Скрытая одержимость
Конечно, Майлз был там и все это время не сводил с меня глаз. Не то чтобы я этого не замечала или он пытался делать это незаметно. Но что мне оставалось? Кто из нас готов к серьезным отношениям в университете? Готов взять на себя обязательства перед кем-то, кроме себя? Я осознаю, что это может звучать эгоистично, и порой испытываю угрызения совести, но на момент нашего знакомства с Майлзом мне было всего девятнадцать, а этим летом исполнится двадцать один. Моя молодость только усиливает желание ощутить свободу.
Сейчас я нуждаюсь в эмоциональном опыте.
Итак, я стою на краю мыса, чувствуя, как ледяной ветер поднимает вокруг меня снежную пыль. И широко развожу руки, словно пытаясь обнять весь мир и почувствовать ту самую пресловутую свободу. Внизу раскинулось озеро, скованное льдом. В случае падения или прыжка с такой высоты я могла бы получить серьезные травмы или столкнуться с более тяжелыми последствиями. Я подаюсь вперед и смотрю вниз, но все, что вижу – это лишь туманная пелена, которая скрывает от меня землю.
Вдруг на парковку въезжает машина, однако я не опускаю руки, даже когда из автомобиля выходит моя лучшая подруга. Она осторожно приближается, стараясь держаться подальше от края и при этом дотянуться до меня. А затем берет меня за руку и тянет назад. Я поднимаю глаза от бездонной пропасти и смотрю ей в лицо, позволяя увести меня от края, чтобы мы обе не упали вниз.
– Что произошло? – спрашивает Вайолет, доставая из кармана салфетку и вытирая мне лицо.
Когда я осознаю, что она стирает кровь, которую Майлз размазал по моему лицу, мне становится нехорошо и к горлу подступает желчь.
О боже, я ее не смыла!
– Майлз, – с трудом выдавливаю я из себя, а затем, шатаясь, отступаю в сторону, падаю на колени, и меня рвет на снег.
Как ни странно, этот процесс приносит мне облегчение, словно я освобождаюсь от всего, что произошло прошлой ночью и этим утром. Но даже рвота не может избавить меня от образов, которые постоянно возникают перед глазами.
– Что он сделал? – спрашивает Вайолет, убирая мои волосы назад. Теперь они едва собираются в маленький хвостик на затылке, поэтому мне приходится проявлять изобретательность в создании причесок. А сегодня утром у меня совсем не было на это времени.
– Он… – я поджимаю губы, – я не могу вернуться в свою квартиру.
Она замечает, как я расстроена, и кивает, а затем берет меня под руку, помогает подняться и ведет к своей машине.
К черту мою машину и телефон! Они тоже стали свидетелями моей вины.
В этом нет никакого смысла, но я не против оставить их на этой парковке.
Вайолет вынимает ключи из замка зажигания, закрывает и запирает мою машину, а затем подталкивает меня к пассажирской двери своего внедорожника. Его ей недавно купил Грейсон. Светло-серый внедорожник с тонированными стеклами. По словам Грейсона, на нем удобно ездить по снегу, хотя у нас не было возможности это проверить. Кажется, Краун-Пойнт затаил дыхание, чтобы обрушить на нас снегопад. Но в любом случае, ее машина лучше, чем мой маленький автомобиль, который норовит перевернуться при малейшей опасности.
Я пристегиваюсь и опускаю козырек, задерживая дыхание при виде огромного количества засохшей крови на своем лице в отражении. Она покрывает мой рот, скулы и горло, на котором отчетливо виден отпечаток ладони Майлза.
– Что бы ни случилось, – говорит Вайолет, заводя машину и глядя на меня, – все будет хорошо.
– Хм, – бормочу я, устраиваясь поудобнее, – сомневаюсь в этом.
Она включает подогрев моего сиденья, и мы возвращаемся в город. Перед началом учебного года я сняла второй этаж двухуровневой квартиры у пожилой женщины, страдающей нарушением слуха и живущей на первом этаже. Эта квартира находится в том же районе, где свой дом арендуют Вайолет и Грейсон. И, ожидая увидеть по меньшей мере пару полицейских машин и желтую ленту, как на месте преступления, я прошу Вайолет по пути к их дому проехать мимо моего. Однако, вопреки моим опасениям, у подъезда все спокойно.
