Как соблазнить плохого парня (ЛП)

Кстати говоря…
Каждый раз, закрывая глаза, она всё ещё чувствовала губы Адама на своих, его теплое дыхание, вкус мяты и желание почувствовать движения его языка на её губах.
Говоря о фантазиях любви. За все годы, что она тосковала по этому парню, ничто не сравнится с первым реальным действием. В тот момент, в окружении его запаха — мыла, сандалового дерева и намёка на этот уникальный, чудесный запах Адама — она почувствовала, что летит так высоко в облаках, что потеряла связь с реальностью.
Но реальность вернулась, как только Адам вырвался за дверь. Для него поцелуй был ошибкой, ошибкой в предмете желания, когда он воспользовался младшей сестрой своего лучшего друга.
Пока она не сможет доказать ему обратное, ей придется действовать осторожно.
Она подёргала край своего нового облегающего черного топа, затем присела, чтобы достать биографию с нижней полки. Даже она должна была признать, что черные брюки, которые она носила, купленные в том же бутике, значительно облегчали жизнь. Обычно в юбках эти простые движения занимали вечность. Мэл не могла точно сказать, почему она не переключилась на брюки раньше, кроме того, что попала в колею, которую создала сама. Конечно, она любила удобную одежду, которую было легко сшить для работы, но существовала целая новая вселенная милых и забавных вещей, с которыми она не сталкивалась, пока не пошла на покупки с Адамом. Возможно, пришло время перестать так сильно придерживаться статус-кво.
С книгой в руке она выпрямилась и мельком увидела своё отражение в стекле витрины с памятными вещами, стоящей у стены неподалеку. На мгновение она сделала повтор кадра. В то утро она предприняла свою первую попытку воссоздать гений Маргарет на своих волосах, и хотя они не были такими идеальными, как в салоне, они всё равно выглядели чертовски хорошо. Её макияж тоже. Она нанесла макияж с легкой руки, как и советовал стилист, и выглядела отдохнувшей и посвежевшей, если не достойной обложки Вог.
Что было хорошо, поскольку прошлой ночью она спала до безобразия ужасно.
И всё из-за поцелуя с мужчиной своей мечты, который сбежал не оглядываясь.
Мэл направилась обратно к кассе, когда автоматические двери у входа со свистом открылись, сигнализируя о новом прибытии. Вошла её мать, неся охапку библиотечных книг, которые, как подозревала Мэл, просрочены.
— Доброе утро, дорогая. — Одри Брайант бросила свой груз на стол, затем поправила сумочку на плече. — Мы скучали по тебе на обеде.
— Извини, — сказала Мэл, отводя взгляд и складывая вещи, которые вернула мать. Несколько пятничных вечеров она проводила в доме своих родителей, играя в настольные игры и делясь испытаниями и невзгодами своей недели. Прошлой ночью она была с Адамом. Она покачала головой и схватила ещё не один том, чтобы снова посмотреть в библиотечный инвентарь. — Вчера я должна была уехать из города и вернулась позднее.
— Действительно? — голос ее мамы оживился. — На конференцию?
— Нет. Я взяла выходной.
Не вся правда, но и не ложь.
— А, ты постригла волосы! — Слова эхом разнеслись по тихой библиотеке и привлекли внимание — и хмурые взгляды — нескольких пожилых людей, находившихся поблизости. Мама закусила губу и скривилась, её улыбка примирила их. — Извини, дорогая. Но это было так давно, и мне это нравится! Такие оттенки действительно подходят твоему тону кожи. Повезло тебе.
— Спасибо. — Щёки Мэл защипало от жара, когда она пошла класть книги в корзину с другой стороны круглого стола. Удивительно, но ни одна из них не просрочена. Клан Брайантов не был известен своим отличным расчетом времени. — Это было весело, — сказал Мэл. — Мы поехали в Инди, и я сделала стрижку, получила несколько советов по макияжу. Даже ходила по магазинам.
— Я вижу. — Её мама ухмыльнулась. — Ты и Лилли?
— А, да. — Кожу Мэл покалывало от лжи, но в этот момент она едва ли могла сказать матери правду. Это разрушит всё.
Одри Брайант такого же роста и веса, как и её дочь, была силой, с которой приходилось считаться в районе Пойнт-Бикона. Вместе с отцом Мэл, Бадом, они были крутыми родителями, которых хотел бы иметь каждый ребенок. Ну, пока ты был их единственным ребенком. В детстве у Джеймса и Мэл была своя доля правил, хлопот и выговоров. В их домашнем хозяйстве её родители вели жесткий корабль. Советчики своих детей, они были добрыми взрослыми, давали отличные жизненные советы и поддерживали их в бурных водах подросткового и раннего взросления.
