Ночь на троих (СИ)

Не кричит, не разрывает голосовые связки. Наоборот. Затихает, мурлычет что-то и сжимается в тугой комок. Охуенная…
Целую ее лоно еще немного, успокаиваю, перехожу на бедра, а потом, когда она ложится и пытается восстановить дыхание — нависаю сверху и целую в подбородок.
— Ты ужасен, — выдыхает она на губах с мечтательной улыбкой.
— Стонала ты совсем другие слова. Там было что-то про Господа, если мне не послышалось, — посмеиваюсь и целую ее в губы. — Ложись спать, хулиганка. Считай, что это была колыбельная.
  
Глава 19. Кира
 
Колыбельная Дана оказалась настолько усыпляющей, что я с трудом разлепила веки где-то около двенадцати дня. Я очень давно не спала так долго, но в универ я сегодня не собиралась, так что проблем особо с этим нет.
Разве что только с затекшей спиной от такого долгого сна.
Все еще с трудом отлепляю себя от кровати и иду в душ. В квартире тихо, я не слышу присутствия ни одного из мужчин и почему-то от этого мне становится немного легче.
Потому что я вообще не понимаю, как теперь смотреть каждому из них в глаза. Вообще не понимаю. Дану после того, что он творил со мной своим языком… ох, черт. От одного воспоминания огненный шар вспыхивает внизу живота. Этот ненормальный мужчина творил со мной что-то невозможное, мне кажется, я до сих пор ощущаю все это…
А Деме… Мне стыдно на него смотреть, потому что мне кажется, я бесстыже стонала и он наверняка всё слышал.
А это даже в сто раз хуже вообще всего! Целовалась с ним в тот же день, а потом он лежал и слушал мои стоны с его лучшим другом. Кошма-а-а-ар…
Стою под прохладной водой, пытаюсь остудить уже кипящую голову. От всего этого в голове и правда какая-то лава или что-то около того. Мысли просто горят, вот-вот из ушей пар пойдет.
После душа еще немного рассматриваю себя в зеркало. На шее засос… На ключицах укус… На груди небольшое раздражение то ли от короткой щетины Дана, то ли просто от настойчивых ласк. Не знаю. Но я чувствую себя… Какой-то ужасной. Легкодоступной. 
Еще пару дней назад я была обычной никому не нужной и неинтересной девственницей, а сегодня стыжусь того, что целуюсь с двумя соседями и не могу выбрать, с кем мне больше нравится.
И с одним уже не только целуюсь! Кошмар!
Закутываюсь в полотенце, закидываю пижаму в стиралку, включаю стирку, выхожу из ванной, и…
И тут же оказываюсь в каком-то просто вихре событий.
Я не успеваю ничего понять! Только что, что на выходе из ванной я столкнулась с Демой и он заботливо подхватил меня за талию и утащил обратно в ванную, запирая за собой дверь.
Высокий, зараза, глаз не вижу, и вскрикиваю, когда он поднимает меня рывком и усаживает на стиральную машину, не выпуская их объятий.
Ой…
Его взгляд полон каких-то страшных для меня эмоций, я не понимаю ни одной, но мурашки предательские по бедрам уже бегут.
Он смотрит… Смотрит, смотрит, так пристально и так близко, что у меня перехватывает дыхание. Самое страшное — он не говорит ни слова. И я не понимаю, как это расценивать.
На нем нет футболки, только домашние широкие шорты. Я — вообще в одном полотенце на голое тело! Я была уверена, что их нет дома… Но, видимо, дома нет только Дана, именно поэтому такая тишина была.
— Дема… — говорю зачем-то, и его имя, сорвавшееся с моих губ, становится словно катализатором. Словно вырывается чека из гранаты и сразу происходит взрыв.
Потому что он не просто целует… Он в прямом смысле набрасывается на мои губы, сминая их в таком жестком поцелуе, что я даже не успеваю подстроиться под темп.
Его рука в моих волосах — сжимает сильно у корней, но не больно. Наоборот… возбуждающе. Вторая рука ползет по бедру, задирая полотенце, и еще через секунду он властно раздвигает мои колени даже не задавая вопросов.
Хотя, не думаю, что ему нужны мои ответы. Наверняка у меня на лице всё написано.
Совершенно точно я сгорю в аду и прямо сейчас в его объятиях и поцелуях. Обнимаю крепкий торс, закатываю глаза от напора, сдаюсь ему вся… Я обязательно сожру себе весь мозг, но как-нибудь потом. И, возможно, выйду в окно от неловкости и ужасного поведения.
 
