Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин

Вот как путешественница Изабелла Бёрд описывает в своих мемуарах действия шаманок, которые считали своим долгом регулярно делать подношения духу династии Ли, чтобы он не разгневался и не навредил людям.
 
В каждом районе мудан вызывают духа династии Ли раз в три года, используя заклинание, которое переводится так: «О хозяин и хозяйка нашего королевства, пусть вы всегда будете существовать в мире. Раз в три года мы призываем вас музыкой и танцами. О, сделайте этот дом мирным». Если этот злой дух приходит в дом, его можно умилостивить только смертью человека, быка или свиньи. Поэтому, если мудан узнает, что он пришел в дом или район, тут же убивают свинью, варят и приносят в жертву целиком. Заклинательница берет два ножа и танцует танец с мечом, доводя себя до «прекрасного безумия», после чего изготавливают коробку, в которую кладут корейскую чиновничью шляпу и одеяние, а также платье, подходящее для придворной дамы. Затем коробку кладут на семейный сундук для одежды. После этого коробке начинают делать частые подношения. Дух считается духом мятежного наследного принца, единственная цель которого — причинять вред всем, с кем он может вступить в контакт [34].
   
Шаманский костюм генерала армии
National Folk Museum of Korea
Почитали шаманки и почивших королей и принцесс. Прежде всего, конечно, тех, кто благоволил шаманизму. А также тех, чья жизнь была наполнена трагедиями: например, упоминают духов свергнутых королей Ёнсангуна (годы правления: 1495–1506) и Кванхэгуна (годы правления: 1608–1623). В числе женских духов королевской династии шаманки выделяют королеву Синдок (1356–1396), вторую жену основателя Чосона Ли Сонге, и зверски убитую японцами жену короля Коджона, королеву Мин (1851–1895).
Среди духов исторических деятелей почитают дух буддийского монаха по имени Мухак (1327–1405). Он был сторонником Ли Сонге, и с ним связано множество увлекательных преданий. Так, например, считается, что именно Мухак разгадал сон Ли Сонге, в котором генерал выходил из сарая с тремя деревянными балками на спине. Мухак объяснил, что Ли Сонге станет правителем — ваном (
), ведь три балки символизируют три горизонтальные черты в этом иероглифе поперек вертикальной, роль которой во сне выполнял сам Ли. Это был знак правителя. Другая широко известная история объясняет, что именно Мухак выбрал место для основания Сеула, опираясь на совет странного крестьянина, который понукал осла и называл его неучем Мухаком. Словом, Мухак известен до сих пор и ассоциируется с сакральными знаниями.
Иногда исторические деятели вдохновляли шаманов на творчество. Так, в собрании шаманских песен провинции Чолла-Намдо я обнаружила одну, поразительно схожую с классическим стихотворением жанра сиджо, которое приписывается корейскому чиновнику-неоконфуцианцу Чон Монджу (1337–1392). Здесь я привожу его в известном переводе Аделаиды Троцевич.
 
 
 
Пусть я умру, умру, сто раз умру —
 
Белые кости в прах обратятся.
 
А душа останется, или нет,
 
Но сердце, преданное государю,
 
Разве может изменить?
 
 
 
Чон Монджу написал это стихотворение незадолго до смерти. По сути, его можно считать политическим заявлением: чиновник Чон Монджу этими строками объяснял, что хочет сохранить верность государству Корё (918–1392) и не будет поддерживать Ли Сонге как правителя нового государства Чосон. Таким образом, здесь восхваляется преданность Чон Монджу, который вошел в историю как идеал верноподданного.
Шаманская же песня муга с этими строками в одной из сцен кори используется во время камлания, связанного с умиротворением покойных, — сситким кут [35]. Как мы рассмотрели ранее, современный сситким кут — по большей части воссозданный ритуал. Возможно, поэтому в разных регионах Кореи в его отдельных сценах могут использоваться народные песни минё или стихи сиджо. Однако это достаточно редкое явление.
Изображенный на шаманской картине буддийский монах Мухак
National Folk Museum of Korea
Бывает, что в шаманских песнях обращаются к неким чиновникам, которых именуют тэгам. Выше мы говорили о том, что шаманки обычно почитают исторических деятелей, но это не тот случай. Тэгам — духи, связанные с богатством и удачей, но при этом они еще и самые корыстные во всем шаманском пантеоне! Чтобы даровать удачу, они требуют ярких костюмов, песен и выступлений — чем больше, тем лучше. Как свидетельствуют очевидцы, церемонии, связанные с обращением к духам тэгам, обычно одни из самых зрелищных и дорогостоящих.
  
Глава 4. Что требуется шаманке для ритуала
 
Традиционный инструментарий корейской шаманки
В своей диссертации о шаманизме, пока единственной в российском корееведении, Андрей Ефимов объясняет, что в средневековой Корее у наследственных шаманов и шаманок и у тех, кто приобщился к шаманским знаниям через болезнь синбён, инструментарий различался [36].
Наследственные шаманы и шаманки использовали барабаны пук и чанго, колокольчики ёрён. Есть упоминания о коробке для гадательных палочек сантхон. О ней говорит Изабелла Бёрд Бишоп: практически во всех камланиях, которые она описывает, перед началом ритуала шаман проводит гадание.
В летописи «Истинные записи правящего дома Чосон» (Чосон ванджо силлок) упоминается чиновник Юн Чхуннён (1514–1567), которого, как считалось, посетил некий загадочный дух, после чего Юн стал вести себя как шаман: по ночам в одиночестве он проводил камлания, бил в барабан и танцевал. В конце концов Юн сошел с ума и умер [37].
У шаманов и шаманок, заболевших синбён, в распоряжении также могут быть и иные предметы.
Одни из них — веер пучхэ. На него могли наносить изображения Трех Будд (Самбуль, Самбуль-Чесок), Солнца и Луны (ирволь), восьми фей (пхальсоннё) и другие. Рисунок на веере определял его название. Например, веер с изображенными на нем Тремя Буддами называется «веер Трех Будд». В начале ХХ века в Сеуле был изготовлен редкий веер — полностью белый, без рисунка. Подобное скорее исключение, чем правило.
  
Колокольчики ёрён
National Folk Museum of Korea
Также во время камланий шаманки и шаманы могли использовать специальные сосновые шесты синдэ, по которым якобы нисходит дух. Иногда их оборачивали в белую бумагу. Подобная практика характерна для регионов, где шаманы и шаманки не впадают в транс, а обращаются к духам через подношения и заклинания. В ритуалах изгнания духа болезни шаманы применяли синдэ из ветвей персикового дерева: считалось, что оно отпугивает духов. По-видимому, по синдэ уходили злые духи и на время камлания спускались духи-помощники.
Трудно представить шамана без так называемого ножа для духов — синкхаль. Эти ножи изготавливались из самых разных материалов и отличались по форме и размеру. Чаще всего нож был металлическим, со скругленным, поднимающимся вверх лезвием. Но, как пишет Андрей Ефимов, если камлание проводили для упокоения души умершего, мог применяться и нож из дерева жужуба [38]. Ножи могли быть с одним лезвием или двусторонние. Шаманы использовали их разными способами. Например, брали нож в руки, демонстрируя свою силу; гадали, подбрасывая и наблюдая, как он втыкается в алтарь; иногда наносили раны больному. Также ножи вставляли в специальную подставку, и шаманка или шаман в трансе ходили по лезвию. Взаимодействие с ножами было особенно важным, если шаманка вызывала дух генерала чангуна.