Нежданный праздник

– Они действительно похожи на змеек, – согласился дядя.
– И они, в самом деле, скользят в одну сторону, – добавила тетя, – Видишь ли, все дело в ветре. Они не столь сильны как ветер, и должны следовать туда, куда он решит их унести.
Их слова поощрили Каролину на продолжение. Люди обычно называли ее глупышкой, когда она говорила о чем-то подобном. И тогда она держала эти истории в себе.
– Но скоро один из них вернется назад, – доверительно сказала она. – Змейка-герой. Принц. Он собирается спасти принцессу.
– Ах да! – серьезно сказал дядя. – Конечно. Принцы-герои всегда спасают принцесс.
– И потом женятся на них и живут долго и счастливо – добавила тетя.
– Леди, милорд, мисс Каролина дала слишком большой простор своему воображению, – быстро забормотала няня, пресекающимся от волнения голосом. – Если дети доставляют вам беспокойство…
– Не доставляют. Они наша семья, миссис Чемберс, – сказал дядя Каролины.
– Миссис Чемберс, возможно, вы хотели бы воспользоваться удобным случаем и спуститься на кухню за чаем, – предложила тетя.
– Свирепый дракон взял ее в плен, – продолжила Каролина. Темнело. И не похоже, что герой сегодня собирается скользнуть назад через дорожку. Возможно, завтра. Принцессе придется провести в плену еще одну ночь.
– Да уж, у драконов есть такая привычка, – заметил дядя.
– Полагаю, начинается настоящий снегопад, – сказала тетя. Это прозвучало не слишком радостно.
– Мы не должны делать снеговика, – сказал Руперт. Он снова говорил своим обычным голосом. Обычным, только грустным.
– Или делать снежных ангелов, – добавила Патриция. Ее голос тоже звучал грустно.
Каролина помнила прошлый год и мечты, которые не осуществились. В этом году они, наверное, снова не сбудутся.
– Или праздновать Рождество, – сказала она, забыв о своих снежных змейках и уставившись во мрак дороги за воротами. – А Рождество бывает? Или все это выдумки?
– Мы в трауре, – сказал Руперт. Он снова поменял голос.
– Наши мама и папа ушли, – сказала Патриция, – и мы должны носить черное из уважения к ним.
Наступила тишина.
Каролина развернулась на диванчике и посмотрела дяде в лицо. Теперь оно было не настолько уж выше ее собственного. Он немножко походил на принца, только, конечно, старого. Ей понравились его глаза. Они не давали ей бояться его. И ей понравился его вышитый жилет. Взгляд Каролины привлекла блестящая черная пуговица на его сюртуке. Она протянула пальчик и коснулась ее. Пуговица была гладкой, а на месте рисунка морщинистой.
– А Рождество бывает? – спросила она дядю. Ей вдруг стало очень грустно, потому что она ждала, что он скажет «нет». Так же, как няня, которая всегда твердила, что не бывает никаких добрых фей и никаких эльфов в глубине сада. Драконов с плененными принцессами тоже не бывает. Ей отчаянно хотелось, чтобы Рождество было.
Дядины глаза, синие-синие, как у Руперта, потеплели и стали заметно добрее.
– Да, Рождество бывает, – ответил он. – Рождество бывает всегда, каждый год.
– Но только не в этот, – обронил Руперт. Он вспомнил про манеры, и добавил, – сэр.
– А еще есть история, – сказала тетя, – Чудесная история, которая повторяется каждый год.
– Вот только не в этом году, – печально обронила Патриция.
– Мама и папа ушли на небеса, – пояснила Каролина дяде на тот случай, если он не понял Патрицию или не знал конец их истории. – Они с ангелами. И еще там есть трон.
– Да.
И тут ее дядя сделал что-то неожиданное. Он переместил одну руку с ее талии под коленки, и, придерживая другой за спину, подхватил ее на руки. Она смотрела на тетю, Руперта и Патрицию сверху вниз. Ей понравилось быть наверху. Она чувствовала себя защищенной от всех опасностей. И ей понравилось, как он пахнет. Табаком, кожей и мылом. Одной рукой она обхватила его шею
– Нас отправят в сиротский приют? – спросила Патриция.
