Мужчина, достойный любви

—Я не говорю по-итальянски, — ответил Майкл.
—Я ведь тоже.
—Ты просишь меня о помощи? Уж не хо­чешь ли ты сказать, что есть нечто такое, с чем Элизабет Палмер не может справиться сама?
—О, не бери в голову! Если ты не собира­ешься помочь, обойдусь без тебя! — Гордость, смешанная с гневом, толкнула ее на неслыхан­ный поступок. — Пойдемте, мальчики, прока­тимся!
Итальянцы вновь громко загалдели и потащи­ли ее к очереди. Майкл бросился за ними.
— Подожди, Элизабет! Ты не должна этого делать. Я только дурачился! Я помогу тебе!
Она задержалась на столько, на сколько по­зволил напор очереди.
— Спасибо на добром слове! — И, шагнув вперед, испытала мгновенную панику, когда ра­бочий аттракциона стал застегивать на ней рем­ни. Но Майкл смотрел на нее, и она сумела справиться с собой. Пусть себе любуется, как она спокойна. В принципе он прав, она дьяволь­ски самолюбива, во всяком случае, самолюбия ее хватит на то, чтобы не выказать свой страх. Чу­довищная махина пришла в движение, и она плотно закрыла глаза, молясь про себя и наде­ясь, что эта молитва не будет последней в ее жизни.
— Мне кажется, я слягу, — запинаясь, сказа­ла Элизабет, подавив приступ тошноты. — О Бо­же, почему это земля все еще кружится под но­гами? Ведь я уже выбралась из проклятого ат­тракциона.
Майкл помог ей сесть на лавочку и объяснил с еле заметной улыбкой:
— Это не земля, это голова у тебя идет кру­гом.
Она взглянула на него, хотя перед глазами все плыло, и смутно увидела на губах что-то по­хожее на улыбку, а во взгляде что-то похожее на сожаление. Она хотела закричать на него, обви­няя во всем, что случилось, но не было никаких сил. Вместо этого у нее вдруг возникло желание упасть в его объятия и оставаться в них долго-долго.
—Пошли? Я отведу тебя в отель. Полежишь, пока не почувствуешь себя лучше.
—Не могу, — прошептала она. — Я должна оставаться на ногах. У нас в запасе всего два дня, а надо столько еще сделать.
— Успеется. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы работать. Я не уверен даже, сможешь ли ты идти.
Элизабет, пошатываясь, попыталась встать на ноги, чтобы доказать, что он не прав, но голово­кружение только усилилось, она застонала и, чтобы не потерять равновесие, уцепилась за его свитер.
—Где эти ребята?
—Исчезли, когда ты позеленела и прижала ладонь ко рту.
—Ох, это наводит на размышления. Люди любят тебя только тогда, когда ты в форме, — она свесила голову и закрыла глаза. — А ты, по­чему все еще здесь? — пробормотала она на­столько тихо, что удивилась, когда он расслы­шал.
—Потому что мы друзья. — Он пожал плеча­ми и, не дождавшись ответа, поднял ее лицо так, чтобы она смогла заглянуть ему в глаза. — Меня не так-то легко прогнать, Лайза.
Элизабет хотела улыбнуться и пошутить, но ощутила такую слабость, что промолчала. Нако­нец просто беспомощно качнула головой.
Майкл взглянул на нее с участием.
— Позволь мне отвести тебя в отель, Лайза. Мы пойдем медленно. Только держись за меня, и все будет хорошо!
«За исключением того, что я не желаю ухо­дить», — подумала Элизабет. Но сопротивляться было бессмысленно, поэтому она приняла его помощь и кое-как добралась до отеля.
Оказавшись у себя в номере, Элизабет тяжело опустилась на кровать и постаралась сфокусиро­вать зрение на медной подставке настольной лампы, стоящей на тумбочке возле кровати. Под­ставка поплыла перед глазами, но уже не так сильно. Она почувствовала, что ей стало немного легче. Майкл принес ей стакан воды, и она под­няла на него взгляд.
— Спасибо!
—Не за что. — Он наблюдал, как она сделала большой глоток. — Ну, как?
—Хорошо, но больше не хочу. Желудок не принимает. — Она вернула ему стакан.
— Я тебя понимаю. Это страшный аттракци­он!
— Так ты тоже там был?
— Конечно, был! Не думаешь ли ты, что я позволил бы этим любвеобильным ребятам за­брать тебя без моего сопровождения? А вообще весь грех на мне, секи мою повинную голову. Не следовало заводить тебя.
