Герой. Бонни и Клайд: [Романы]

Шериф был пузатым, с мешками под глазами, с испещренным красными прожилками носом картошкой. Он сидел, закинув ноги на стол, а рядом с ним стоял приземистый, мрачный помощник. Они читали газету, где описывалась перестрелка с бандой Барроу. Были там и фотографии, среди них и снимок убитого Бака Барроу.
— Гляди, — говорил помощник шерифа, тыкая в газету пальцем. — Я был среди тех, кто брал банду. Вон там. Видишь? Я сразу за Джеком Бойдом.
— Точно, точно. Это что ли ты, Билли?
— Можно я вырежу снимок, шеф?
— Ну, конечно. Давай, валяй!
Шериф передал газету помощнику, и тот аккуратно вырезал фотографию, сложил в несколько раз и сунул в бумажник.
— Никак не могу взять в толк, как это мы упустили остальных, — пожаловался Билли.
— Ох уж этот Клайд Барроу, — сочувственно покивал головой его шеф. — Это же черт знает что за бестия. Похоже, он просто неуловим — и он, и эта самая его Бонни.
У Билли вдруг сделался отсутствующий взгляд, он словно углубился в себя.
— Да уж, — с досадой пробормотал он, — может, этому техасскому парню удастся их сцапать. Я говорю про Фрэнка Хаммера. Если уж ему не обломится, тогда во всей Америке не найдется человек, который способен их остановить.
— Да уж. Ты слыхал, что этот Хаммер уволился из рейнджеров, потому что губернатором Техаса стала женщина? Сказал, что не будет подчиняться никаким бабам.
— И правильно сделал, — буркнул Билли. — Я бы тоже уволился. Этот парень прав на все сто. Сколько он, кстати, подстрелил на своем веку?
— Говорят, шестьдесят пять человек.
— Вот сукин сын! — с восхищением сказал Билли.
Входная дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий человек в хаки. У него были дальнозоркие голубые глаза и густые усы. За его притворным спокойствием чувствовалось какое-то неистовство. Большая рука опустилась к бедру, на рукоятку кольта 45-го калибра, и он уставился на двух представителей закона с явной снисходительностью.
Это был тот самый человек, который, попав в руки банды Клайда Барроу и его друзей, подвергся личному и публичному оскорблению. Тот, кого они оставили скованным наручниками в лодке посредине озера, тот, кто дал себе страшную клятву отомстить обидчикам и посвятил этому все свое существование. Он обратился к шерифу и его помощнику ровным учтивым тоном, но за всем этим безошибочно угадывалось презрение к полиции.
— Прошу прощения, это шериф Смут?
— Да, — сказал шериф. — Смут это я. Чем могу быть полезен?
Высокий пришелец смерил его холодным взглядом и счел, что тот заслуживает особого уважения.
— Я Фрэнк Хаммер, — объявил он.
Айвен Мосс шел по тропинке от дома к почтовому ящику у дороги. Его грязная голубая рубашка выбилась из брюк, рукава ее были закатаны, открывая загорелые мускулистые руки, брюки сидели мешком. Он шел, низко опустив голову, словно задумавшись, и однажды коротко оглянулся на дом, на крыльце которого сидели Бонни, Клайд и К.У.
Они быстро идут на поправку, размышлял Мосс, и скоро, похоже, опять двинутся в путь-дорогу. Они приехали сюда меньше чем неделю назад, но теперь, хоть и по-прежнему были в бинтах, явно окрепли.
Они сильно отличались от других. В них было нечто не понятное Айвену, не поддававшееся его пониманию — какая-то чистая сущность, словно им удалось избавиться от всего наносного, лишнего, что так тяготило его самого. Лицо Бонни без косметики было худым, аскетичным, проясненным. Клайд же, словно набравшись силы от земли, к которой прикоснулся, утратил былую напряженность, снова стал собой.
В почтовом ящике была только местная газета, выходившая раз в неделю. Айвен вынул ее и раскрыл, уже вернувшись на крыльцо.
— Прочти вслух, папа, — сказал К.У.
— Да, — лениво отозвался Клайд, — что там они о нас пишут?
— Вот, — сказал Айвен Мосс. — Банда Барроу пробивается через самое большое окружение.
— Хороший заголовок, — усмехнулся Клайд.
Айвен тоже хмыкнул и продолжил чтение:
— Они пробились через окружение, заявил шериф Смут.
