Убьем любовь!
– Слышал, – процедил собеседник. – Что же он тебе сделал?
– Сломал мне жизнь. Выкинул меня из университета. Едва не лишил меня мечты и карьеры. И сегодня сделал это снова.
– Серьезное обвинение. Действительно хороший повод для ненависти. Но неужели у него совсем не было для этого причин?
– Главная причина в том, что он шноб и совинист… Нет, стойте, снов и шобинист, – выплюнула я и едва удержалась, чтобы не добавить сверху ругательства.
– То есть вы были прямо-таки идеальны, ни единого нарекания, а вас просто так выставили? – со скепсисом и явным раздражением уточнил дроу. – Так не бывает, Ладеус.
Конечно, адепты Тьмы будут поддерживать друг дружку. Светлая сторона в этот раз бьется в полном одиночестве, даже без поддержки розового куста.
– Я была отличницей! Даже боевку со слезами и кровью сама сдала! У меня просто неудачно сложились обстоятельства…
– Все плохие студенты начинают ныть, что у них какие-то обстоятельства. Неужели так сложно признать, что это просто не ваше, и рассмотреть другие возможности? – явно слышалось раздражение в голосе темного.
– Но это мое! Я с детства готовилась к тому, чтобы работать в Магике! Но один неудачный семестр, и полжизни тьмушнику под хвост… Даже подсудимому дают возможность оправдаться. А меня выставили за ворота академии без суда и следствия.
– И какое же оправдание у вас? – почудилось мне пренебрежение в голосе собеседника. Жаль, выражения лица не разглядеть – меня уже накрыл жестокий приступ птичьей болезни «перепил», а потому все расплывалось.
Говорить о произошедшем в том семестре я не любила – тяжелое время по многим параметрам. Да и смысл был объясняться перед каким-то незнакомым тьмушником? Но вот что-то взыграло в душе… Наверное, мне просто захотелось услышать от кого-то стороннего, что я была права. Я все сделала правильно, а вот дроу облажался.
– В то время у меня болела младшая сестра.
– Сочувствую, – после небольшой заминки заметил дроу. – Но не вижу связи между состоянием вашей сестры и учебой.
– А она была! У сестры было тяжелое заболевание крови. Ей требовались постоянные переливания. Я ее единственный близкий родственник. Несколько месяцев утром перед занятиями я бегала сдавать кровь. Как назло, чаще это происходило прямо перед практическими по смертоубийствам. Анемия и отсутствие завтрака, переживания за сестру, да еще и смрад трупов и подворотен любого до обморока доведут. Особенно если это происходит систематически. Но кого это интересовало…
За столом повисла гнетущая тишина, а я пожалела, что алкоголь уже закончился. Голова уже совсем не соображала, а легче на сердце не становилось.
– Катарина… почему вы не рассказали этого?
Мне показалось или в голосе собеседника послышалась растерянность? Надо же, кто бы мог подумать, что незнакомого тьмушника так проймет история несчастий одной светлой эльфийки. Значит, не все они такие пропащие.
– Как будто мне дали возможность. Заявил с порога: вы ничего не сдали и не сдадите, как бы ни пытались. Конечно, после такого и мне уже крышечку сорвало…
– Проклятье, Ладеус, почему вы в начале семестра ничего не сказали? – оборвал мои возмущения дроу. – Не предупредили на кафедре, куратору не сказали? Никто не знал! Если бы хоть у кого-то была эта информация…
– Физрук знал… – призналась я, вспоминая те времена.
– Фоллер?
А я почему-то даже не удивилась тому, что незнакомец знает моего преподавателя по имени.
