Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин

Другие ритуалы, которые проводили шаманки и шаманы в период Чосон
Как и в Корё, в Чосоне сохранялись ритуалы в честь гор и рек — санчхондже. Причем проводили их постоянно, и не только во дворце, но и за его пределами, в том числе на острове Чеджудо. Почитание гор и рек полуострова было настолько важно, что от него не отказывались даже правители, которые боролись с шаманизмом. Поклонение представляло собой просьбу о помощи, чаще всего во время болезни монаршей особы или засухи, когда молили о ниспослании дождя.
  
Санчхондже могли проводить по всей стране одновременно, для чего рассылали специальный указ. Одно из последних санчхондже устраивали в 1904 году для укрепления здоровья матери императора Коджона.
Горам поклонялись не только ради здоровья, но и для удачи на охоте. При этом четкого представления о едином духе сансин все еще не возникло. Люди поднимались на «знаменитые горы» — мёнсан и там делали подношения.
Как и в Корё, в Чосоне существовал религиозный синкретизм — трудно было отделить шаманизм от буддизма и даже от конфуцианства. Поэтому порой моления о дожде проходили у известных важных гор, а порой — в буддийских храмах и даже во дворце. Иногда короли приказывали, чтобы в ритуале участвовали и чиновники-конфуцианцы, и буддийские монахи, и слепцы, и дети.
 
Как боролись с засухой
 
В средневековой Корее считалось, что дождем ведает дракон. Поэтому часто совершали подношения его изображению или фигурке из дерева или глины. Но если дракон не отвечал и на небе не собирались тучи, корейцы
 
переходили к угрозам. Дети ловили ящериц и либо помещали их в наполненный водой глубокий чан, оставленный на солнцепеке, либо сажали в свои миски и по команде чиновника начинали бить по ним палкой. Ящерицы считались потомками дракона, и подобные мучения — жара, шум, тряска — должны были вызвать у него сочувствие. Упоминается и поднесение дракону, хозяину вод, отрубленной головы тигра — это, судя по всему, отсылка к традиционному противостоянию дракона и тигра как хранителей востока и запада, восхода-«жизни» и заката-«смерти».
 
Известные в Корё церемонии — пхальгванхе и ёндынхве — в Чосоне уже не поддерживались, но проводился собственный ритуал, который назывался наре. Обычно его устраивали на Новый год и за ним наблюдала вся королевская семья, чиновники и гости.
Наре — церемония изгнания демонов перед Новым годом. Корейский двор заимствовал ритуал из Китая еще в XI веке, но особую популярность он получил в период Чосон, хотя отдельные элементы ритуала изменились под влиянием традиционных корейских верований и шаманизма [68]. Как свидетельствует летопись «Истинные записи правящего дома Чосон», каждый из правителей устраивал наре хотя бы единожды.
От китайской версии корейский ритуал наре отличался периодичностью: в Китае его проводили трижды (весной, осенью и зимой), а в Корее — на Новый год и весной.
Церемония обычно проходила в темное время суток. До ее начала зажигали фонари и стреляли из пушек, чтобы отогнать злых духов. Корейский исследователь Син Мёнхо иронично добавляет, что, помимо духов, у яркого и шумного зрелища была и другая аудитория — гости из вассальных государств, например из Японии, которых нужно было впечатлить и поразить размахом военной мощи Чосона.
Трезубец для шаманского ритуала
National Folk Museum of Korea
После того как фейерверки затихали, начиналась пора игр. Участники наре, часто — мальчики-подростки, надевали маски львов и бегали по столице, отгоняя злых духов. Главным героем наре был заклинатель Пансанси (Пансан-сси) — хороший дух, который ловил злых.
 