— Смут! — захохотал Клайд, весело хлопая себя по бедру. — Хорошая фамилия, ничего не скажешь! — Он взял газету из рук Айвена. — Ну-ка, ну-ка, — забормотал он, и на лице его появилась широкая улыбка. — Ты только послушай, Бонни, что они пишут на первой полосе! Послушай... Как сквозь землю провалились Бонни, Клайд и третий неопознанный участник. Это ты, К.У. — Полицейские Аойвы были удивлены невероятным исчезновением блуждающей банды — Клайда Барроу и его подруги желтоволосой Бонни Паркер...
 
Бонни задумчиво потрогала волосы и промолчала.
— Да уж, — саркастически заметил Клайд. — Мы просто расправили крылышки, поднялись в воздух и улетели. — Он рассмеялся — слишком быстро, слишком громко. — Каково, Бонни?! Мы с тобой попали на первую полосу! Здорово, да?
К.У. весело хлопал в ладоши.
— Представляешь, папа, какие знаменитости у тебя в гостях! Неплохо, да?
Айвен Мосс начертил носком ботинка какую-то фигуру на досках веранды и изобразил на своем широком лице услужливую улыбку.
— Ну да, конечно. Это фантастика! Большая честь...
У Клайда от этого совсем улучшилось настроение, и, откинувшись на спинку стула, он произнес:
— Вот что я скажу вам, мистер Мосс. Вы оказали нам гостеприимство, и я хочу заплатить вам сорок долларов. Идет?
Айвен энергично потряс своей круглой, как мяч, головой:
— Нет, нет, мистер Барроу, не надо мне ваших денег. Честное слово, не надо. Я очень рад, что вы оказали мне честь... Да, да. Друзья Кларенса — мои друзья. Имейте в виду.
— Ну, как знаете, — отозвался Клайд, охотно принимая комплимент. Он снова углубился в газету и стал читать вслух: — Полиция заносит в свой актив поимку Бланш Барроу и убийство Бака Барроу, который скончался после того, когда его брат Клайд сбежал.
Радостное выражение сразу же исчезло с лица Клайда. Он вскочил на ноги в досаде и обиде. Лицо его вытянулось, губы сжались.
— Сбежал? Что они хотят этим сказать? А что еще я мог сделать?
— Ну конечно, Клайд, у тебя не было другого выхода, — отозвалась Бонни. — Не волнуйся!
— Мерзавцы! Он уже успел умереть к тому времени. Уже умер! И они это прекрасно знали!
— Ну да, Клайд. Он уже успел умереть.
— Я ничем., не мог ему помочь, — продолжал неистовствовать Клайд. — Бак был моим братом, самым близким человеком. Я бы ни за что не оставил его, если бы у него был хоть один-единст-венный шанс.
— Не волнуйся, милый. Зачем так волноваться из-за какой-то дурацкой статейки?
— Сбежал... — бормотал Клайд, глядя вдаль, на поле... — Сбежал! Им ли не знать...
К.У. встал, потянулся и сказал:
— Ну что, папа, может, поедим?
— Пожалуй, — неохотно отозвался Айвен. Он не хотел пропустить ничего из того, что говорили его гости. — Ну как насчет немного подкрепиться, друзья?
— Потом, мистер Мосс, — сказала Бонни.
— Хорошо, — отозвался тот. — Когда проголодаетесь, то дайте знать. Все, что у меня есть, мисс Бонни, — в вашем распоряжении. Для вас и Клайда мне ничего не жалко. Пошли, Кларенс.
Они вошли в дом. Когда они оказались на кухне и их не могли услышать с улицы, Айвен обернулся к сыну, побагровев от злости и презрения.
— Как же ты им такое позволил? — рявкнул он.
— Чего? — не понял сын.
— Чего, чего! Как ты позволил им сделать тебе эту татуировку?! — яростно говорил Айвен. — Он ткнул сыну в грудь толстым пальцем и прошипел: — Это же просто идиотизм!
К.У. посмотрел на свою грудь, где прихотливым узором распустились красные и синие сердца и стрелы, цветы, ленты, птицы, — все то, что помогла ему выбрать Бонни в салоне, где делали татуировки. Ему тогда это понравилось. Да и теперь он не видел в этом ничего плохого.
— По-моему, здорово, — сказал К.У., помолчав.
— Черт-те что! Ты выглядишь, как какая-то шваль. Разукрасили, к чертям собачьим. Шваль и дешевка.
К.У. покраснел и сказал:
— А Бонни говорит, что получилось красиво.