Мускан. Сердцу не прикажешь. История Кинии - 1 (СИ)

— Саварии?
— Так называется наша страна. Савария. [Савария (хинди) — возлюбленная / возлюбленный.]
Я решила выйти на станции и прогуляться. Вчера я устала, а сегодня мне уже хотелось движения.
Около часа мы с моим соседом разгадывали его кроссворд, ожидая прибытия на станцию. И вот наконец проводница прошла по вагону с криком:
— Мадурайск! Стоянка сокращена до пятнадцати минут, можно выйти подышать относительно свежим воздухом.
— Вы пойдёте? — обратилась я старичку.
— Ой, нет, милая. Пока я выползу на перрон, уже и возвращаться пора. Чего зря старыми костями греметь? Я и у окошка подышу. А ты иди, доченька. Только долго не захаживайся.
Я вылезла из вагона и принялась бродить по перрону, с удовольствием разминая ноги. Хотелось отойти немного подальше от поезда, но я боялась, что он внезапно тронется.
Здесь то и дело сновали женщины разного возраста с корзинами. Они продавали разные вкусняшки: от фруктов до карри с бараниной, упакованного в банановые листья.
У меня ещё оставались деньги, а в животе заурчало от всех этих ароматов. Да и хотелось угостить чем-то дружелюбного соседа и незнакомца, который уже не раз меня выручил. Я очень жалела, что не могла перед побегом успеть заработать в магазине Джии-джи достаточно денег. Тогда у меня была бы возможность найти жильё, спокойно покупать всё необходимое, лучше затеряться в этом мире. А потом я бы уже нашла себе другую работу на новом месте.
Но нужно действовать, исходя из того, что есть.
Я взяла самосы с курицей, целый пакет. Надолго должно хватить. Но мне очень захотелось мангового щербета. Я упорно искала его, идя по перрону, спрашивала у женщин с корзинами, но у них был какой угодно щербет, даже кактусовый, но того, что мне был нужен, ни у кого не оказалось.
— А ты выйди с вокзала в город, там есть магазинчик, в котором чего только нет! — посоветовала мне женщина в цветастом сари, махнув рукой в сторону.
— Я боюсь, что поезд уйдёт.
— Так ещё десять минут поезд стоять будет! А идти-то здесь минуты две, не больше. Успеешь, даже не сомневайся.
Женщина подняла тяжёлую корзину с перрона, водрузила себе на голову и двинулась дальне вдоль поезда, покрикивая:
— Горячие самосы с курицей! Карри с бараниной! Горячие самосы с бараниной! Карри с курицей!
Я раздумывала, глядя ей вслед. Эта женщина проводит на этом перроне много часов. Довериться её опыту? В этот момент, словно подавая мне знак свыше, раздался мелодичный перезвон громкой связи, и приятный женский голос сообщил:
— Уважаемые пассажиры! По техническим причинам отправка поезда Мускан — Бхаратпурген задерживается минимум на пятнадцать минут. Простите за доставленные неудобства. Повторяю…
В стороне от перрона в тени большой пальмы сидел усатый дяденька и курил трубку. Он сплюнул себе под ноги и принялся причитать:
— Простите их за доставленные неудобства! Такие деньги дерут за билеты, а потом эти передвижные муравейники ползут как черепахи! Верните наши деньги!
Вокруг возмущённого пассажира уже стала собираться толпа. Люди согласно кивали и уже стали договариваться о том, что пока поезд стоит, нужно предъявить свои требования местной железной дороге.
Чтобы избежать этой мятежной толпы, я приняла решение всё-таки отправится в магазин за щербетом. В конце концов, в моём положении беглянки, мне стоит держаться подальше от любой движухи с участием большого количества народа.
Я торопливым шагом вышла с вокзала. Действительно, совсем рядом, по ту сторону забора, находился небольшой магазинчик с размашистой красной надписью "Съестное". Здесь буквально удушающе пахло индийской кухней.
Внутри магазина были многочисленные полки со снеками, напитками, но больше всего с упакованной в банановые листья обычной едой в холодном и ещё тёплом виде.
