Маленькая хозяйка большого герцогства (СИ)

— Спрашивайте, — произношу, не открывая глаз.
— Как тебя зовут?
Гадство…
Есть ли смысл играть в дурочку, не понимающую о чём речь? Вероятно, “лёгкое сознание” всё же дало моим врагам то, чего я так боялась…
— Эмма.
— Эм-ма… — словно пробует имя на вкус.
Открываю глаза и встречаюсь с пронизывающим взглядом. Заставляю себя выдержать гляделки. Не дождётся…
— Что теперь со мной будет? — задаю главный вопрос.
— Что будет?
— Что в этом мире делают с такими, как я? Казнят?
— Скорее, отправляют в алхимические лаборатории. Под надзор исследователей… вероятно, Его Величество приказал бы найти способ… ритуал, чтобы вернуть в тело душу Эммилины.
— Никого бы не заботило, что станет… с моей душой.
Молчит. По глазам понимаю, что он мог бы сказать: “едва ли кого-то волнует судьба души чужого мира”.
— Вы расскажете об этом Зейн-Малику?
— Что? Нет, Эмма… нет.
— Будете… меня шантажировать этим?
— Нет, Эмма. Клянусь, нет.
Поднимаю скептично бровь. Это всё, что я думаю по поводу всего, что он может сказать. Но демон смотрит так, словно снова пытается забраться под кожу.
Передёргиваю плечами и перевожу взгляд на окно, утыкаясь в одну точку.
— Почему ты помог мне? — от нервов голос звучит немного хрипло, а я как-то неожиданно перехожу на “ты”.
— А почему ты скрыла от Его Величества то, что произошло в моём имении?
— Из личных интересов.
— И я… из личных интересов… — в бархатном голосе появляются нотки, которые бы смутили любую дэю… но меня заставляют злиться.
— Это… не то, что вы подумали…
— А о чём я подумал? — в голосе отчётливо слышится улыбка.
— Хватит… — хмурюсь и осекаю его.
— Ты покраснела.
— Потому что ты меня раздражаешь!
— Прости… — моментально возвращает серьёзный тон.
— Что ты сказал мне сегодня на нидарийском?
— Тебе лучше не знать.
— Теперь я тем более хочу это услышать.
— Когда-нибудь расскажу, Эм-ма… потом... возможно. Ты знаешь, что с твоими ногами? — явно переводит тему.
— Судорога, — пожимаю плечами, потому что не знаю, как ещё это назвать.
— Знаешь отчего?
— Нет… дио Хэмис выясняет это. Он отправлял запросы в Академии…
Он опускается на колени между сидениями и осторожно берёт мою стопу, начиная расстёгивать пуговицу на кожаном ремешке туфли.
Дёргаюсь и недоумённо моргаю.
— Ч-что вы… делаете? — пытаюсь забрать ногу.
— Просто хочу помочь… — касается свода ступни и мягко нажимает. — Здесь больно?
— Это… это лишнее… ваше сиятельство… — перехожу на шёпот, хотя от его действий ноющая боль действительно притупляется.
— Не лишнее… — мягко тянет стопу, расслабляя напряжённые мышцы. — Если бы не я, ты бы уже сидела без туфель, растирая свои ноги…
Как он это делает? Влезает в голову.
— Полагаю, дио Хэмис говорит, что ты здорова и ничего не находит.
— Да… — отвечаю в каком-то странном состоянии, потому что происходящее выглядит достаточно сюрреалистичным.
— Он ничего не найдёт. Информация, которая ему нужна находится в закрытой части королевской библиотеки, а у опального виконта к ней нет доступа.
— Откуда… ты… вы… знаете? — он кладёт мне под ноги одну из подушек, опускает на неё правую ногу и берёт левую.
Бережно снимает вторую туфлю.
— Я искал. Дело в том, что это не связано со здоровьем. Лишь с тем, что твоя душа не готова была оказаться здесь. Ты должна была уйти на перерождение, но что-то случилось, и ты оказалась в теле Эммилины. Ты… твоя душа… вы здесь как гости, но в любой момент можете уйти. Так написано в древних трактатах… — замирает и поднимает глаза. — Эмма… я не хочу, чтобы ты… ушла…
— Кхм… — игнорирую его последние слова, стараясь сосредоточиться на главном: — Это можно… контролировать?
