Мужчина, достойный любви

Она стремительно повернулась к нему; весь ее вид выражал страх.
—Как настроение?
—Хуже некуда, — честно ответила она. — Я не осмелюсь! Давай без меня. Пусть заказ будет твой!
—Ни в коем случае! Ты и я вместе пройдем через это.
—Я не смогу!
—Тогда и я не смогу. А если никто из нас не сможет, Чарли разозлится как черт.
При этих словах она вымученно улыбнулась. Что верно, то верно!
— Ты протащила меня через джунгли, Лайза. Теперь моя очередь помочь тебе. — Он взял ее под руку и увлек за собой.
Она позволила вести себя, раздираемая стра­хом и уязвленной гордостью. Она ненавидела се­бя за то, что подчиняется ему, но вместе с тем понимала, что иного выхода нет. Ее страх увели­чивался по мере того, как очередь продвигалась, несмотря на все попытки Майкла отвлечь ее раз­говорами о своей сестре и Ариэль, а глаза неот­рывно следили за тем, как вагончики прыгают с вершины на вершину.
Когда настал их черед садиться в вагончик, она повернулась и хотела убежать, но Майкл пе­рехватил ее и усадил на сиденье, а затем страхо­вочная планка плотно легла им на колени и за­щелкнулась, жестко зафиксировав их положение.
— Я не смогу, — прошептала она, побелев как мел.
Майкл крепко сжал ее руку.
— Нет, ты сможешь! Я знаю, что сможешь!
Она умоляюще повернулась к нему, но в этот момент вагончики тронулись, сначала медленно, и она даже подумала, что все будет нормально, но тут же вспомнила, что, как только вагончики достигнут верхушки одной из рукотворных горок, они ринутся вниз с дьявольской скоростью, за­тем все будет повторяться до тех пор, пока они не рухнут с последней, самой высокой горки. Она зажмурила глаза и стала молиться.
Майкл продолжал говорить, отпуская всевоз­можные шутки, чтобы ее подбодрить. И вот на­чалось! Ее сердце замирало всякий раз, когда они с сумасшедшей скоростью летели вниз, при этом вагончики мотались во все стороны, иногда так резко, что казалось, она неизбежно вылетит наружу, но Майкл по-прежнему крепко держал ее за руку. Если бы не он, она бы, наверное, умерла от страха. Но вот раздался страшный скрежет — и вагончики окончательно останови­лись. Стало удивительно тихо, и она, еще не опомнившись, открыла глаза.
—Неужели все кончилось? Мы и в самом де­ле прошли через это!
—Конечно, все уже позади. Но что за аттрак­цион!
—Страшно вспомнить, не так ли? — На ее лице расцвела улыбка. Какое счастье ощутить се­бя, вопреки ожиданию, живой и невредимой!
Выбравшись из вагончика, они направились по покатому спуску к выходу и задержались по другую сторону ограждения — полюбоваться «кругами ада», через которые только что благо­получно прошли.
—Почти неделя, как мы здесь, — сказал Майкл. — Думаю, ты будешь рада вернуться до­мой?
—Пожалуй, да. Хотя после здешних впечатле­ний моя работа покажется мне, наверное, скуч­новатой, хотя бы первое время.
—Я тебя понимаю. — Он умолк, и они тихо стояли рядом, слегка касаясь плечами друг друга.
Элизабет ощутила настоятельное желание что-то такое сказать, но что именно? Любое слово, приходившее в голову, не отвечало тому, что она чувствовала. Ей хотелось то остаться, то уйти.
Майкл повернулся спиной к аттракциону и взглянул на нее.
—Теперь мы с Чарли рассчитались. Скоро уз­наем, кто победит: мужчина или лучшая из жен­щин!
—Звучит неплохо, — сказала Элизабет, с тру­дом проталкивая слова сквозь сжавшееся вдруг горло. Ей трудно было смотреть в его глаза. — Мне лучше уйти.
Он улыбнулся.
— Всегда «уйти»! Хоть раз бы услышать, что ты желаешь остаться. — Он повел плечами, словно отгоняя серьезность, прозвучавшую в его словах. — Надеюсь, что еще увижу тебя, Лай­за! — Он нагнул голову, быстро поцеловал ее в губы — и ушел.
Все, конец удовольствиям! — печально улыб­нулась про себя Элизабет. Теперь обратно к ра­боте! Обратно к рутине, карьере, обещанному ей выдвижению! Мысль о последнем слегка улучши­ла ее настроение. Она должна вернуться в Сан-Франциско, закончить работу над проектом, от­разив в нем и зрелищную, и познавательную сто­рону, да так, чтобы Чарли пришел в восторг, — и тогда она вновь почувствует себя в своей та­релке, а через несколько дней напрочь забудет Майкла Стаффорда!
   
