Мужчина, достойный любви

Элизабет улыбнулась.
— Меня мало волнует реакция твоей коман­ды. Хотя должна признать, что была поражена, узнав, что ты чего-то боишься. Ты мне казался таким сильным!
Он покачал головой.
—Я просто человек, Лайза. Возможно, ты когда-нибудь это поймешь.
—Думаю, что уже начинаю понимать… — Она помолчала, затем спросила: — Итак, куда пойдем? Как я уже сказала, вернуться мы не мо­жем: выход из джунглей через ворота, которые впереди.
—Тогда пойдем вперед… Через минутку, — добавил он. — Я должен прийти в себя.
—Просто вспомни, где мы на самом деле. В «Азартном мире». Не в джунглях. Здесь нет на­стоящих змей.
—Ты всегда так практична! Вот кого мне всю жизнь не хватало!
—Но ты же не любишь практичных, — уточ­нила она. — Кто, как не ты, убеждал меня рас­слабиться, очертя голову окунуться в удоволь­ствия, забыть о том, что должна делать, и делать только то, что хочется?
—Разве я все это говорил? — спросил он с улыбкой.
—Да, и не один раз.
—Возможно, я пересолил. Немного практич­ности и логики никому не помешает. — Он ог­ляделся с нервной улыбкой. — Хотя бы для того, чтобы не дать разыграться воображению. Знаешь ли ты, что в детстве я себе придумал друга?
Она отрицательно покачала головой, удивля­ясь его внезапной откровенности.
—Это был такой же мальчик, как и я. Его звали Бенджамин. Я выдумал его, когда мы жили в Испании, потому что не знал испанского и мне трудно было завести друзей. Бенджамин был моя противоположность.
—Он любил змей? — поинтересовалась она.
—Да. Он не боялся ничего. Во многих отно­шениях он походил на супермена. — Майкл ух­мыльнулся. — Но Бенджамин меня покинул на­всегда. Смешно!.. Спустя столько лет я впервые вспомнил о нем. А все из-за этого места — на­веяло на меня детские воспоминания.
—Понимаю. Этот парк способен кого угодно вывести из себя. — Она смешалась, затем, усту­пив душевному порыву, решила ответить откро­венностью на откровенность: — У меня тоже бы­ла вымышленная подруга. Я ее называла Аннабе­ла. Она была красавица и умница, вдобавок единственный ребенок в семье. Все любили ее. И ей нравилось то же самое, что и мне.
—Например?..
—Читать и писать стихи, играть в куклы — словом, все то, что любит каждая девочка. Но Аннабела тоже канула в Лету. Я помню день, когда это случилось… Я училась в шестом клас­се, и меня единственную не пригласили на день рождения к Мериэн Джеймс. По крайней мере я так думала, что единственную. Словом, я оста­лась дома, говоря себе, что с меня хватит и Ан­набелы. Но она не могла прийти ко мне домой и играть со мной. Тогда я и поняла, что ее не существует. — Она передернула плечами. — Вот такие дела. Все мы вырастаем рано или поздно.
Майкл кивнул; глаза его были серьезными.
—А мне кажется, что ты повзрослела раньше, чем все мы.
—Кто знает. Иногда я думаю, что все еще взрослею… — Она огляделась, намеренно соби­раясь разрушить близость, возникшую между ни­ми. — Теперь ты готов идти дальше? — Она ста­ла потихоньку отстраняться от него, вспомнив с опозданием, что все еще находится в его объяти­ях, но в этот момент в джунглях раздался оче­редной рев, и Майкл вновь сжал ей руки.
— Помоги мне, Лайза. — Его непосредствен­ная просьба, как в зеркале, отразилась в глазах и в хриплом голосе. — Ты нужна мне.
Плечи ее напряглись, во рту стало сухо, и, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, не нашлось ни сил, ни желания сопротивляться.
Прикосновение его губ, сначала нежное, лас­ковое и теплое, стало затем более плотским, жаждущим и требовательным, выдавая его неудо­влетворенную страсть и жажду физической бли­зости. Она покорно разомкнула губы и прижа­лась к нему плотнее. Руки Майкла обхватили ее за талию, и она явственно ощутила жар его бе­дер, в то время как его губы жадно покрывали поцелуями ее лицо и шею.
Громовой рев леопарда вновь потряс воздух, но Элизабет едва расслышала его за стуком соб­ственного сердца, и только еще чей-то пронзи­тельный вопль заставил ее отшатнуться, бледную, едва дышащую.
