Сладкая опасность (ЛП)

Хэл уставился на него. ‘ Вы хотите сказать, что нашли доказательства брака между Мэри Фиттон и Хэлом Понтисбрайтом?
Старик поднял руку. ‘Больше ни слова до завтрашней ночи. Это мое открытие, и я хочу, чтобы это была моя вечеринка. Ты придешь сейчас, не так ли?’
‘Скорее! Конечно, я говорю, это замечательно с вашей стороны, доктор Галли’.
Старик пристально посмотрел на него. ‘Я могу показать тебе еще большие чудеса, мой мальчик", - торжественно сказал он. ‘Не заходи со мной в дом. Я думаю, что расскажу твоей тете и твоим сестрам наедине, если ты не возражаешь. Я не выдам больше, чем сказал тебе. Я хочу сохранить это для настоящего сюрприза. Тогда увидимся в половине седьмого, мой мальчик. Завтра в половине седьмого вечера. О, и, Хэл, ты простишь меня за эти слова, но это очень важно. Не могли бы вы — э-э— надеть абсолютно чистую одежду?
  
Мальчик уставился на него, и старик поспешил дальше.
‘Я знаю, для тебя это звучит необычно, но спиши это на причуду старика. Абсолютно чистая одежда, все вы’.
Он поспешил прочь, прежде чем мальчик успел сказать что-нибудь еще, и Хэл с удивлением посмотрел ему вслед. Он наблюдал за маленьким человеком, пока тот не исчез в доме, а затем вернулся в свою прежнюю позу, прислонившись к полуоткрытой двери. Его естественным побуждением было последовать за доктором, чтобы посмотреть, сможет ли он собрать еще какую-нибудь информацию по этой волнующей теме, но он был упрямой душой и решил дождаться Аманду.
Однако он перестал думать о своей сестре, поскольку намеки доктора Галли вызвали всевозможные предположения. Если недостающая страница из церковной книги регистрации действительно была найдена, и брак Мэри Фиттон мог быть доказан, то его собственные притязания на состояние и титулы Понтисбрайтов вряд ли можно было оспорить.
За этой тревожной мыслью последовало воспоминание о катастрофической попытке его отца оспорить притязания и о нищете, до которой это довело его детей. От доказательства было мало толку без денег, мрачно размышлял Хэл, и тема денег вполне естественно вернула его к Аманде.
Однако он совершенно забыл подойти к двери и обнаружить то, что доктор Галли так тщательно спрятал за притолокой. Его раздражение из-за Аманды только что снова вспыхнуло, когда она появилась, сидя за рулем двухлетнего "Морриса Коули", который опасно помчался по дорожке, на несколько дюймов обогнал гонщика и остановился с визгом тормозов, когда его неопытный водитель, покрасневший, но торжествующий, остановил его.
Она беззаботно помахала брату и вышла с осознанной гордостью.
‘Привет", - сказала она. ‘Если дети Куинни пришли за батареей, я надеюсь, ты им ее не отдал. Она еще не почти готова. Я не надевала ее до сегодняшнего утра. Я знаю, что ты впечатлен, но не стой там и не пялься на меня. Открой гараж, и я посмотрю, смогу ли я загнать этот автобус внутрь.’
Хэл чувствовал, что вряд ли это было началом для грандиозного наказания, которое должна была получить Аманда. Его также чрезвычайно заинтересовал первый бензиновый двигатель для. принадлежать семье Фиттон, и его раздражало, что его желание изучить это становилось все более сильным. Он вышел из мельницы и направился к машине со всем достоинством, на которое был способен.
‘ Послушай, ты не можешь увидеть это здесь, - поспешно сказала Аманда, прежде чем он оказался в шести футах от нее. ‘ Открой гараж, и я покажу тебе это там. Скетти пригонит экипаж из Влюбленных. Я высадил его там. Как ты думаешь, мы сможем втащить их обоих?’
‘ Послушай-ка, Аманда. ’ Хэл постарался придать своему тону скорее авторитетный, чем ворчливый тон. ‘ Ты должна объяснить. Ты позоришь всю семью; ставишь нас всех в неловкое положение. И я, например, этого не потерплю. Оставь в покое эту вонючую жестянку из-под сардин и заходи в дом, и давай все подробно объясним. К счастью, наши гости убраны с дороги, и если ты будешь настаивать на том, чтобы поднимать шум, это не будет иметь значения.’
