Партизаны полной Луны (СИ)

— Ну, пошли, — парень поднялся, не допив свое пиво.
Девица подхватила сумочку и легкий бежевый плащ, выскочила следом. Они сели в машину — "фольксваген-рекс", запыленный до того, что цвет "синий металлик" выглядел каким-то зеленоватым.
— А ничего тачка, — сказала девушка, убирая с лица волосы.
— Еще одна нужна, — ответил страйдер.
Знакомиться было незачем. Ее звали Гренада, его — Эней. По документам — Света и Андрей, но кто может интересоваться настоящим именем подпольщика — кроме Службы Безопасности, конечно?
— У тебя в машине курить можно?
— Не стоит.
Гренада щелкнула пару раз зажигалкой, потом убрала её в сумочку.
Они проехали вдоль набережной, потом по мосту на другой берег. Эней вел машину легко и уверенно, как будто всю жизнь сидел за рулем.
— Вон туда, — показала черно-красным ноготком Гренада. Эней кивнул — он уже сам увидел зеленый рекламный флаг с изображением трех колес.
Хозяина "лавки" звали Балу, и "надводная" часть его бизнеса представляла собой автозаправку, мойку и СТО.
Эней завел машину в мойку и получил ее через двадцать минут. Въезжала она с пустым багажником, выехала с полным. Гренада и Эней тем временем делали в обычном продмаркете обычные покупки — все для быстрого и сытного ужина на четверых.
— Мы сейчас на квартиру? А Ростбиф?
— Он сам приедет.
Они опять пересекли мост и поехали вдоль Днепра, прочь от старинного центра города, окруженного высотными домами и утопающего в зелени; потом, сделав несколько петель для проверки, углубились в спальные районы. Миновали обжитые и благоустроенные массивы, проехали мимо блока, уже совсем готового под снос. Дальше пошли опять кварталы блочных домов, изрядно обшарпанных, — ещё не трущобы, но уже и не респектабельное жилье. Несколько длинных девятиэтажек окружали пару двадцативосьмиэтажных "Башен", нелепый памятник ХХ века, чудом переживший войну, а вдоль проспекта тянулась ещё одна реликтовая постройка — девятиэтажка длиной в километр с гаком, "Китайская стена". Сюда-то они и направлялись.
Эней запарковал машину в торце дома, где на площадке уже стояли грязный до изумления джип и "сокол" с задраенным брезентовым верхом. Окна квартир на первом этаже тут были забраны узорными решетками — наследие черт его знает каких лет. Крайний подъезд, ступеньки, квартира справа. Эней позвонил — два длинных, один короткий. Потом пауза и ещё один длинный.
Дверь им открыл седоватый мужчина средних лет, с острым носом — тот самый, что сидел на открытой веранде ресторана на набережной, только уже без очков, усов и шелкового платка, так что узнать его было мудрено — вот Гренада и не узнала.
Из-за его спины выглядывал модно одетый чернявый парень — напарник Гренады.
Группа была в сборе.
— Ой, вы уже здесь, — Гренада бросила на угловой пуфик плащ и сумочку, разулась и пошла на кухню. — Я сейчас приготовлю чего-нибудь поесть. Джо, давай помогай.
Джо (рабочий псевдо — Гадюка) послушно прошел за ней следом и тактично закрыл дверь, оставив Ростбифа и Энея одних. Волнистое дверное стекло сделано под витраж: готическая рамка, солнечно-желтые и алые тюльпаны внутри. Цвета Энею неожиданно понравились: теплые, чистые, летние. Да и вообще квартира выглядела на удивление уютной и ухоженной — по контрасту с обшарпанной древней многоэтажкой в не самом фешенебельном районе. Эней, пока не сбежал из дома, жил в куда более престижной части — на Двенадцатом Кварт`але. Точнее, Кв`артале, как говорили здесь все — даже те, кто во всех прочих случаях ставил это ударение правильно.
Ростбиф прошел в зал. Строго говоря, это была просто комната. Со шкафами, книжными полками, голопроектором и креслами — но здесь было принято назвать такие псевдогостиные залами.
— У тебя чисто? — спросил Ростбиф.
Эней кивнул. По дороге он как следует проверялся, но даже намека на что-то подозрительное не было.
— Как сходил за покупками?
Эней раскрыл сумку и показал три "девятки" "Хеклер и Кох" под игольный безгильзовый патрон, с полностью заряженными батарейками для ЛЦУ, и девять кассет к ним. Ростбиф проверил все девять, как это раньше сделал и Эней. Свинец. Когда Эней высказал Балу некоторое недоумение, тот очень удивлялся. Ну конечно свинец, логично же. Если цель — человек, а этот СБшник, Газда, пока еще человек, значит, патроны — свинец. А что присутствующие на церемонии варки могут вмешаться — это они не подумали, по невежеству и неопытности в оперативных делах. Извините… но серебра мы вам вот так сразу не найдем. И за три дня не найдем — товар редкий.
 
