Связанные (СИ)
По всему выходило, что промедление дорого ему обошлось.
Молодой король вздрогнул, сбрасывая с себя оцепенение, и напряг слух.
Топот копыт всё ближе и ближе, ржание и хрипы лошадей, резкие команды и окрики.
Тяжелый удар о землю и лязг железа.
Неразборчивое бормотание у самого входа в шатер.
—…вости… Его… чества… я как раз оттуда… не терпит…
— Да что там ещё? — Герран недовольно поджал губы.
Плотный полог отодвинулся, и внутрь шагнул крепкий мужчина в форменной стёганной рубахе королевской гвардии, раньше голубой, а теперь скорее бурой от грязи, пота и чего-то ещё, подозрительно напоминающего пятна крови. Его лица Герран не разглядел — рослому гвардейцу пришлось нагнуться, чтобы не зацепиться шлемом за ткань — зато хорошо разглядел его побитую, исцарапанную кирасу, явно видавшую лучшие времена.
Гвардеец поднял голову, и Герран невольно наморщил лоб и сощурился: кажется, в прошлом он уже видел этого человека рядом со своим отцом. Возможно, их даже представили друг другу — да, пожалуй, так оно и было. В памяти возник образ широкоплечего мужчины средних лет в придворном камзоле с нелепыми буфами на рукавах, на южный манер украшенными многочисленными разрезами [2]; с колючим взглядом исподлобья и с пышными черными усами, которые он зачем-то постоянно приглаживал.
Неловко припадая на ногу, мужчина вышел на середину шатра. Неуклюже поклонился Геррану, бросив на него тяжелый взгляд, коротко кивнул Кунраду.
— Сражение проиграно, Ваше Величество. Генерал Диеро убит, — неожиданно приятным баритоном доложил он. — Я капитан Эйдон Эртон, мне приказано вывезти вас отсюда.
Будто спохватившись, он добавил:
— Сожалею, что не смог присутствовать на вашей коронации. Мои поздравления. И мои соболезнования. Это большая потеря для всех нас.
До Геррана не сразу дошел смысл его слов, но Эйдон не дал ему опомниться. Почтительно приподняв полог, он объявил:
— Ваша гвардия ждет, Ваше Величество.
Как себя вести, Герран не знал, а времени разбираться в ситуации не было. Он гордо вскинул голову и, не произнеся ни слова, вышел наружу.
У шатра его уже дожидались несколько дюжин всадников. Все, как один — в таких же, как у Эйдона, голубых стёганках, в серых кирасах и простых шлемах без украшений. Впрочем, от Геррана не укрылось, что многие за свой счет дополнили доспех набедренниками, наплечниками и латными рукавицами — очевидно, гвардейцы были заметно богаче своего капитана.
Но самым странным и неожиданным было даже не это.
Герран пораженно переводил взгляд с одного серого от усталости лица на другое и не находил в потухших глазах ни намека на почтительность.
В воздухе повисло напряжённое молчание.
— Слава королю, — наконец прохрипел одни из всадников, и его слова подхватил нестройный хор голосов, таких же хриплых и бесцветных.
— И это всё, что осталось от королевской гвардии? — Герран старался скрыть своё потрясение под маской недовольства.
— Да, Ваше Величество, — будто не замечая раздражения в голосе Геррана, ответил Эйдон. — Все, кого удалось собрать.
Кто-то фыркнул.
— Все, кого не успел угробить наш блистательный полководец.
— Кто это сказал⁈
Глаза Геррана сузились и забегали по рядам всадников.
— Мартон Хельдер, — раздался тот же голос.
Строй расступился, пропуская дерзкого Хельдера вперёд. Им оказался молодой солдат с копной непослушных кудрявых волос и открытым добродушным лицом, перемазанным не то грязью, не то копотью.
Герран нахмурился — фамилия гвардейца ни о чем ему не говорила. Хельдеры правят землями на юге? Или, кажется, на востоке? И в каком титуле?
— Младший сын барона Хельдера, — негромко подсказал Кунрад. — Земли на востоке королевства, леса Хельдер.
— Да помню я…
— Нужно знать своих ленников, — едва слышно проворчал Мартон.
Это стало последней каплей. Герран задохнулся от бешенства; он был готов наброситься на наглого гвардейца и голыми руками разорвать его на части.
— Мартон, следи за языком! — резко одёрнул всадника Эйдон. — Генерал Диеро вряд ли сможет тебе ответить.
