Семья герцога Литерского (СИ)
- Ты думаешь, он любит меня?
- Он любит тебя. И я люблю тебя, - Эддрик ловит супруга в объятия, крепко сжимая его, и чувствует, как сила отступает.
Риэль тут же обмякает в его объятиях. Эддрик гладит его по голове, целует в макушку, позволяя выплакаться у себя на плече.
В эту минуту Эддрик крайне зол на Генриха, устроившего для семьи Литерских эту встряску. Он считает слишком глупым злиться на Кисиля, заигравшегося в политические игры мальчика. Слишком складно все раньше у него получалось, неудивительно, что граф потерял страх в своих действиях, уверенный, что удача будет улыбаться ему всегда, а наказание не последует. Не причем тут был и Риэль, всегда умело держащий свою силу в узде. У всех наступает момент перелома, жаль только, что у мага он совпал с «подарком» он короля. Иначе, думает Эддрик, все прошло бы не так отвратительно.
- Как я тут оказался? – Риэль поднимает голову, прерывая мысли Эддрика.
Испуганные глаза смотрят на герцога, требуя ответа, желая услышать, что все хорошо. Но Эддрик не может утешить супруга тем, что ничего не произошло: если бы дело было лишь в разрушенном кабинете, но...
- Ты ничего не помнишь?
- Нет. Так тяжело… и голова болит. Такая сухость во рту. Я сорвался? Эддрик, я выпустил силу? – Риэль, казалось, снова впадает в яростное паническое состояние.
- Есть такое. Но, думаю, все поправимо, - герцог заставляет себя улыбнуться супругу.
- Это я тебя так?
Риэль протягивает руку к виску мужа.
- Тшш, ерунда, - отмахивается Эддрик, лихорадочно соображая, можно ли уже отвести Риэля к Кисилю, потому что утекающая из младшего мужа жизнь неоспоримо важнее, чем какая-то царапина на виске.
- Риэль, как ты себя чувствуешь?
- Очень усталым и опустошенным.
- Риэль, ты можешь сделать одно дело? А потом я помогу тебе лечь спать.
- Твое дело не подождет? Это ужасно, как я мог допустить такое безобразие? Я даже не помню, то меня спровоци… - Риэль замолкает, похоже, найдя в памяти ответ.
- Кисиль. Я сказал ему что-то ужасное?
- Боюсь, все несколько сложнее, - качает головой Эддрик. Маг решительно направляется в дом.
Риэль застывает на пороге развороченной комнаты, неверяще оглядывая глазами то, что он натворил своей магией. Слуги, видимо прибравшие уже часть беспорядка, настороженно отходят к стенам. И тогда Риэль видит Его.
Тонкие запястья, перевязанные кусками простыни. Вывернутая шея и едва ощутимое дыхание. Распоротая, словно тонкая ткань, кожа. Неумело перетянутые ноги. Промокшая темно-коричневая ткань. И кровь, много крови повсюду.
Риэль вдруг почувствовал, как подгибаются ноги, как перехватывает дыхание. Не хочется жить, его магия делает его монстром и убийцей.
- Чуть позже, родной, - раздается рядом мягкий голос супруга, - будешь винить себя чуть позже. Ты сможешь ему хоть каплю помочь? Он вряд ли выкарабкается сам.
Эддрик молчит о том, что тот факт, что Кисиль жив – уже чудо, потому что с такими повреждениями не живут. Но это не то, что стоит сейчас говорить Риэлю. Возможно позже, спустя пару лет, когда воспоминания сотрутся и поблекнут, он обязательно спросит у мужа, почему Кисиль дышал все то время, пока сила мага буянила.
- Да, - роняет Риэль и делает шаг в сторону Кисиля.
Он заставляет себя с трудом, выдергивает силу из под надежного полога, куда упрятал ее, едва начав успокаиваться. Он заставляет вернуть вспять все то, что натворил. На кончиках пальцев покалывает магия, приносившая обычно покой и умиротворение, а сейчас противная до тошноты. Риэль чувствует слезы на глазах, с отвращением думая, что Генрих, похоже, будет всю жизнь причинять ему боль.
Тонкие нити силы расходятся с кончиков пальцев, вправляя сломанные кости, заставляя лежащее перед ним тело выгибаться от непереносимой боли. Разрывы на коже сходятся, оставляя лишь розовый след, которого завтра уже не станет. И только память Кисилю он поправить не сможет, оставив навсегда страх перед собой.
Конечно, Кисиль нанес огромный удар по благополучию их семьи, но сам Риэль, похоже, разрушил счастье Литерских полностью.
Риэль напитывает тело Кисиля магией, заставляя его выздоравливать, не обращая внимание на темные пятна перед глазами, на расплывающуюся картинку мира. Сделав последний рывок, он отдает остатки магии, падая на грудь графа без сил именно в тот момент, когда Кисиль открывает глаза.
глава 34.
Кисиль медленно открывает глаза, чувствуя тяжесть на животе.
- Что с Риэлем? – спрашивает он у Тори, сидящего перед ним на коленях.
Мальчишка тихо плачет, растирая соленые капли по лицу.
- Он просто устал, - доносится голос Эддрика от двери.
- Риэль перестал на меня сердиться?
- Думаю, да, - нервно усмехается Эддрик. – Пойдем, тебе стоит отдохнуть. Тебе и мне. И Риэлю.
- Я смогу рассчитывать на общую постель?
- Безусловно.
Кисиль кидает на Тори еще один взгляд и поднимается.
- Мне казалось, меня слегка потрепали, прежде чем я потерял сознание?
- Риэль все исправил.
Кисиль облизывает губы.
- Иди сюда, дурной мальчишка. Не реви, все хорошо, - граф притягивает Тори к себе и позволяет ему прижаться к груди на пару минут.
Кисиль лежит на кровати, прижимаясь к Эддрику, и пытается разложить свои чувства по полочкам. Ему определенно впервые в жизни стыдно за измену. Впрочем, об измене тоже можно говорить впервые в жизни.