– Ага. Он сам заметил, что со мной что-то не так. Как-то оставил после занятия и прямо спросил, почему я вдруг так лажать начала. А я на нервах все ему и выложила. Стыдно признавать, но он меня пожалел. Мы договорились, что в течении семестра он не налегает, но зачет будет принимать без послаблений. К концу семестра так или иначе ситуация с сестрой должна была решиться. Либо все было бы плохо, и я бы ушла сама. Либо она бы выздоровела, и все вошло в привычную колею. Второй вариант сбылся. Конец семестра я отработала нормально, но кого это уже волновало…
Высказав наконец все наболевшее, я почувствовала облегчение. А казалось, давно пережила и забыла. Но вот сейчас и правда стало легче. Даже в сон потянуло…
– Ну Фоллер… – процедил где-то рядом дроу. – Катарина, почему же вы не предупредили администрацию? Вам бы все сделали послабление…
– Сомневаюсь, – пробурчала сонно. – Одно из главных условий учебы на следователя – прекрасная физическая и магическая форма. Будущий следовать и страж должен быть здоров и обладать крепкой психикой. На кафедре бы не стали заморачиваться с проблемной студенткой. Когда мы начинали лечение, перспективы сестры были неясными. Возможно, мне пришлось бы пожизненно делиться с ней кровью. В таком случае мне бы все равно пришлось уйти. Да и Фоллер тоже не был уверен, что мне не предложат взять академ, а потом потихоньку отчислят. Так что я решила молчать. Но меня все равно отчислили… Спасибо хоть физрук подсказал, как можно попасть в Магик через службу в страже. Да только все в итоге бестолку оказалось… Снова этот дроу…
Я устало прикрыла глаза, чувствуя, что отключаюсь. Но раздавшийся рядом громкий стук заставил вздрогнуть и резко открыть глаза. Мой собутыльник с чего-то решил побиться головой об стол. Интересно, его так проняла моя история или та несчастная доза алкоголя, что досталась ему?
– Проклятье, – пробормотал он, – я идиот… Да и Фоллер скотина не лучше. Это же надо было…
– Не переживайте, идиотизм вообще свойственен дроу, поверьте моему опыту, – успокаивающе пробормотала я.
Оторвавшись от стола, он поднял на меня завораживающий пристальный взгляд желтых глаз. Я нервно сглотнула. Так… а вот это уже не есть хорошо. Слишком он напоминает мне другой взгляд, в который, как мне казалось, я была давно влюблена.
– Мне пора, – пробормотала я и попыталась встать, но дроу мягко перехватил мою руку, останавливая.
– Погодите, Ладеус. Объясните последнее: в чем смысл кличек «Котенок и Коновал»?
– Проклятье, неужели уже весь Магик знает? Языки бы поотрубать тем, кто растрепал, – раздраженно закатила я глаза. – Сколько в страже мучились, и вот опять. Ну почему за Котенка принимают меня? Кто, кроме дроу, в здравом рассудке посчитает меня милой и беззащитной? Из нашей парочки только один способен обращаться в зверя – Конор. И он же главный источник очарования.
– Тогда почему вы Коновал?– как-то обреченно уточнил дроу.
– У меня есть дополнительно оконченные курсы судебного эксперта. А Конор вообще с телами не может работать – у него исключительный нюх, даже для оборотня. И обо всем этом подробно написано в наших делах, которые начальник даже не потрудился открыть, – презрительно фыркнула я. – И после этого он еще что-то мне вещает про профессионализм…
Тьмушник рядом выругался и раздраженно запустил руки в волосы. Окинув пьяным взглядом крепкую фигуру дроу, затянутую в черную форму Магика, я поняла, что мне точно пора валить, пока меня не потянуло еще на какие-то откровения.
– Теперь мне точно пора, – заплетающимся языком пробормотала ему и поднялась на неуверенные ноги. – Спасибо за компанию и все такое, надеюсь, никогда не увидимся вновь.
Пока я копалась в карманах пальто в поисках денег, дроу успел встать, а на стол между нами легли монеты, полностью покрывающая мой веселый вечер.
– Эй!
– Я провожу. Вы явно плохо соображаете, – прозвучало категоричное.
– Не настолько, чтобы не понимать, что незнакомое сопровождение хуже одинокой прогулки, – попыталась возразить. А в следующее мгновение пол и потолок куда-то поехали, и устояла я только благодаря крепкой хватке дроу на руках.
– Не спорьте.
Тьмушник забрал у меня из рук пальто, накинул мне на плечи, а после, крепко придерживая за талию, повел на выход.
– Я могу и сама, – повторила из упрямства.
– Я уже понял, что сомневаться в ваших способностях себе дороже, – пробормотал он где-то у меня над ухом, а хватка рук на талии усилилась. – Но сегодня вы хватили лишнего. Предпочту проследить, что вы благополучно добрались до дома, чем разбираться потом с задержанными вами или избитыми.