— Хорошо, что мы со своими гвоздями, да? — спросил Эней.
— Хорошо-то хорошо, только маловато их, — Ростбиф давно не пополнял свои запасы серебра, негде было. Свинец же действует только за счет кинетики, и его должно быть много. Желательно — очень много. — А что сказала девочка?
— Ничего не сказала. Она зеленая. Это её первая боевка, до сих пор она только дацзыбао[3] сбрасывала.
— А парень?
Эней пожал плечами.
— Такой же.
— Ладно. Как говорил давным-давно один из здешних политических деятелей "ми маємо те, що ми маємо".
Улыбка Энея вышла кривоватой. О да — Ростбиф всегда делает свое дело именно с этой позиции: мы имеем то, что имеем. И тем не менее Ростбиф делает дело отлично, и это ещё больше убеждает идиотов из штаба в том, что он умеет творить чудеса. А он не умеет, он просто умнее, чем все эти подпольные наполеоны вместе взятые. И когда Ростбиф в конце концов погибнет, они скажут: ах, он слишком много на себя брал…
На журнальном столике Ростбиф развернул планшетку и подсоединился к голопроектору. Это было одно из его нововведений — отрабатывать акции на трехмерных моделях. Построенных, кстати, той самой программой, при помощи которой в милиции реконструируют картины происшествия. Сейчас эта программа ещё не работала — проектор просто соткал из лучей трехмерный план города.
— Документы на машину прислали, — Ростбиф хлопнул о стол техпаспортом. — "Селяночка" с харьковской регистрацией. С утра поездим, присмотрим. Запасная нора у нас будет все там же — мотель "Тормозок", домик 14. Ночной сменщик там не просыхает. Машину будем менять в промзоне. — Мигнула точка на другом берегу Днепра, Ростбиф нажал "масштабирование" — проекцию целиком занял один квартал: законсервированный трубопрокатный завод. — Сейчас поужинаем, поедем в парк и сделаем окончательную рекогносцировку. Присмотрим точки закладки взрывпакетов, создадим модель и покрутим её… Эней, возьми камеру — будете с Гренадой изображать парочку. Сниматься на фоне.
В дверь деликатно постучали.
— Да, можно, — отозвался Ростбиф.
На пороге показалась Гренада. В джинсах, в футболке, косметика смыта, волосы собраны в хвостик.
— Все готово, идемте есть, — сказала она.
Ужин был немудрящий — курица с рисом из консервов и немного резаных тепличных огурцов с помидорами. Большая часть сегодняшних покупок в пищу не годилась. Ростбиф извинился за то, что сейчас произведет некоторое амбре, достал из кармана коробочку, извлек оттуда головку чеснока, отломил два зубчика, очистил и схрупал, обмакивая в соль.
— А что… и в самом деле помогает? — с почти суеверным трепетом спросил Гадюка, аkа Джо.
— От простуды — в шестидесяти случаях из ста, — серьезно ответил Ростбиф. — Мощный естественный антисептик и антибиотик. Я, кажется, продул себе глотку на этой веранде…
— А как вы думаете, — спросила Гренада, — этот… Искренников… он нам не испортит дело?
 
— Он уже далеко, — Эней пожал плечами. — По идее, должны усилить меры безопасности, таков протокол, но то по идее. У вас тут такой колхоз развели, что я не удивлюсь, если и на протокол забьют.
— Но ведь он… любит эту Гонтар, — робко возразила Гренада.
— Варки любить не умеют. Особенно криминальные. Они живут по принципу "умри ты сегодня, а я завтра".