Сердце Зверя

— Здесь человеческий повар? — спросила я, сыто отвалившись на спинку стула. Было немного стыдно обладать таким аппетитом. Ведь леди, как известно, должна есть, как птичка. Но я была слишком голодна, чтобы оставить от этого чудесного завтрака хотя бы крошку.
В ожидании ответа я обернулась к Аделе, которая терпеливо ждала, когда с завтраком будет покончено.
Волчица не ответила. Хотя каким-то образом я поняла, что этот вопрос ей отчего-то неприятен.
С гордым и слишком независимым для горничной видом Адела собрала со стола тарелки, а затем удалилась из опочивальни с подносом.
Стоило двери захлопнуться, я бросилась к ней: заперта.
Значит, никакая я не гостья.
Я пленница.
Только чья?
Быстрым шагом пересекла комнату и приложила ухо к той двери, которая, по словам Аделы, соединяется со спальней господина. Тихо.
Меня явно поселили в хозяйской спальне. Покои мамы и папы тоже соединялись дверью. Это значит, что в замке нет хозяйки, а мне решено было выделить лучшую комнату. Самую большую и просторную. Но хозяйскую… почему?
Зеленый риолин, переданный ундиной и с тех пор висящий на цепочке на груди, потеплел, словно хотел прожечь платье. Опустив взгляд вниз, я увидела, что герб внутри вытянутого камня заискрил. Опоясанный лентой четырехлистник с каплей росы посредине словно вот-вот загорится и оплавит зеленоватую прозрачную преграду. Кажется, Велес сказал, что этот риолин несет всю магию нашего рода.
Дверь, которая минуту назад захлопнулась за Аделой, распахнулась.
Оглянувшись, я замерла словно статуя. Пальцы продолжают рефлекторно сжимать ручку двери «в спальню господина».
Первая реакция была — закричать. Но дар речи куда-то исчез, я стояла молча, хлопала ресницами и не в силах была оторвать взгляд от вошедшего.
Слишком знакомым было это лицо… Каждая черта. Слишком часто он преследовал меня в кошмарах, слишком привыкла просыпаться от собственного крика, который неизбежно следовал за его рычанием:
— Я иду за тобой, Эя.
Я просыпалась в ледяном поту, а потом долго не могла успокоить сердце.
Воплощение моих кошмаров… только сейчас наяву. Зверь стоял у двери и задумчиво смотрела на меня.
Огромный, широкоплечий, словно в противовес моим воспоминаниям и видениям, навеянным Велесом, Зверь одет в черный камзол простого кроя и брюки. Белоснежная рубашка с воротом под горло и манжетами вот-вот расползется на широкой мускулистой груди. Я успела подумать, сколько, должно быть, ткани ушло на такого великана, и поморщилась: все время, когда сильно пугаюсь, в голову лезут глупости.
Сглотнув, перестала таращиться на одежду и подняла взгляд.
Тронутая бронзовым загаром кожа, лицо словно вырезали из скалы, и оно застыло, чуть вытянутое вперед, и сплющенное с боков, что свойственно всем волкам. Черты острые, твердые, хищные. Уши заостренные. Мочки отсутствуют. Черные волосы убраны в низкий хвост.
— Зачем я вам? Что вы будете со мной делать? — вырвалось помимо воли, прежде чем прикрыла рот ладонью.
Он посмотрел так, что колени подогнулись, а дыхание сковал ужас. Я быстро опустила взгляд. Недолгая жизнь среди волков научила… кое-чему.
Этот пристальный изучающий взгляд я знала слишком хорошо. Несмотря на отсутствие опыта, даже мне был понятен немой ответ.
— Кажется, ты не удивлена, увидев меня, — сказал волк.
Низкий, раскатистый голос обволакивал и одновременно просачивался в душу, заставлял дрожать все внутри.
— После того, как ты… вы… как вы похитили меня из Священных земель, странно было бы удивляться вам, — сказала я, делая вид, что рассматриваю узоры на стене.
— Похитил? — почти прорычал волк. — Вообще-то я бился за тебя на поединке. Хотя мог бы и не драться. Я в своем праве. А теперь ты моя волей Луны.
— Вообще-то меня похитили изначально, на границе с Делла-Ровом, — сообщила я. Забыв, что посмотреть в глаза волку — значит, бросить ему вызов, я подняла взгляд на Зверя. — С тех пор я не давала согласия ни на одно свое передвижение по этим вашим землям, а значит…
Разделяющее нас пространство Зверь преодолел в пару прыжков.
 
