Я на такое не подписывался! (СИ)

— Юрий, скажите, пожалуйста, вы можете как-то отправить нас домой? — Ее громкий уверенный голос дрогнул на последнем слове. Этот вопрос давно нас интересовал, сколько было споров, и вот наконец мы узнаем, насколько наши догадки были близки к правде.
Мирикария выглядел озадаченным:
— Домой? Видите ли, тут не все так просто…
— А как вообще вышло, что мы смогли попасть сюда? Это же…
— Невероятно, да? — Мирикария залпом опустошил кружку и начал свой рассказ, словно только и ждал этого момента. — Все мы пришли в Лирэлию по своим причинам — я пришел за своим предназначением. Многие считали меня сумасшедшим или наркоманом, но я полностью здоров и, уверяю вас, даже не прикасался к этой гадости. Лирэлия начала сниться мне еще в детстве, и в тех снах было больше жизни, чем во всей окружавшей меня тогда реальности. Со временем я догадался, что этот прекрасный мир не может быть плодом моего воображения. И с того момента, как я понял, что Лирэлия существует, в моей жизни появилась цель. Во снах мне являлись подсказки, и если поначалу я считал, что по ошибке родился не в том мире, то потом понял, что ошибки не было, и я должен сам найти путь туда. Испытание такое. — Он подлил себе вина, отпил и продолжил: — Я знал, что у меня есть сила осуществить задуманное. Если хотите, личная суперспособность, которая может сработать лишь единожды и при строгом соблюдении всех условий открыть проход в Лирэлию. На первый взгляд условия казались совершенно невыполнимыми, но я не сдавался, изучал труды разных ученых и однажды наткнулся на интересную теорию одного психолога. Он считал, что, если множество людей искренне верят в существование чего-то, это становится реальностью. За это я и зацепился. Но как заставить множество людей поверить в существование Лирэлии?
— Игра! — догадалась Лия.
Мирикария кивнул:
— Это оказалось не так-то просто, но зато со временем Лирэлия стала неотъемлемой частью жизни многих тысяч людей, и их число продолжало расти. Я сделал так, чтобы в нее могли играть даже те, кому неинтересно качаться, вступать в кланы, те, кому не интересны обычные онлайн-игры. И все равно были непростые периоды, временами меня одолевали сомнения в реальности моей задумки, но я шел вперед. Скажу без ложной скромности, я добился многого, но рискнул всем, чтобы оказаться здесь. Не слава и даже не богатство было моей целью.
— Вы счастливы теперь, когда ваша цель достигнуты? — участливо спросила Кейри. — Бывает же такое, что стремишься к чему-то, а когда получаешь, то понимаешь, что на самом деле хотел совсем другого.
Лия насмешливо фыркнула, но я хорошо понимал, что Кейри имела в виду. Бывает так, что желание изначально не твое, не истинное, и, исполнившись, оно не делает тебя счастливым, а приносит лишь пустоту и разочарование. При всей моей любви к Лирэлии здесь ведь далеко не утопия. Сражаться с монстрами в реале не так весело, как в игре, а заработать на жизнь как-то иначе крайне проблематично, если не имеешь связей. И даже если этот вопрос как-то решить, местный быт разительно отличается от условий жизни, привычных современному человеку, и в лучшем случае напоминает жизнь в глухой деревне, где нет электрических розеток и водопровода. Хвала Создателю, что есть целители, магические светильники и возможность посылать личные сообщения!
— О, что ты, не стоит беспокоиться. Это очень мило, но, видишь ли, моя цель еще не достигнута. Попасть в Лирэлию это, скажем так, промежуточный этап. Моя конечная цель — стать Хранителем.
Хранителем?! Я почему-то был уверен, что по местным понятиям Мирикария это Открывающий Врата. Или он планировал как-то совместить эти две должности? А почему нет? Так было бы даже логичней. Тиба знает Лирэлию лучше, чем кто бы то ни было, он проделал колоссальную работу, чтобы воссоздать ее в игре. Почему я сразу об этом не подумал? Неужели я смогу вернуться домой со спокойным сердцем, зная, что Лирэлия в надежных руках? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!
Хотя кому я вру?
То, что я испытывал, было далеко от радости или облегчения. К горлу подкатила тошнота, а внутренности словно завязались в тугой узел. Явись Тиба раньше, я прыгал бы от радости, но теперь во мне что-то изменилось. Мне казалось, я просто смирился, но нет, это что-то другое. Я запутался в своих чувствах и желаниях, но это уже неважно, ведь если сила Хранителя досталась мне по ошибке, я должен ее вернуть.
 