– Ты в порядке? – спрашивает Вайолет.
– Конечно, нет! – смеюсь я.
Когда мы подъезжаем к ее дому, грузовика Грейсона уже нет на месте. Вайолет приглашает меня внутрь, и мы поднимаемся наверх, прямо в ванную комнату. Там она кладет чистое полотенце на столешницу и помогает мне снять пальто.
– Не спеши, я сделаю кофе.
В очищающем горячем душе есть что-то, что приводит мысли девушек в порядок. Принимая его, я с особой тщательностью тру лицо, и к тому времени, как заканчиваю, мою кожу начинает пощипывать.
Очевидно, в какой-то момент Вайолет вернулась в ванную, так как на столешнице лежит аккуратная стопка одежды. Когда я спускаюсь вниз, то вижу свою подругу, удобно устроившуюся на диване. Звук телевизора приглушен, а она не отрывает взгляда от экрана своего телефона, но, заметив меня, откладывает его в сторону.
– У тебя не возникнет проблем в КПУ?
– Проблемы возникнут только в том случае, если их попытается создать Майлз, – говорю я, закатывая глаза, и Вайолет вздыхает.
– Я действительно не понимаю, почему они держали это пари в секрете, – с грустью говорит Вайолет, затронув больную тему.
– Прости, я больше не могу об этом говорить, – перебиваю я ее, – мне просто…
Обмануться в отношениях с Ноксом было чрезвычайно болезненно, словно к моему горлу приставили нож. Я никогда не признаюсь людям в своих чувствах, разве что в шутливой форме, и на то, чтобы влюбиться в Нокса, мне потребовалось полгода. Еще шесть месяцев я набиралась смелости, чтобы сказать ему об этом, и вот результат. Мой мир рухнул прямо у меня на глазах.
Я беру кружку с кофе, который приготовила для меня Вайолет, и иду с ней на кухню. Немного подумав, я нахожу виски в их барной стойке и, добавив его в кофе, делаю глоток.
Собственно, какого хрена?
Я делаю глоток чистого виски и, когда тепло разливается по моему телу, возвращаюсь к Вайолет. Нет смысла рассказывать ей о том, что произошло, ведь я сама позволила этому случиться. Да и что я скажу?
Майлз только что убил человека в моей квартире, и я оставила его там наедине с телом?
Рано или поздно это станет известно, если уже не стало. Возможно, мне следует обратиться в полицию и потребовать ареста Майлза. Однако при мысли о том, что он окажется в тюремной камере, у меня внутри все переворачивается. Почему-то даже мысль о том, чтобы донести на него, вызывает у меня чувство вины. Что бы я сделала, если бы его приговорили к пожизненному заключению?
Поэтому, чем меньше Вайолет знает, тем лучше.
– Ты в порядке? – повторяет она свой предыдущий вопрос, наверняка надеясь на другой ответ. Но правда в том, что я не знаю, смогу ли когда-либо снова быть в порядке.
Я протягиваю руку и сжимаю в ладони пальцы Вайолет. Что бы я ни делала, мои попытки обречены на провал.
– Обещай, что останешься рядом, даже если весь мой мир рухнет у меня на глазах.
– Детка, ты была рядом со мной, когда Грейсон вел себя как полный идиот. Конечно, я никуда не уйду.
– Хорошо, – бормочу я, делая еще один большой глоток кофе, – потому что у меня такое ощущение, что Майлз только начинает так себя вести.
Глава 5
Майлз
Мы смотрим на лежащего перед нами покойника. Когда люди умирают, это одновременно и завораживает, и ужасает. Пока его сердце не остановилось, кровь лилась из перерезанной артерии на шее, ведущей к мозгу, но в конечном счете ее поток замедлился. Это заняло несколько минут, а не секунд, как в кино. Теперь он безжизненно лежит на ковре, его глаза все еще открыты, а тело изогнуто под странным углом.
А мне приходится заставлять себя прислушиваться к разговорам вокруг.
– …Никто не знает, что он был здесь. Какое отношение к этому имеет кровь?
– Потому что кровь всегда имеет значение. Вы что, никогда не смотрели ни одной серии «Места преступления»? [4]