Код Заражения 2 (СИ)

Отлично понимая, что под Москвой не осталось мощных артиллерийских установок или дальнобойных систем РСЗО, способных сюда добить, я удивился. Неужели кто-то хочет произвести окончательную зачистку иностранных гостей, используя что-то покрупнее.
– Надеюсь, они не шибанут по координатам, пока мы здесь возимся, – посетовал я, и капитан пожал плечами.
Добравшись до больнички, мы чуть не напоролись на троицу подозрительных семейных мутантов. Они продвигались группой вдоль забора лечебного учреждения и оценивающе посматривали на заложенные кирпичом окна.
  
– Капитан, кажется, у одного из них в руках обрез двустволки, – отчитался я, осмотрев укутанных в тряпки заражённых.
– Думаешь, оружие заряжено?
– Не знаю. Я как-то год назад нарвался на группу семейных. Те были словно неандертальцы – тупыми как пробка. Умели орудовать только обрезками металлических труб и ножами. Ещё камнями кидались. Но, несмотря на это, вожак таскал с собой АК-74 и когда припёрло, смог им воспользоваться.
– Вроде как, деловые, поумнее семейных.
– Это да. Деловые, самые большие любители свежей человечины, при этом чаще всего одеты как нормальные люди. Машинами пользуются и из гранатомёта прицельно могут шмальнуть. Одно хорошо – их по Подмосковью совсем немного бродит.
Я посмотрел на капитана и указал на кобуру с пистолетом Гюрза.
– Борзый, давай-ка делись огнестрелом. Пустой я дальше не пойду. Уж больно опасно.
– Шустрый, ну и кто после этого из нас самый Борзый? Извиняй, но огнестрел не дам. – С этими словами капитан снял ножны со штык-ножом и протянул. – И предупреждаю сразу: установки артиллерийской метки мне вполне достаточно, чтобы признать задание группы успешно выполненным. Так что, если откажешься дальше можем вообще не ходить.
Капитан явно учуял, что мне самому нужно проникнуть в больничку, и, скорее всего, блефовал. Вот только проверять это и обострять отношения, пока не хотелось.
– Ладно, жмотяра, пошли, – буркнул я и забрал протянутый штык-нож.
Дождавшись, когда семейные свалят, я довёл Борзова до потайного входа в больничку и проник с ним внутрь. Следуя по лабиринту, мог легко его подставить под снаряжённую ловушку, но не стал. Не знаю точно, но что-то не позволяло переступить черту, которую я уже раньше не раз переступал.
Вот только по пути я огнестрелом всё-таки обзавёлся. Зная, где стоит снаряжённый обрез, предложил капитану подождать, пока не деактивирую ловушку. А сам снял обрез одноствольного дробовика и, убедившись, что патрон на месте, спрятал под объёмную олимпийку.
То, что обитатели убежища дома, почувствовал ещё на подходе. Подойдя к железной двери, несколько раз простучал ритм известной футбольной кричалки, при этом освещая лицо фонариком вблизи смотрового глазка.
Поначалу за дверью было тихо, но, когда я объявил, что дядя Шустрый вернулся, послышался шум отодвигаемых засовов. Дети встретили нормально. Васька деловито протянул руку для приветствия, а выглядывающая из-за него малышка позволила потрепать по сивой голове.
Правда, капитана вместе со мной они увидеть явно не ожидали и едва не закрыли перед носом Борзова дверь. Пришлось придержать Ваську и объяснять, почему я не один и зачем вернулся.
– Значит, насильно нас забрать с сеструхой отсюда хочешь? – с претензией прорычал пацан.
– Почему насильно? Всё только по доброй воле. Если не хочешь спасти сестричку – оставайтесь.
– А там, куда ты нас отведёшь, мы вообще нужны?
– Не особо. Но там безопасно, и пока я жив, вас не тронут и иногда кормить будут, – честно ответил я.
– Дядька Шустрый, ну, если честно, так себе перспектива.
– Знаю, Вась, но другого варианта нет. Надеюсь, ты видел, что на районе творится.
Парнишка кивнул.