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
 
Две недели спустя Элизабет поняла, что выбросить Майкла из головы не так-то просто. Всякий раз, перечитывая свои записки по «Азарт­ному миру», она вновь вспоминала о времени, проведенном с ним. Единственное, на что она надеялась, — это на то, что после окончания ра­боты над заказом, когда она займется очередным заданием, образ Майкла постепенно изгладится из памяти.
Но будет ли то же самое и с сердцем? Увы, пришлось признать в душе, что ей недостает того оживления, которое всегда исходило от него. Ей стоило немалых усилий вписаться в когда-то привычную унылую жизнь фирмы. Она ловила себя на том, что улыбается в самое неподходя­щее время, что зачастую просто витает в облаках. Этому в немалой степени способствовало и то, что Лаура прислала ей фотокарточки ребенка и всей своей семьи в сборе. Но снимки напомнили ей лишний раз о том, чего сама она лишена.
Бросив ручку, Элизабет встала и подошла к окну. Почему-то вспомнился день, когда она удостоилась чести иметь кабинет с окном; это было тогда, когда она получила заказ на рекламу детских кухонь. Два года назад. Тогда она испы­тала восторг, но он, конечно, не шел ни в какое сравнение с восторгом, охватывавшим ее при по­целуях Майкла. Она закрыла глаза, проклиная свою память, которая вопреки ее желанию под­совывает одно и то же.
В дверь постучали, и она пугливо обернулась, недоумевая, почему чувствует себя виноватой.
— Привет! — сказала Шарон, оставив без комментариев вспыхнувшие щеки Элизабет. — Вот та информация, которую ты хотела.
—Отлично! Как раз то самое, чего не хватало для завершения проекта!
—Главный редактор «Холидей джорнэл» гово­рит, что они обеспечат поддержку парку, если мы устроим журналистам двухнедельное бесплат­ное проживание в его отеле и льготные билеты на все аттракционы.
—Прекрасно! Здесь проблемы не будет. Есть еще что-нибудь для меня?
—Нет. Ты сегодня собираешься показать свой проект Питеру?
—Да! У меня с ним в три назначена встреча.
—Надеюсь, для тебя она закончится благопо­лучно.
Элизабет бросила на нее острый взгляд.
—Тебе что-то не нравится, Шарон? Если да, то давай выкладывай, прошу тебя! Я приму ме­ры.
—Думаю, это блестящий проект, — собрав­шись с духом, сказала Шарон. — Творческий, дерзкий, оригинальный! Есть что предложить средствам массовой информации.
— Так в чем же проблема?
— В том, что Питер Дамиэн к такому не при­вык.
Элизабет пристально посмотрела на нее, за­тем отвернулась к окну, где струился поток авто­мобилей на фоне далекой, усеянной яхтами бух­ты. Ей внезапно захотелось наружу, к воде, что­бы ветер дул в лицо и развевал волосы, создавая ощущение полной свободы.
— Элизабет, что с тобой? — Голос Шарон вернул ее к действительности.
— Я не знаю.
— Это из-за того мужчины, не так ли? Того, с которым ты училась?
— Отчасти. Но в основном из-за себя. В по­следнее время не знаю, чего я хочу! Прежде все было просто. Сделай то, достань это! Сделай это, достань то! Пришла сюда на работу, потому что считала рекламу своим призванием, — она бес­помощно повела плечами, — а вот теперь боль­ше не знаю, что мне нужно!
—Твой отец хочет, чтобы ты здесь остава­лась?
—Не уверена, что его это вообще волнует. Смешно! Впервые в жизни меня не трогает, как он к этому относится. — Она улыбнулась. — Я имею в виду, что, если люди не принимают тебя такой, какая ты есть, особенно твоя семья, тогда что тебе остается?
Шарон покачала головой.
—Надеюсь, что это риторический вопрос, так как у меня нет на него ответа. Лучше я пойду и закончу печатать для тебя материалы. Еще что-нибудь надо?
—Нет, разве только немного удачи. — Элиз­абет вздохнула, взялась за ручку и попробовала сделать кое-какие пометки, но ее вновь потянуло к окну. Где-то там, далеко за этими стенами, был Майкл. Она подумала, что, возможно, его одолевают те же сомнения и он так же, как и она, бьется над проектом. Он как-то сказал, что она вдохновляет его на лучшее, но то же самое она могла бы сказать и про него. Они оба не щадят себя, чтобы добиться победы. Дьявольский план Чарли, когда он стравил их между собой, приведет к тому, что у него окажутся на руках два замечательных проекта! Остается только убе­дить Питера Дамиэна.