За прилавком сидела крохотная бабулька с крупными круглыми серьгами на крыльях носа. В сильно отвисших мочках ушей были тусклые кольца — серьги, которые шли по краю уха до самого верха. Я попыталась их посчитать, но сбилась. Старушка, обмахиваясь веером, грызла орешки, выплёвывая скорлупки в кулёк, она быстрыми движениями челюстей уничтожала лакомство.
 
— Здравствуйте! У вас есть манговый щербет?
— А? — старушка нахмурилась, от чего на её темной коже ещё сильнее проявились глубокие морщины, и подслеповато стала всматриваться в меня.
— У вас есть манговый щербет? — прокричала я.
— Сначала принято здороваться, — проворчала продавщица. — Опять эти попаданки. Ни воспитания, ни культуры у них нет.
Я снова поздоровалась, но она и в этот раз меня не расслышала.
— Сидели бы в столице, так нет же, расползаются как тараканы, мир им видите ли, нужно посмотреть, — старушку продолжала ворчать, пока медленно доползла до холодильника в нескольких метрах от меня. — За счастьем всё скачут. А оно порой вот оно, рядом с ними. Только они, дурочки, даже не видят его, всё напролом куда-то бегут, преодолевают препятствия, с кем-то борются.
Я покраснела и принялась рассматривать ближайшую витрину. Очень хотелось достойно ответить на эту лекцию, но я понимала, что собеседница меня всё равно не услышит. Скорее всего даже при идеальном слухе она бы всё равно меня не услышала.
Старушка вернулась за прилавок и бросила на него квадратный брикетик мороженого. Я вздрогнула от грохота. Пожалуй, стоило остаться на перроне и поучаствовать в назревающем мятеже.
Отсчитав нужную сумму, я положила монетки на потрескавшийся столик из тёмного дерева и забрала щербет. На душе скреблись кошки. Любая мелочь часто надолго расстраивала меня, выводя из душевного равновесия. И в этот раз я почувствовала, как мои руки дрожат, а глаза защипало от подкатывающих слёз обиды и невысказанных эмоций.
В дверях я врезалась в заходящего в магазин покупателя. Не верьте книгам о том, что, если быстро заморгать, но непрошенные слёзы исчезнут. Это так не работает. Наоборот, они начинают быстро выкатываться из глаз, выдавая ваше эмоциональное состояние. Так, пока я, шмыгая носом и быстро моргая, покидала это неприветливое место, совсем не заметила входящего мужчину.
— Ой! Извините! — пискнула я, поняв что довольно сильно приложила незнакомца ледяным щербетом в район солнечного сплетения.
— Ничего, — выдохнул он, растирая ушибленное место.
Проморгавшись, я рассмотрела, что передо мной стоит вовсе не незнакомец, а тот самый попутчик, который помог успеть на поезд.
— Извините! — теперь уже громко воскликнула я. — Я вас не заметила.
— Сложно меня не заметить, — хохотнул он.
В этом он, конечно, был прав. Мужчина стоял немного пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Да и широкие плечи, накаченные руки… Задохлик бы вряд ли втащил меня в вагон убегающего поезда после всех съеденных мною лепёшек и щербетов. Как только я смогу залечь на дно, нужно сесть на овощную диету. Я посмотрела на начинающее таять в моих руках мороженое. А сейчас мне нужна энергия. Без неё далеко не убежишь.
Мужчина подошёл к прилавку, громогласно поздоровался. Старушка оживилась, просияла, заулыбалась, сверкнув золотыми зубами.
— И тебе не хворать, милок! — кокетливо проворковала она.
— Дайте-ка мне, бабушка…
— Бражки хмельной? — подмигнула старушка.
— Нет, это в другой раз, — засмеялся мужчина. — А пока мне бы конфеты от горла. Есть такие?
Продавщица резво подскочила с места и кинулась к нужному прилавку у двери, изящным движением плеча, отодвинув меня.
— Стоит тут, рот разевает, — еле слышно проворчала она.
И правда. Чего я тут зависла? Толкнула дверцу и вышла из магазинчика. Почему на вокзале нет душа или расслабляющей прохладной ванны? Пока поезд стоит, можно бы провести время с пользой. Я неторопливо побрела к перрону, а когда проходила через здание вокзала, меня догнал попутчик.
— Конфеты лучше покупать не от горла, а для горла, — сказала я первое, что пришло в голову, чтобы скрыть своё смущение тем, что не знаю, что сказать, а молчать как-то неловко.