Элизабет отрицательно покачала головой.
—Это не твоя вина! Я знала, что делала, и старая пословица «Гордыня до добра не доводит» оказалась верной!
 
—Ну, если бы я не дразнил тебя, ты вряд ли на это решилась бы.
—С ними, может быть, и нет, — согласилась она. — Но все равно мне бы пришлось это сде­лать потом. Чарли бы меня заставил. Меня всег­да укачивало на всем, что крутится, еще с дет­ства. — Она подвинулась на кровати и опустила голову на подушки. — Мои сестры терпеть не могли ходить со мной в разные парки, я наотрез отказывалась садиться на все, что вертится. И, конечно, родители не желали оставлять меня, поэтому сестрам приходилось кататься одним. Я всегда чувствовала себя виноватой, что порчу им удовольствие.
Майкл присел на другой край кровати.
—Родители тоже заставляли тебя чувствовать себя виноватой?
—Они никогда ничего не говорили в откры­тую, но я догадывалась по их взглядам. Я всегда была со странностями. Все в семье любили зем­лянику — у меня от нее аллергия. Все любили плавать на корабле, а у меня морская болезнь. И так всегда! Я старалась подлаживаться под остальных, но ничего из этого не выходило. В конце концов, и пытаться перестала! — Она за­крыла глаза и вздохнула.
—Не думаю, что ты прекратила подлаживать­ся, — тихо сказал Майкл. — По-моему, ты все еще стараешься всем угодить.
Какую-то минуту она не отвечала. Первой ее мыслью было отвергнуть это обвинение. Вто­рой — согласиться, что он частично прав.
— Разве ты не видишь, Лайза? Все, что ты де­лаешь, ты делаешь с мыслью о том, что об этом подумают другие. Лишь время от времени забы­ваешь, кем пытаешься быть, и становишься сама собой, и это для меня самые дорогие мгновенья. Именно тогда я вижу тебя такой, какая ты есть на самом деле, — женщиной, которая меня воз­буждает.
Элизабет настороженно открыла глаза.
— Что ты имеешь в виду?
Майкл ухмыльнулся, возвращаясь к прежней своей самонадеянной манере.
—Ты знаешь, что я имею в виду. — Он осто­рожно стал пододвигаться на кровати поближе, предоставляя ей возможность отодвинуться от него, если пожелает. Когда до нее осталось со­всем немного, он пытливо заглянул ей в гла­за. — Может быть, сейчас самое время сказать, чтобы я убирался, пока ничего еще не произош­ло?
—А что… что может произойти? — сказала она, словно завороженная его взглядом.
—Я собираюсь поцеловать тебя.
Элизабет с трудом сглотнула.
—Думаю, что с этим-то я справлюсь.
— Я тоже так думаю. — Он смешался на ка­кой-то момент, затем наклонился, приблизив по­чти вплотную свои губы к ее губам, — и внезап­но замер.
—В чем дело? — настороженно спросила она.
—Я жду!
—Чего?
— Тебя, — сказал он мягко, со странным блеском в глазах.
— Ты ждешь, чтобы я что-нибудь сказала?
— Я жду не словесного ответа. — Кончиком пальца он нежно коснулся ее подбородка. — Я хочу, чтобы ты показала, какие чувства ко мне испытываешь.
— В этом я не слишком сильна.
— И ты не любишь состязаться в тех обла­стях, где не уверена в своем превосходстве, как я знаю, — с улыбкой сказал Майкл. — Но это не состязание, и здесь не будет проигравшего. Ты ничего не потеряешь, Лайза, так что рас­слабься и дай себе волю! Не думай, а ощущай! Элизабет нервно облизала губы.
— У тебя это так легко звучит.
— Всего лишь видимость. Такие слова легко произносятся только тогда, когда за ними ничего не стоит, а сейчас, я думаю, как раз наоборот.
— Майкл!..
— Тсс, тсс… — он прижал палец к ее гу­бам. — Не говори, а покажи мне…
Она смешалась, затем подалась вперед, ощу­тив на мгновение, показавшееся вечностью, как ее губ коснулось его дыхание. Затем поцеловала его. Вся ее настороженность исчезла, как только их губы сомкнулись. Она не думала о том, чтобы соблазнить Майкла или произвести впечатление. Единственное, чего она хотела, так это осязать его, быть к нему как можно ближе. Распаляя его и распаляясь сама, она разомкнула губы, давая волю его языку, и затем он поцеловал ее так, что у нее вновь закружилась голова.