тебе посоветую, — вдруг рассмеялся и подмигнул глазом секретарь, — приложи ты к своему прошению пяточек сигар, в виде, так сказать, удостоверения о трудоспособности. Я не шучу! Ведь американский сигарный табак у нас культура новая. Может, комиссия это во внимание примет.
— Так и сделаем, — подхватил Капралов. — Должна во внимание принять!
И написал на листе бумаги:
Сигары «Вирджиния» — из табаку, выращенного на огороде Якова Восьмеркина, председателя коммуны «Новая Америка». Приложение к прошению об отводе земли.
В эту бумагу завернули несколько сигар. Сверток был пришит ниткой к прошению и занумерован.
После этого ребята ходили еще с письмом Николки Чурасова к товарищу Бабушкину на квартиру.
Бабушкин был низенький молодой человек, очень бойкий и, видимо, занятой. Однако, узнавши, что речь идет об организации коммуны, он обещал оказать содействие и позвонить по телефону в земельное управление. Сам он только что бросил курить, поэтому сигар пробовать не стал. Но заинтересовался новой культурой и взял у Джека пяток сигар, чтобы показать ребятам в комсомоле.
Когда через несколько дней Джек пришел за справкой о результатах решения, секретарь радостно замахал рукой и закричал:
— А ведь повезло тебе, товарищ Восьмеркин! Вся комиссия твои сигары курила. Председатель прямо сказал: «Если парень такой табак у себя на огороде выходил, из него толк выйдет».
— Ну да, выйдет, — подтвердил Капралов. — Только дадут ли нам землю? Вот вопрос.
— Скорее всего, дадут. Так постановили: поедет землемер ваши наделы обмерять, наказ получит — удобные земли кругом осмотреть. Если что окажется подходящее, прирежет. Так что помогли тебе твои сигары, Восьмеркин. Польза, так сказать, табака.
— А когда землемер приедет?
— Через месяц ждите. Председатель обещал ваше дело ускорить. Нам, говорит, сейчас американцы нужны. Только, Восьмеркин, друг, держись теперь. Смотри дальше не подгадь!
— Не подгадим, — ответил Джек серьезно.
И пошел к порогу. Потом вдруг вернулся, полез в карман и вытащил два зернышка крупной пшеницы. Сказал смущенно:
— Вот покажи председателю наши семена. Скажи, что это американская пшеница «манитоба». Через три года у нас ею сто гектаров в коммуне засеяно будет.
…Джек и Капралов после недельного отсутствия вернулись в Починки с приятными вестями. Пришли прямо в избу Чурасовых, собрали коммунаров и все им подробно доложили: устав утвержден, землемер приедет, может, и земли прирежут в этом году. Одним словом, основание коммуне положено.
Николка сейчас же выскочил с ружьем на крыльцо и выпалил в воздух от радости. Потом Джека и Капралова качали. С песнями и плясками коммунары прошли через всю деревню. Их останавливали крестьяне и спрашивали, в чем дело. Двое мужиков даже выразили желание вступить в коммуну, и их зачислили кандидатами тут же, на улице.
Дома Пелагея сообщила Джеку, что накануне старик Кацауров внезапно скончался. Он погнал коров к березовой роще, как всегда, а к ночи коровы вернулись домой одни. Братья ходили искать старика, но в темноте не нашли. Сегодня чуть свет пошли на поиски всей семьей, как по грибы. Сперва увидели носовой платок на траве, а потом и самого старика. Он сидел мертвый у дерева, с потухшей папироской в руке.
Джек хотел сейчас же идти в Кацауровку. Но Пелагея сказала, что спешить туда нечего, там хлопоты. И будет вполне достаточно, если он пойдет завтра прямо на похороны.