Описание церемонии наре из книги «Гроздья рассказов Ёндже» (Ёнджэ чонхва) Сон Хёна (1439–1504) [69]
 
Четверо одеваются как Пансанси и закрывают лица золотыми масками с четырьмя глазами. На головах у них медвежья шкура, в руках — копья, которыми они непрерывно стучат. Этих добрых духов сопровождает толпа. Пять генералов в масках. Они одеты в красное, на их головах фетровые шляпы с рисунками. Пять судей, одетых в синее и также с фетровыми шляпами на головах. Четверо олицетворяют духа кухни — они тоже одеты в костюмы и шапки-покту. У них в руках длинные и узкие деревянные таблички, а на головах — маски. Те, кто будет изгонять духов, одеты в красные и синие женские платья и держат в руках длинные шесты. На их лицах маски двенадцати животных-духов. Например, «дух-мышь» часин в маске Мыши, а «дух-бык» чхусин — в маске Быка. Их сопровождают музыканты, в руках у них метелки из ветвей персикового дерева. Десятки детей, которых собрали по всей столице, одеты в красное. Они будут изгонять духов.
 
Лидер группы отдает приказ схватить всех злых духов, а дети-участники обещают это сделать и под звуки барабанов и гонгов спешат к дворцовым воротам в город. Среди перечисляемых злых духов — природные, рожденные с человеческим лицом и четырьмя ногами, духи несчастий и болезней, различные мифические духи; многие из них относятся к китайскому, но не корейскому фольклору.
Немного другое описание наре приводится в «Истории Корё» [70].
 
Избирают 28 мальчиков в возрасте от 12 до 16 лет, их одевают в красную одежду, облачают в маски и дают им в руку по кнуту. В одежды из красной ткани одевают и 28 чиновников из Музыкальной палаты. Главные действующие лица, изгоняющие духа болезни, помимо маски с четырьмя золотыми глазами, надевают еще и медвежью шкуру, а также темно-красную одежду и красную юбку, В правой руке они держат копье, а в левой — щит; 4 певца, 4 барабанщика, 4 человека с бубенчиками, 4 человека, играющие на флейтах, которые сжимают палицы. Они тоже носят красную одежду.
 
4 чиновника соунгван (буквально — «наблюдающий за облаками») после приветствия публики первым делом режут петуха [готовят его] и водружают на [церемониальный] стол вместе с вином. Затем они под громкий стук барабанов входят во дворец со стороны ворот Кынджон, ведя ряженых-наджа. Ряженые же Пансанси и чинджа ходят вокруг дворца, выкрикивая: «Капчак, Пхильчу и другие двенадцать духов изгоняют злых духов, они вас зарежут и вашу печень вместе с мясом вырежут, так что если не уйдете, то 12 духов вами пообедают». После окончания вновь громко бьют в барабан и выходят через ворота Кванхвамун, затем, разделившись на четыре группы, выходят через городские ворота.
 
После наре проводили также шаманский ритуал чхоён-нори, главным героем которого был силлаский хваран Чхоён, который сложил хянга и освободил жену от духа лихорадки.
Шаманы, шаманки и «черная магия»
Средневековые корейцы были крайне суеверными людьми. Тут и там их окружали духи, и, конечно же, неопознанное и таинственное представляло собой главную угрозу. Так, например, описывает трудности жизни обычного корейца миссионер Джеймс Гейл в своих мемуарах [71].
  
 
У кули [72] нет явного страха перед таким же человеком, как он сам. Его враги — это квисин и токкэби, названия которых можно перевести как «маленькие дьяволята». Он считает, что все неприятные условия жизни под контролем этих существ. Та искренность, с которой он ловит этих «маленьких дьяволят», запечатывает в бутылке и хоронит глубоко под землей, оставляет на лице кули такое множество тревожных морщин, которые никогда не возникали из-за обычных тревог или страха перед смертным человеком. Большая часть личных доходов кули уходит на оплату пансу (слепых гадателей) и мудан (колдуний), которые приходят, танцуют и кричат, стуча в цимбалы, барабаны и гонги — достаточно, чтобы напугать любого дьявола. Я наблюдал за колдуньей, когда она изгоняла какого-то духа. Она, казалось, находилась в состоянии экстатического возбуждения, кружилась и поворачивалась, и, глядя на ее, я сам едва не терял равновесие и уже не видел причин, почему бы мне не присоединиться к кругу и не начать вальсировать.