— В некоторой степени. Там сказано, что, чем больше душа привязывается к миру, тем вероятнее, что она останется. Но… когда ты испытываешь страх… или сильное волнение и вместе с тем усталость… душе не комфортно в чужом теле…
Киваю. Вначале я теряла чувствительность даже от небольшого напряжения в ногах, но как только я немного окрепла, причиной стало сочетание усталости и стресса. Поэтому я старалась избегать волнений и ежедневно гуляла. Думала, что это мне и помогает.
 
— Я хотел рассказать тебе, когда ты приезжала во Фрэй Дау... из-за Дафны… Хотел поговорить об этом…
— Но сказал другое… — зачем-то уточняю и тут же прикусываю язык.
— Я волновался… прости. Не планировал говорить то… так… нет, я хотел сказать, что хочу вернуть… помолвку, но не хотел говорить это так… — начинает путаться, нервно выдыхает и запускает пальцы в волосы, внося беспорядок в аккуратную причёску. — Увидел тебя, и всё смешалось… ты стремилась быстрее уйти… а я… я… Тебя невозможно поймать, Эмма!! Ты ускользаешь как… как солнечный блик! Избегаешь меня…
— В-вас это удивляет? — стараюсь казаться спокойной, но от волнения снова перехожу на вы.
— Нет… прости меня.
Горячие пальцы осторожно касаются щиколотки.
— У тебя такая гладкая кожа… как шёлк…
— Это лишнее, — боль действительно отступила, и я выдёргиваю ногу из горячих рук, пряча босые ступни под подолом платья.
Демон поднимает на меня глаза. Хмурюсь, стараясь скрыть нервозность. Он сглатывает и переводит взгляд на виды за окном. Там уже довольно темно, а внутри кареты светят миниатюрные масляные лампы. Света от них меньше, чем от обычной свечи, но этого достаточно, чтобы рассмотреть тонкую морщинку между бровей и заострившиеся скулы… он сильно похудел…
— Как ты понял?
— Ты с самого начала делала всё, чего Эммилина Эон Нидао никогда бы не стала делать… и не делала того, что она бы точно сделала, — с ходу понимает мой вопрос.
— Люди меняются…
— Я тоже так подумал. Было очень трудно поверить, что в теле юной герцогини другая душа.
Прикрываю глаза и немного нервно выдыхаю.
— Это было бы слишком невероятно… я рассматривал версии о заговоре и подмене герцогини, о внебрачном ребёнке, как две капли воды похожем на Эммилину, о потере памяти вследствие какого-то несчастного случая, ритуала или покушения… но дело в том, что даже если бы ты просто не помнила события прошлого, то твои привычки, пристрастия, язык тела… хоть частично сохранились. Ты была невероятно грациозной на том первом балу… хотя постоянно ошибалась в танцах.
— Почему именно замена души?
— Видишь ли, Эм-ма… герцогиню невозможно подменить так, чтобы об этом не знало её окружение. Значит, кто-то близкий должен был оставаться в курсе. Я думал, что это дио Хэмис. Но и здесь ничего не сходилось. Если бы кто-то решил выдать тебя за Эммилину, то первым делом тебе бы объяснили, как вела себя настоящая… наследница. Ты же вела себя так, как считала нужным сама. Не пыталась играть в Эммилину, не копировала ни её образ, ни манеру общения с окружением... ты была собой. Так себя ведёт лишь тот, кто ощущает себя на своём месте…
— Я…
— Ты не сразу осознала, что с тобой произошло, верно? Считала себя Эммилиной…
— Как ты понял?
— Много мелочей…
— А именно?
Отводит взгляд и хмурится, словно ему неприятно отвечать на этот вопрос:
— Когда ты выпила “лёгкое сознание” и Итеон обратился к тебе, как к герцогине… если бы ты на тот момент осознавала себя Эммой, то не отреагировала на вопрос или поправила бы Итеона… Прости. То, что произошло… всё, что произошло…
Нервно сглатывает и запускает руку в уже взъерошенные волосы.
— Я всё пытался понять, что ты задумала… — голос звучит глухо, — Эммилина любила сложные интриги, которые могла выстраивать из множества незначительных и невинных шагов… я пытался просчитать их… и не позволить тебе совершить свой следующий шаг. Мы всегда так делали. Один строит план... другие пытаются раскусить его, прежде чем дело зайдёт слишком далеко. В последние годы мне неплохо удавалось просчитывать действия Эммилины, раз за разом разрушая её чудесные интриги. Она злилась. Очень.