Джек Восьмеркин американец (ил. В.Гальдяева)

— А? Что?
— Кроппер, сколько стоит проезд до России?
— Я думаю, что больше ста долларов. Но теперь из Нового Орлеана и Бостона везут тракторы и хлопок в русские порты. Если пристроиться на пароход, то на проезде можно даже кое-что заработать…
Джек сел на койку и начал что-то считать по пальцам. Немного погодя окончательное решение созрело в нем: он должен немедленно ехать в Россию, получить там кусок земли, а потом выписать Чарли.
  
Кажется, в первый раз за все время пребывания в Америке Джек порадовался тому, что он русский. Он начал тихо шептать русские слова; оказалось, что он помнил почти все. И фразы у него составлялись. Да, конечно, он сумеет объяснить по-русски, что ему нужна земля, и сумеет доказать, что он русский и имеет право на землю. Больше думать было не о чем. Он едет в Россию, это решено!
Месяц в тюрьме прошел для Джека как самая страшная пытка. Дело не в том, что его заставляли работать в тюремных мастерских, вертеть в прачечной стиральную машину и мыть полы горячей водой. Все это он проделывал без особого отвращения. Пытка заключалась в том, что драгоценное время текло непроизводительно. Узнав, что в России можно бесплатно получить ферму, Джек лишился покоя. Ему все казалось, что он из-за месячной проволочки может опоздать. А вдруг закон о земле будет отменен? Или введут какие-нибудь ограничения? И Джек сгорал от муки в тюрьме, бегал по камере, а когда засыпал, то стонал и плакал во сне.
Его уже теперь не удовлетворяли разговоры с Кроппером. У слесаря были только самые общие представления о русской революции. Он знал, что русские рабочие выгнали своих капиталистов вон из страны и образовали рабочее государство. Потом началась война со всем миром, русские победили, долго голодали, а теперь поправляются.
Джек напрягал память, желая увязать то, что он видел в России, с рассказами Кроппера. Он помнил, что война действительно была. На его глазах сгорела деревня Починки, и в огне погибла его семья. Он помнил, что во время проезда по Сибири на станциях стояли войска разных национальностей и люди говорили о наступающих большевиках. Тогда он плохо разбирался во всем этом. Но теперь каждый клочок воспоминаний, подтверждавший слова Кроппера, вызывал в нем радость. Да, конечно, в России все именно так, как рассказывает слесарь!
Сибирь выплывала в его памяти, как огромная лесистая страна, где земли бесконечно много, а людей совсем мало. Вероятно, большевики и раздают сибирские земли. Надо ехать в Россию, и как можно скорей. Нельзя терять времени… Нельзя…
Но дни в тюрьме тянулись очень медленно, как серые коровы, выходящие из хлева на ферме в Канзасе. Не было сил, чтобы поторопить их. И Джек по вечерам прислонялся головой к стене и выл от тоски, как волк, попавший в капкан.
 
Джек кончает работу в Америке
Но вот месяц кончился.
Джек простился с Кроппером, которому оставалось отсидеть еще неделю. Слесарь дал ему свой адрес на отделение профессионального союза и просил непременно писать из России.
В тот же вечер Джек отправился на север.
Он даже купил себе билет, так как рисковать ему теперь не хотелось. Был уже декабрь, и Джек понимал, что именно зимой надо приехать в Россию, чтобы подготовиться к пахоте. Вот почему он ехал не только с билетом, но даже в скором поезде.
Чарли в то время переживал тяжелые дни. Он думал, что Джека нет больше в живых. Он телеграфировал в больницу, желая узнать, скоро ли выпишется его приятель. Из больницы ему ответили, что Джек давно выздоровел и уехал. Чарли и в голову не приходило, что Джек мог попасть в тюрьму. И он жил в тоске, отгоняя от себя мысль о смерти Джека. Но эта проклятая мысль по ночам лезла в голову и не давала Чарли спать.
Невеселый был этот месяц.
Джек приехал на место работы Чарли днем, когда тот уже ушел в лес. Узнав, где именно работает Чарли, Джек отправился к нему прямо по лесу, по снегу. Пока он искал приятеля, время подошло к обеду. Но это не смущало Джека. Он рассчитал, что теперь Чарли получит заработок за полдня.
Чарли обмерял бревна у рельсового пути, когда Джек его заметил.
— Эй, Чарли! — закричал он. — Кончай работу на сегодня.
— Джек, дружище!.. Значит, ты жив? Какого же ты черта не написал ни словечка?
По серьезному и даже торжественному лицу Джека Чарли понял, что сейчас ему будет сообщена удивительная новость. Но такой новости он все-таки не ожидал. Еще бы! Ведь Джек подошел близко к нему и твердо сказал:
— Ну… Через месяц у нас будет своя ферма, бродяга!
При этом ударил его рукой в грудь.
Чарли присел от удара, от удивления, от восторга.
— Сорок акров с водой?
— Именно.
Чарли побледнел.
— Ты, конечно, шутишь, Джек?
— Нет.
— Что же ты делал этот месяц в таком случае? Говори. Ты нашел деньги? Да ну, говори же скорей, где ты был!
— Только в тюрьме, Чарли. Именно там я нашел то, что нам надо.
Вечером приятели решили, что Джек не будет наниматься на работу в лесу. Он употребит оставшиеся доллары на проезд до Бостона и оттуда с первым же пароходом отправится в Россию. Там получит землю, по возможности ближе к городу и шоссе. По получении земли сейчас же телеграфирует Чарли.
До присылки этой телеграммы Чарли продолжает работать в лесу и копить деньги. Затем он закупает все, что нужно для хозяйства в России — семена, мелкие инструменты, руководства, — и выезжает не медля ни минуты. Если все произойдет именно так, можно будет поля засеять уже этой весной, а к осени снять урожай. Иными словами, собственная ферма у ребят будет через несколько недель.
Чарли был почти на год старше Джека, но он во многом ему подчинялся. Джек всегда рассуждал и действовал обстоятельнее, может быть, потому, что провел свое раннее детство не в скитаниях, а среди расчетливых крестьян. Против нового проекта Джека Чарли не нашел никаких возражений. Он даже не обмолвился словечком о том, что их будущая ферма переносилась в другое полушарие, за тридевять земель. Чарли не обратил никакого внимания на эту мелочь. Ведь он прекрасно знал, что земля везде одна и везде одинаковы яблоки, молоко и пшеница. Везде надо засучивать рукава повыше и работать до седьмого пота, чтобы снять урожай. А раз так, то не все ли равно, в каком полушарии будет ферма?
Только перед самым прощанием Чарли спросил Джека:
— А ты не подведешь меня, дружище? Не забудешь обо мне, когда сделаешься самостоятельным фермером?
— Ты с ума сошел, Чарли! — ответил Джек. — Мало мы с тобой поработали вместе в Америке что ли? Когда я забывал тебя?
— Но ведь Россия очень далеко, Джек. А ты не написал мне письма даже из Петерсбурга. Знай, если ты меня забудешь, я перестану верить в дружбу навсегда.
— О дружбе мы поговорим с тобой в России, старик, на собственной ферме, у камина. А пока пиши мне как можно чаще о своей работе. В тот же день, как я обоснуюсь, ты получишь адрес телеграфом.