Одновременно с этим Кунрад наклонился к уху своего воспитанника и горячо зашептал:
— Прошу Вас, Ваше Величество, сейчас не время ссориться со знатью.
Герран раздражено передернул плечами и тяжело засопел. Старик был прав: ссориться со знатью было совершенно не с руки. Во всяком случае, пока.
— И не забывай, с кем разговариваешь, — Эйдон тем временем продолжал распекать своего подчиненного. — Вернись в строй.
— Да, капит…
Слова утонули в ужасающем грохоте. На севере, откуда до сих пор доносились только неясные крики, сухой треск мушкетов и беспорядочные залпы пушек, к небу поднималось густое облако пыли и клубы грязно-серого дыма.
— Пороховой склад накрыли? — Мартон успокаивающе потрепал лошадь по шее и обернулся к Эйдону. — И как умудрились?
Тот только пожал плечами и задумчиво провел рукой по усам.
— Мартон, возьмешь людей и обыщешь шатер генерала Диеро и его офицеров. Всё, что найдёте: донесения, карты, личные письма — всё в огонь, врагу ничего не оставлять. Остальные, собрать людей и припасы на три перехода.
— А что с обозом? — спросил кто-то из всадников.
— Бросим здесь. Если повезёт, выиграем немного времени.
Совершенно неожиданно Герран обнаружил себя в полном одиночестве. Гвардейцы, как муравьи, рассыпались по опустевшему лагерю; Эйдон тяжело опустился на сваленные в кучу тюки и принялся рыться в поясной сумке. И даже его наставник — и тот скрылся за пологом шатра, бросив на ходу, что ему нужно собрать какие-то вещи. Оставалось только наблюдать, как солдаты безо всякого уважения врываются в шатер герцога Диеро и переворачивают там всё вверх дном. Как они деловито разводят костёр и одну за другой скармливают ему стопки бумаг.
— А что с этим делать?
Гвардеец крутил в руках большую, исполненную в мельчайших подробностях карту королевства. Ему никто не ответил, и разорванная на части карта отправилась в огонь.
Герран завороженно смотрел, как пламя неторопливо пожирает Эм-Бьялу, двигаясь на юго-восток от устья Раскъэ́льве и густых лесов графства Монти по равнине Ль-Мирру и дальше, в сторону озера Ти́рсин и столичного города Больфано. Когда со столицей было покончено, разодранное в клочья королевство обуглилось и пеплом осыпалось на землю.
Герран шумно проглотил слюну.
От страшного видения его отвлек другой гвардеец — круглолицый здоровяк с огромными, как у молотобойца, ручищами. Он легко вырвал из земли штандарт с изображением серебряной совы на темно-красном фоне, как щепку, переломил толстое древко о колено и без колебаний закинул обе части в огонь. Удовлетворенно потерев руки, как после расправы над личным врагом, гвардеец поклонился в сторону молодого короля и зашагал прочь.
— Ты, гвардеец! — резко окликнул его Герран.
— Ваше Величество? — пробасил здоровяк.
— Зачем ты сжёг знамя генерала Диеро? Тебе известно, что это преступление?
— Да, Ваше Величество.
— Ты будешь наказан.
— Да, Ваше Величество.
Герран жестом отпустил понурившегося гиганта. Уже глядя тому в спину, король досадливо закусил губу: только сейчас он осознал свою ошибку.
Пусть в донесении и не говорилось об этом прямо, Герран был достаточно умён, чтобы догадаться, что скрывалось за обтекаемыми формулировками. Его армия не просто проиграла сражение и отступила. Хуже — произошла катастрофа. И судя по тому, как странно ведёт себя его гвардия, ответственность за случившееся лежала на герцоге Диеро. Обвиняли ли они заодно и его, короля Геррана? Скорее всего, нет. Хотя теперь, после того, как он невольно выступил в защиту Диеро, этого стоило ожидать.
Герран до боли сжал кулаки. Сказанного не воротишь — он уже пообещал наказать гвардейца и не сможет пойти на попятную без ущерба для своего и без того не слишком высокого авторитета.
«Мудрый правитель должен всячески избегать конфликтов и беспрестанно думать о том, как его слова и поступки будут истолкованы окружающими», — раз за разом втолковывал ему Кунрад, а Герран только отмахивался, уверенный, что, когда придёт время, он без труда справится с этой задачей.