— Думаю, я достаточно компетентен, чтобы исполнять обязанности здешнего божества, — продолжал Мирикария.
Мне уже не нравились ни его тон, ни снисходительный взгляд сверху вниз, который я поначалу воспринимал как должное. Пришлось снова напомнить себе, что этот человек спас наши жизни.
— Я думал, что проблем не возникнет, но за месяцы нахождения здесь мне не удалось даже встретиться с Истой. В тот день, когда она напала на вас, я ждал ее в другом месте, но старая маразматичка все перепутала! — На последних словах он повысил голос, но потом быстро взял себя в руки и продолжил уже спокойно. — Произошло недоразумение, и предназначенная мне сила досталась неподготовленному человеку. Но не переживайте, уверен, все решаемо.
— А когда вы разберетесь с этой ситуацией, то сможете нам помочь?
— Не могу обещать, но я сделаю все, что в моих силах. Дмитрий, мы можем поговорить наедине?
— Конечно.
Мы вышли на задний двор, встретивший нас квохтаньем кур, и направились в дальний его угол, где росли деревья с мелкими, похожими на ранетки плодами.
— Я все правильно понял, это ведь ты принял эссенцию в тот день? — нетерпеливо спросил Мирикария.
— Да, — ответил я после небольшой паузы. Признание далось с трудом, но отрицать очевидное было глупо, да и Айкен уже сдал меня с потрохами.
— Надеюсь, ты понимаешь, что произошла ошибка.
Возможно, он прав. В нашу первую встречу Иста уверяла, что никогда ничего не путает, но на самом деле любой может ошибиться.
— Ты поддерживаешь контакт с Истой?
— Поддерживаю. — Тут уж точно никакого секрета не было.
— Даже после того, как она убила твоих друзей? Знаешь, парень, а ты мне нравишься!
Я стиснул зубы, чтобы не послать его далеко и надолго. Никак не могу понять: это я стал агрессивным или люди такие попадаются? Все те слова, что я собирался сказать ему при встрече, казались теперь донельзя глупыми. Вместо слов благодарности мне хотелось врезать ему, да так, чтобы он улетел в курятник и проломил там крышу. Образ, что все это время жил в моей голове, никаким боком не соответствовал действительности. Я всегда восхищался Тибой, но остался разочарован, встретившись с ним лицом к лицу. Возможно, у меня были завышенные ожидания, но мне не нравился человек, которого я видел перед собой.
— Нам нужно встретиться всем втроем, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Скажем, завтра днем в облиумском Храме Равновесия. Передашь мне суть, и я отправлюсь разгребать тот бардак, что ты тут устроил.
Мы дошли до дощатого забора и остановились в тени деревьев.
— Думаете, это так просто? Может, вы еще и изначальный язык знаете?
— Все просто, если умеешь. И изначальный учится элементарно, и все остальное, — произнес он тоном вредного препода, который считает всех студентов безнадежно тупыми.
Я никогда не считал себя самым умным, и вполне допускаю, что проблемы, над которыми я бьюсь уже не первый день, кто-то вроде него решил бы на раз-два. Если отбросить эмоции, он прав — все просто, если умеешь.
— А вы… — я хотел уточнить, знает ли он, как открыть книгу, но Мирикария уже терял терпение:
 
— Я шел к этому всю жизнь не для того, чтобы эссенция досталась школьнику, который самоубился, чтобы вечно играть в игрушки!
Что, простите?!
Я мог вы возразить и заодно напомнить, что по себе людей не судят, но зачем? Мне было совершенно все равно, кем он там меня считает. Мы с ним разные: если я сбежал в Лирэлию от смерти, то в его случае это было бегство от жизни, в которой у него было все, о чем только можно мечтать, ради навязчивой идеи. Не я, а он был самоубийцей. У человека мало того, что реальные проблемы с головой, так он еще и других к этому подстрекал. По новостям говорили, что некоторые из тех, кто воспользовался его злополучной инструкцией, и вправду были школьниками. Он вообще представляет, что такое ответственность за других? Нас он тем своим постом спас, а скольких убил? Даже если те люди, что поверили ему, действительно попали сюда, много ли у них шансов выжить?