– Нет! – твердо сказал дядя.
– Нет! – одновременно с ним воскликнула тетя.
– А почему мама с папой ушли? – спросила Каролина у дяди.
Его руки крепче обхватили ее, однако на вопрос он не ответил.
 
– О, дорогая, – вдруг оживилась тетя, и Каролина поняла, что она притворилась веселой, хотя весело ей не было. – Я думаю, нам следует позвонить, чтобы подали чай.
***
Унылый дворецкий, а скорее всего, слуга, в одном лице выполнявший обязанности дворецкого, лакея, конюха, а может, еще и садовника, усадил их на противоположных концах довольно длинного обеденного стола. Он – виконт Морси – конечно же, сидел во главе. Она – на дальнем конце. Она хотела было попросить, чтобы поднос с обедом прислали в ее комнату, но не могла позволить ему считать, что он вынудил ее прятаться.
Она бросила на него взгляд через стол, пока слуга половником наливал ей суп.
– Дети не отправятся в приют, это бесспорно, – сказала она. – Но не следует ожидать, что я приму на себя всю ответственность за них. Я живу в городе, а город, как и мой дом, не подходят для воспитания маленьких детей. С другой стороны, у вас три дома и два из них в деревне. Вам они вообще не причинят беспокойства.
– Если не принимать во внимание, что я неженатый мужчина. Детям нужна материнская забота.
– Так же как отцовская – ощетинилась она.
– Девочкам нужен кто-то, обладающий качествами матери, как образец для подражания, – сказал он, демонстративно расправив салфетку на коленях и взяв ложку для супа.
Она отметила, что он переоделся в черный вечерний костюм, более подходящий для присутствия в суде, и подумала, не в насмешку ли над ней он оделся столь безупречно. Однако он и прежде одевался очень хорошо, и, если судить по их случайным встречам в городе, до сих пор не изменил себе. И стал еще притягательнее, чем прежде… Хотя, возможно и нет. Но его привлекательная внешность раздражала ее.
– А мальчикам по той же самой причине нужен кто-то, обладающий качествами отца, – возразила она. – В этой семье дети обоих полов, милорд.
Его пустая ложка замерла на полпути между ртом и тарелкой.
– Миледи, возможно, вы намекаете, что мы должны разделить семью? Вы забираете девочек, а я – мальчика?
– Безусловно, нет, – язвительно ответила она. – Разве вы не видели, как малышка зависит от старшего брата, и как он защищает обеих сестер? Они должны оставаться вместе.
– В одном из моих поместий? – предположил он, наконец положив ложку и глядя на нее через стол из-под полуприкрытых век. Своим скучающим взглядом. В девичестве она считала этот взгляд неотразимым. Сказать, что она была по уши в него влюблена, значит ничего не сказать. Глупая девчонка.
– Там они никому не будут доставлять беспокойство.
Она безмолвно проклинала его за то, что он не отвечал. Пауза затягивалась, и казалось, ее слова, ее черствые, бессердечные слова, снова и снова эхом отражаются от стен этой большой и мрачной столовой. Как она могла сказать такое? Более того, как она могла подумать такое?
– Так же, как здесь они не причиняли беспокойства Марджори и вашему брату, – наконец холодно вымолвил он.
Она почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Пытаясь исправить ситуацию, она только ухудшила ее:
– Не притворяйтесь, что они нужны вам больше, чем мне. И вы, и я намерены остаться бездетными.
– Это не совсем так, – сказал он, кивком позволяя дворецкому убрать тарелку и подать следующую перемену. – Я виконт, наследник графского титула, и в этом году достиг тридцатилетия, вехи, страшной для холостого мужчины моего положения и состояния. Я, несомненно, выполню свой долг – женюсь и в течение нескольких последующих лет заполню детскую.
Она почувствовала, что краснеет еще сильнее. Когда-то они собирались заполнить детскую вместе. Четверо детей, так они тогда решили. Смеясь, он говорил, что они сделают это как следует. Мальчик, девочка, мальчик, девочка – идеальная семья.