– Давно такого не было. Пришлые на своих вертолётах две недели туда-сюда шастали, а орды зомбаков словно специально это не замечали. Я уж думал – уснули все на подземных парковках и в метрополитенах. А нет – после того как колонна ушла, из всех щелей полезли. За мной гонялись. Страхолюдные амбалы и семейные в наших местах снова начали появляться. Последние уже второй день шастают по району и что-то разнюхивают. Ох, не нравится мне это всё, – по-взрослому заключил Васька.
– Ну тогда и думать нечего – айда с нами, – позвал я, и он после долгой паузы, наконец кивнул.
И в этот миг у меня за спиной кашлянул Борзов, как бы напоминая, что мы здесь не для этого.
– Вась, но только перед сборами скажи-ка мне, как там поживает Хирург?
Васька помрачнел и покачал головой.
– Вторые сутки не слышу и не чую его. Похоже, всё. Издох наш покровитель.
– Ну тогда, пока вы собираетесь, давай-ка я его навещу и сам осмотрю.
– Да делай, чо хочешь, – отмахнулся парнишка и начал деловито ходить по помещению, выбирая то, что надо обязательно взять с собой.
– Капитан, давай-ка ты лучше снаружи у лестницы подежурь, чтобы сюда никто не влез, пока мы делами занимаемся. А я пока вниз спущусь и нужное заберу.
Борзов не стал спорить и вышел после осмотра убежища и верёвочного спуска, ведущего через пробитые перекрытия этажей прямо в морг. Желание спуститься самому у него не возникло, и я был этому рад.
Как только Борзов вышел, я поймал Ваську и указал на заваленный электроникой стол.
– Где второй спутниковый телефон из бокса? – спросил я.
– Вон в том ящике рядом с рентгеновским аппаратом. По нему вчера кто-то часа два трезвонил, пришлось подальше засунуть.
Обнаружив телефон, я вылез через лаз в стене в соседнее помещение и принялся набирать номер Маши. Она ответила минуты через три и заговорила шёпотом.
– Макс, у нас с детьми в Зареченске намечаются большие проблемы.
С ходу выдала она.
– Что такое? Опять зомбаки попёрли?
– Нет, но из-за опасности нового нашествия мы все остаёмся не на нашем берегу. Сам понимаешь – здесь мы на птичьих правах и только в обмен на тяжёлый труд.
– Скажи конкретно, в чём проблема. Опять Комар воду мутит?
– Можно сказать и так. Не знаю, что этот гад задумал, но вчера он сказал, дескать, знает о способностях Ванюшки. Ты представляешь, что будет, если он донесёт о них зареченским боссам?
– Маша, а этого гада можно как-то по-тихому нейтрализовать?
Маша призадумалась.
– Если бы ты был рядом, то легко. Но майор с Беркутом пока в госпитале. А остатки твоего дикого отряда – Ржавый, Тракторист и Шаман – на том берегу в разведке. Я бы попробовала сама, но Комар вечно трётся возле своего высокопоставленного родственника из местных. Боюсь, он уже поделился информацией, и теперь тот решает, как выгоднее ей воспользоваться.
– А уйти сможете?
– Можно попытаться вернуться на пароме в рабочий посёлок, с группой, занимающейся восстановлением периметра, но это почти сразу заметят. А там сейчас несладко. Любимый, возвращайся поскорее, а я пока попытаюсь строить дурочку и тянуть время.
– Хорошо. Пока это лучший вариант.
– Кстати, Макс, ты ещё в Москве прохлаждаешься?
– Да. Но делаю всё возможное, чтобы выбраться.
– Будь осторожен. На наш берег пришла новая большая орда и заполонила окрестные леса. В Зареченске готовятся к эвакуации людей из трудового.
– Странно. Раньше зареченские боссы даже наших раненых не хотели брать, а теперь готовы дизельные паромы за работягами гонять, солярку жечь. К чему бы это?
– Максим, я думаю, им очень не нравится, что пропадёт защитный буфер, отделяющий Зареченск от Подмосковья.
Я хотел продолжить разговор, но контакт прервался. После этого пришло сообщение на английском, суть которого сводилась к тому, что выделенный абоненту суточный лимит секунд исчерпан.
  
А ведь Маша, кажется, что-то говорила про введённые в первые дни зомби-апокалипсиса лимиты на выделенную каждому абоненту бесплатно спутниковую связь. Мир рухнул, деньги обесценились, а управляемая компьютерная программа продолжает ограничивать в автоматическом порядке последних живых абонентов.