‘Это не маленькая вонючая банка из-под сардин’, - сказала его сестра, прикоснувшись к сырым. ‘Выхлопными газами немного пахнет, но это ничего. Открой дверь, или я тебя перееду. Я отсидел пятьдесят, возвращаясь домой.’
Хэл шагнул вперед и положил руку на борт машины, как будто при необходимости мог прижать ее силой. Как он и опасался, с Амандой будет трудно.
‘ Прежде чем эта машина отправится в наш каретный сарай, ’ твердо сказал он, - я хочу знать, откуда у тебя деньги на ее покупку.
Он резко остановился, его взгляд остановился на свертке, лежащем на заднем сиденье.
Аманда заметила изменившееся выражение его лица и бросилась вперед, но было слишком поздно. Хэл сорвал покрывало, и на ясном солнце предстал барабан Понтисбрайта Мальплаке.
Это был боковой барабан, немного длиннее, чем тот, что используется сейчас, но его темно-синие бока все еще были украшены выцветшим гребнем, а с нижнего обруча галантно свисали потертые белые шнуры, давно лишенные трубочной глины.
Двое смотрели друг на друга через машину, барабан между ними. Аманда была пунцовой и склонной к грубости, в то время как Хэл был бледен от ярости и стыда. Он медленно сошел с подножки и подошел к своей сестре. Аманда не последовала его намерениям, так что, когда он подошел к ней сзади и резко сцепил ее запястья за спиной, она была полностью застигнута врасплох.
Однако, как только он начал тащить ее на мельницу, она яростно запротестовала. Но он был зол и не в настроении для полумер.
‘Я так зол на тебя, Аманда, ’ сказал он, говоря как ребенок сквозь стиснутые зубы, ‘ что просто не могу быть уверен, что не побью тебя. Я собираюсь запереть тебя в амбаре, чтобы ты немного остыла, пока я не решу, что с тобой лучше сделать.’
Аманда знала, когда ее побеждали. Ранние стычки с Хэлом, вне всякого сомнения, доказали ей, что он намного сильнее. Однако она сохранила достоинство, позволив ему отвести ее в облицованное бетоном помещение на первом этаже мельницы, единственным выходом из которого была тяжелая дубовая дверь, запиравшаяся снаружи, и маленькое решетчатое окошко высоко в стене.
Чувство удовлетворения, когда он захлопнул дверь и задвинул засов, было самым сладким бальзамом, который его оскорбленные чувства получили за весь день. Он поспешил обратно к машине и, убедившись, что его не заметили, снова завернул барабан в чехол и, вооружившись свертком, прокрался в дом через боковую дверь и поднялся по задней лестнице в свою спальню.
Эта комната, расположенная под крышей на втором этаже, занимала всю глубину дома с восточной стороны, и из ее узкого створчатого окна ему был хорошо виден двор и подъезжающий переулок. Он положил барабан на кровать и некоторое время стоял, глядя на него, чувство волнения сжимало его сердце.
Это была красивая романтическая игрушка, так смело раскрашенная, так галантно прикрепленная. Крючок для ремня все еще блестел, и с простительным тщеславием он был вынужден неуклюже прицепить его к поясу и посмотреть на себя в зеркало. Он легонько постучал по ней костяшками пальцев, и глухой звук был успокаивающим, но это не произвело никаких поразительных или нежелательных результатов. Он высунул голову из двери и прислушался. Мэри и тетя Хэтт, как он догадался, все еще были в гостиной с доктором Галли, и он тихо вернулся в комнату и порылся среди всякой всячины в ящике своего туалетного столика, пока не нашел старую линейку из слоновой кости. Вооружившись этим, он подошел к барабану и энергично забил в него.
Голова была свободна, и звук глухо гудел по комнате.
  
Он сдался. Учитывая поведение Аманды, подумал он, единственное, что он мог сделать, это передать трофей нетронутым, как только вернутся остальные. Он подошел к окну и посмотрел вниз, чтобы быть вознагражденным видом Скетти Уильямс, возвращающейся с древней каретой. Он крикнул ему вниз:
‘Не ходи на мельницу, Скетти. Как только уберешь это, можешь загнать за ним новую машину мисс Аманды. Затем иди на кухню и оставайся там’.