Я опомниться не успела, как оказалась вжатой в стену.
Мощная грудь великана вздымалась рядом и мне пришлось выдохнуть весь воздух и не дышать, чтобы не коснуться ее.
Зверь уперся руками в стену по сторонам от меня и склонился так низко, что я чувствовала его дыхание.
— Никогда не смотри мне в глаза, — сказал он хрипло.
Зажмурившись и закусив губу, я закивала.
С рычанием волк отпрянул.
— Женщина! — вырвалось у него. — Не такой я страшный, чтобы переставать дышать в моем присутствии.
— А вы когда последний раз в зеркало смотрелись? — вырвалось у меня, и я снова зажмурилась.
Из горла Зверя вырвался рык, но затем с видимым усилием он взял себя в руки.
— Сегодня. Когда надевал это все, прежде чем идти к тебе.
Зверь потянул носом воздух, а мне некстати вспомнилось, что белье мне так и не выдали.
— Ты пахнешь, как ягодный пирог, Лирей, — сказал волк. Краем глаза я заметила, как он облизнулся. Мелкая дрожь перешла в крупную. У меня даже зубы застучали. Я поспешно прижала ладонь к губам.
— Проклятье, женщина! — рявкнул волк мне в лицо. — Ты можешь не бояться меня?!
И клацнул зубами.
А может, и не клацнул.
Может, показалось.
Просто внезапно мир накренился и наступила тьма, а потом показалось, что бегу по залитой солнцем лужайке…
  
Глава 2
 
Я пришла в себя от пристального взгляда. Вспомнив, что потеряла сознание от страха, поежилась, закусила губу. Когда открыла глаза, выдохнула с ощутимым облегчением: у кровати сидит Адела и смотрит на меня с таким видом, словно я нанесла ей личное оскорбление.
Правда, когда волчица увидела, что я очнулась, попыталась даже растянуть губы в улыбке. Вышло плохо, но она явно старалась, поэтому я попыталась отплатить ей тем же.
Нахмурившись, Адела буркнула:
— Хорошо, что вы очнулись. Госпожа.
— А долго я… спала? — уточнила я, привставая на постели. Озираясь, боялась наткнуться взглядом на того, кто напугал до обморока. Но когда не обнаружила его в покоях, облегченно выдохнула, ощутив, как отчего-то пунцовеют щеки.
Вместо ответа Адела посмотрела в окно. Проследив за ее взглядом, я с удивлением отметила, что солнце, которое светило прямо в глаза утром, спряталось, что означало: время сейчас обеденное или даже позже.
— Вы голодны? — спросила Адела, словно прочитав мои мысли.
Я покачала головой. Чего-чего, а голода после обильного завтрака, а также после продолжительного обморока я не ощущала.
— Вам позволено выходить в сад, — огорошила меня волчица и пояснила: — Вы слишком слабы. Вам надо бывать на свежем воздухе.
Я хотела возмутиться, что вовсе я не слабая, просто не надо было меня пугать до потери сознания, но благоразумно промолчала. Осмотреть место, куда меня забросило в очередной раз, хотелось. Возможно… Нет, мысль о побеге была слишком невероятной, и все же, если есть хоть малейший шанс, стоило попробовать.
Несмотря на ледяные шапки гор, здесь явно теплее, чем в Ньюэйгрине, где не так давно были размытые весенние дороги, а в воздухе стоял едва уловимый запах гари, который отчего-то всегда чувствуется весной. Здесь же лето полностью вступило в свои права.
Стоило нам покинуть замок, в лицо ударил теплый ветер, который принес ароматы луговых трав и цветов, растрепал выбившиеся из прически волосы. Окна в выделенной мне опочивальне выходили на горы и извилистую реку, а сейчас мы с Аделой вышли с другой стороны замка.
По дороге нам попалось несколько волчиц: тех самых, молодых, что приносили завтрак, и пара взрослых (по отношению к волчицам почему-то не приходило на ум сказать «пожилых», несмотря на обильную седину в их волосах). Я вспомнила рассказы Виллы, Лил и Фоссы о том, что оборотни живут долго, но войну с людьми пережили очень немногие.
 
Меня провожали взглядами, пристально изучали, словно запоминали, даже принюхивались.