Но потом!
Сейчас есть только Дема, его крепкие руки, вкусные губы и невероятное обаяние, которым он и сражает меня наповал.
— Стонала, дразнила меня специально? — внезапно говорит он прямо в губы, и я округляю глаза. Он слышал! Он всё слышал, боже… Худший сценарий из моей головы стал реальностью, это невыносимо! 
— Что? Я не… Боже, нет! Мне так стыдно, боже, прости меня…
Зажмуриваюсь и ожидаю уже чего угодно. Что он наговорит гадостей, уйдет и хлопнет дверью, выскажет мне все в лицо.
Но я никак не ожидала того, что он снова начнет меня целовать.
Нежно-нежно покрывать поцелуями мою шею и плечи. И нагло стягивать с меня полотенце, словно оно лишнее в этой комнате.
— Дем…
— Не могу, соседка. Понимаешь? Крышу от тебя срывает просто напрочь. Ревную пиздец, но все понимаю, ты свободная девчонка. Но ночью… Я чуть в потолок не завыл, понимая, что Дан тебя там трахает и ты кричишь под ним, а не подо мной. Позволь мне… Я очень тебя хочу. С ума схожу…
Он шепчет все это так надрывно, словно и правда сходит с ума, но меня беспокоит не это.
Он… он думал, что мы занимались полноценным сексом? И все равно готов со мной…
Я не понимаю, как расценивать это, потому что можно как с плохой, так и с хорошей стороны. Выбираю просто отпустить ситуацию.
Я дрожу от возбуждения, а покачивающаяся подо мной от стирки машинка добавляет перчинки в ситуацию. Сижу перед ним абсолютно обнаженная, мокрая, готовая… И он в полной боевой готовности, шорты его ни черта не скрывают.
Только что… Не готова я пока к настоящему сексу, поэтому нужно предупредить его, чтобы не переборщил. Если он вообще захочет продолжать.
— Дем, я… У нас не было секса в привычном его представлении. Я… я девственница. Всё еще.
Его глаза округляются. Сильно. Я его еще не видела таким удивленным. Его удивляет, что у меня не было мужчины?
— И ты хочешь сказать, что Дан доставил тебе удовольствие, а потом пошел подрачить в душ?
— Про душ не знаю, но… Это звучало обидно.
— Это был комплимент, соседка. Причем вам двоим, — улыбается он и снова включается в игру.
А я отключаюсь… Сразу, как его губы оказываются на моих губах, а потом нагло ползут ниже, покрывая поцелуями шею, ключицы, грудь… Меня снова рвет эмоциями, я срываюсь на тихие стоны, не в силах их сдерживать, а потом вскрикиваю, когда пальцы Демьяна оказываются на моих половых губах.
Он ведет ими аккуратно, но даже этих пары движений хватает, чтобы я задрожала. Дема слишком умелый любовник, этого у мужчин не занимать… Закатываю глаза от его движений пальцами, а потом и вовсе срываюсь на стон, когда он не прекращает ласкать клитор, а губами принимается посасывать соски.
Боже… Господи!
Меня разрывает на миллион мелких кусочков, я не знаю, куда себя деть, о чем думать и как правильно вести.
А потом…
В одну секунду случается сразу два сумасшествия. Я слышу хлопок входной двери и понимаю, что Дан вернулся домой, и…
И палец Демы оказывается внутри меня, медленно скользя по влаге и не доставляя ни капли дискомфорта.
Дема видит, что я напрягаюсь, спрашивает не больно ли, а я качаю головой. Мне не больно. Но если я сейчас буду стонать и дам послушать все это Дану, как было ночью с Демой, я абсолютно точно выйду в окно.
— Если будет больно — скажи, — предупреждает Дема. И вводит еще один палец.
Это… это определенно новые ощущения, но мне не больно. Это что-то совсем другое, я не знаю, как описать. Словно внутри двигается огромный огненный шар, я не знаю…
Меня прет от эмоций и чувств, я закатываю глаза и едва сдерживаю стоны, когда пальцы Демы начинают двигаться. Это слишком! Слишком остро! Воздуха не хватает, я задыхаюсь, но не даю себе воли надышаться, потому что иначе начну бесстыже стонать, я чувствую…