 
— Нам надо идти, — пробормотала она. — Надеюсь, ты больше не боишься?
Он покачал головой.
— Нет, благодаря тебе.
Она стесненно кивнула.
— Вот и хорошо. Может быть, теперь-то ты меня отпустишь?
— Если ты этого хочешь.
Нет, она не хотела. На деле атмосфера джун­глей пробудила в ней первобытные инстинкты. Она с трудом справилась с желанием запустить руки ему под рубашку и тем самым покончить с последними остатками приличий и всем тем, что их разделяло. К сожалению, одежда была не единственным препятствием, стоящим между ни­ми! Их разделяло нечто гораздо большее, на что закрывать глаза не следовало. Она глубоко вздо­хнула и высвободилась из объятий, не обращая внимания на его огорченно сощуренные глаза.
— Не уходи, Лайза!
— Мы должны идти, — прошептала она, тро­нутая искренней мольбой, прозвучавшей в его голосе, — это все нереально. Одна фантазия!
— Если захотим, все станет реальным.
Она покачала головой.
—Нет! Как только мы выберемся отсюда, все станет таким же, как и прежде.
—Вряд ли! Я не собираюсь забывать то, что здесь сейчас произошло. Черт подери, не хочу забывать! Ты единственная, кому я рассказал о джунглях и Бенджамине. Разве тебе это ни о чем не говорит?
—Конечно, говорит. Но…
—Но что? Как ты можешь делать вид, что между нами ничего нет и не было? Мы привяза­ны друг к другу множеством нитей!
—Они существуют только в твоем воображе­нии. Давай пойдем! Я не хочу вдаваться в рас­суждения!
Он вздохнул и покорился неизбежному.
— Хорошо! Но ты должна держать меня за руку.
Она сделала гримасу, но протянула ему свою руку.
— Держи. Согласна на все, чтобы вытащить тебя отсюда.
Они медленно прошли еще несколько ярдов, затем Майкл вновь весь напрягся, когда насто­ящая обезьяна выскочила из-за деревьев и, что-то лопоча, стала указывать им дорогу. С почти человеческими ухватками она подбежала к ним и повела по другой тропинке на полянку, а затем на верхушку небольшого выступа, под которым, тремя футами ниже, журчал поток. Затем обезья­на подтянула к Элизабет тяжелую лиану и же­стом предложила взяться за нее.
— Как ты думаешь, что ей от меня нужно? Майкл покачал головой, не веря своим гла­зам, когда обезьяна протянула ему веревку.
— Думаю, она предлагает нам перескочить че­рез поток.
Элизабет взглянула на него и стала смеяться.
—Вновь Тарзан и Джейн. Ну что ж! Я вклю­чаюсь в игру! Да и ручей неширокий, каких-ни­будь несколько футов. Ничего страшного не слу­чится.
—Ты можешь сорваться в воду и испортить свои штаны.
Она смешалась, но тут обезьяна вновь начала лопотать.
—Как ты думаешь, не издать ли мне снова тот вопль?
—Лучше не надо, — ответил Майкл, и в его глазах мелькнул прежний испуг. — Ты что, и в самом деле всем этим наслаждаешься?
— Похоже, что да. Знаешь, во мне просыпает­ся настоящая дикарка.
Он взглянул на нее с уважением. Ее карие глаза ярко блестели, щеки стали пунцовыми, а губы мягкими после поцелуя. Она была восхити­тельна в этом своем обличье счастливого, забыв­шего обо всем на свете человека. Ему внезапно захотелось, чтобы время прекратило свой бег и все навечно осталось, как сейчас: только он и Элизабет и больше никого и ничего — ни рабо­ты, ни драки за заказ, который воздвиг между ними преграду.
—Давай вместе! — сказал он внезапно и об­хватил одной рукой ее за талию, а другой по­крепче вцепился в веревку. — Доверяешь мне?
—Хотелось бы, — пробормотала она.
—Тогда рискнем! — Он помедлил, прикиды­вая расстояние до противоположного выступа. — Считай до трех!
Элизабет кивнула и крепко ухватилась за ли­ану.
—Я готова, если ты готов.
—Раз! Два! Три!.. — Они сделали два шага — и, сильно оттолкнувшись, перелетели на другой выступ.
—Получилось! — закричала Элизабет и выпу­стила из рук лиану, которая тотчас же отлетела на прежнее место. — О, это было удивительно!