 
Мэл всегда возражала, когда Лилли говорила ей, как ей повезло иметь таких родителей, как Одри и Бад. Мэл любила своих маму и папу. И любила Джеймса, но дело было не в этом. Иногда люди были слишком близко, чтобы увидеть, что находится прямо перед ними. По крайней мере, это казалось проблемой в её случае, по оценке Мэл. Джеймс всегда был звездой, идеальным старшим братом, который не мог ошибиться. Мэл сыграла занудную младшую сестру с плохим вкусом в моде и ещё хуже в мужчинах.
В тот день, когда её мать догадалась, что Мэл влюблена в Адама — как будто это не было очевидно, учитывая то, как она следовала за ним повсюду и строила выпученные глаза каждый раз, когда он входил в комнату, — она рассмеялась и похлопала дочь по спине.
— Дорогая, он не твой парень. Поверь мне, когда-нибудь ты выйдешь замуж за хорошего, надежного мужчину, как я вышла за твоего отца, и у тебя будет много умных, милых детей.
Вот только Мэл не хотела красивого и безопасного. Мэл хотела Адама Фостера.
Со страстью, которая с каждым днем становилась всё жарче.
— Забавно. Я столкнулась с Лилли ранее в продуктовом магазине, и она ничего не упомянула. — Её мама фыркнула так же, как Мэл. Генетика. — В любом случае, я пришла напомнить тебе о завтрашнем обеде.
Мэл не была уверена, должна ли она чувствовать облегчение или оскорбляться, потому что мама предполагала, что она будет там без разговоров. В этот момент она решила ответить:
— Во сколько?
— В час. Как обычно. — Её мама просмотрела стопку возвращенных книг. — Угадай, с кем ещё я столкнулась в магазине?
Вопрос, достаточно невинный сам по себе, вызвал у Мэл всплеск опасений. Она с трудом сглотнула, отсканировав штрих-код для запрашиваемой биографии Джеймса Дина и напечатав зарезервированную дату рядом с именем запрашивающего посетителя на экране своего компьютера.
— С кем?
— С Адамом Фостером. Я собиралась заглянуть в «Победу ветеранов» с тех пор, как он вернулся в город, но волонтерство в городском художественном центре было б безумием. Время ускользнуло от меня. В любом случае, я сказала ему прийти завтра на обед.
Сердце Мэл екнуло.
— Что он сказал?
— Конечно, он пытался выкрутиться. Но потом я упомянула, что, как обычно, позвонит Джеймс и что он спрашивал об Адаме. Я также сказала ему, что буду подавать жаркое, которое он так любит. Это то, что окончательно убедило его, я думаю. — Её мама наклонилась и похлопала Мэл по руке с доброй улыбкой. — Он сказал, что не может дождаться встречи с тобой. Интересно, встречается ли он с кем-нибудь. Я должна свести его с той симпатичной девчонкой из закусочной, которая переехала в город несколько месяцев назад. Что думаешь?
— Я думаю, ты должна позволить Адаму решить, с кем он хочет встречаться, — сказала Мэл неестественно. Словно тиски сжали её грудь, сильнее с каждой секундой. — Я ценю, что ты вернула книги, мама. — Мэл собрала корзину с возвратами и медленно попятилась. — Но мне действительно нужно вернуться к работе. Сегодня днём у меня еженедельный книжный клуб, и мне нужно подготовить раздел вопросов и ответов. Затем у меня будет дискуссионная группа, которую я возглавлю сегодня вечером для исторического клуба. Увидимся завтра, да?
Мама как-то странно посмотрела на неё, но, слава богу, поняла намёк.
— Хорошо, дорогая. — Мать развернулась на каблуках и направилась обратно к выходу. — Тогда увидимся. Будет весело.
Весело.
Не совсем первое слово, которое пришло в голову Мэл, когда она подумала о том, чтобы сидеть за семейным обедом рядом с мужчиной, которого она пыталась соблазнить. На самом деле в её голове проносились всевозможные кошмарные сценарии. Что, если Адам сойдет с ума и выболтает их маленький план перед её родителями? Что, если Джеймс уловил что-то странное между ними во время телефонного разговора в воскресенье, потому что у её брата всегда было шестое чувство, когда дело касалось её? Что, если она не сможет совладать с собой и закончит тем, что глупо поцелует Адама на диване своих родителей?