Измена. Первая любовь предателя (СИ)

Да какое теперь супружество… Наши отношения оказались самым настоящим браком.
Рома мне лгал.
Я не первая его любовь.
И, как теперь стало ясно, не последняя.
— Дашенька, — Аграфена Григорьевна стучится в дверь. — Мне звонил Рома. Он хочет тобой поговорить.
— А я с ним говорить не хочу! — рычу раздраженно.
Что еще этому предателю и обманщику нужно?
— Дашенька, — тихо и скованно говорит свекровь за дверью. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, милая. Это очень… очень больно. Но…
Она мнется. И раздражает меня сейчас своим присутствием. Я хочу побыть одна.
— Даша, вы должны все обсудить до того, как ты подашь на развод.
  
Глава 13
 
— Да блин, ба, он же ей изменил! С какого хрена мама должна идти на уступки? — недовольный голос сына заставляет меня притормозить за стеной.
— Вот именно. Сам учил, что нужно уважать друг друга в отношениях, а теперь других баб шпехает! Охренеть, как уважительно! — поддерживает брата Олеся.
Я прижимаю ладонь к ноющей груди. Еще двадцать минут назад мне казалось, что я остыла и успокоилась. И что я готова здраво мыслить.
Оказалось, что мне показалось.
И воздух вновь становится электрическим. Его не вдохнуть.
Это утро такое же тревожное и хмурое, как и вчера. И дело вовсе не в погоде.
— Он ваш папа. И он сказал, что жалеет о случившемся.
— Пошел он в жопу! — гневно рычит Максим.
— Ба, нам такой папа не нужен!
Прижимаюсь лопатками к стене и прикрываю веки устало.
Аграфена Григорьевна тяжело вздыхает.
Рома ее сын, и это вполне нормально, что она его защищает. Это было даже ожидаемо. Представляю, как сейчас горит ее материнское сердце, разбитое в щепки поступком сына.
Конечно, она не хочет, чтобы дети отвернулись от Ромы, как Рома когда-то отвернулся от своего загулявшего отца. И мой муж изменил один раз в состоянии алкогольного опьянения, а Анатолий изменял Аграфене с двумя разными женщинами на протяжении пяти лет, прежде чем правда вскрылась.
— Я понимаю, что вы злитесь. И вы правы. Рома… ужасно поступил. Но…
— Ужасно? — фыркает Олеся. — Это не просто ужасно, ба! Это отвратительно. Он всю нашу семью опозорил! В вонючую помойку нас толкнул и ногами потоптался!
— Да…
— Я не готов идти на контакт с отцом. Без обид, ба. Удивительно, но козлиха Олеся права! Отец подонок.
— Сам ты козлиха!
Я не против, чтобы Рома и дети общались после развода. Просто должно пройти время. Нам всем нужно воскреснуть из пепла и возвести новые мосты между нами. Да, как раньше уже не будет. Но я не поверну детей спинами к их родному отцу.
Если отвернутся от Ромы сами — это их дело. Я влезать и поучать взрослых умных подростков не буду.
— Ладно… я все поняла… — обреченным шелестом выдыхает Аграфена Григорьевна.
Слышны шаркающие шаги, приближающиеся ко мне, и я резко выхожу из-за угла.
Чуть не врезаюсь в Аграфену Григорьевну.
На ней лица нет… Бледная. И глаза на мокром месте.
— Дашенька, — тихо шепчет она, с безмолвной надеждой заглядывая в мои глаза.
Закусываю губу, но взгляда не отвожу.
— Я прошу тебя, не настраивай детей против Ромы. Да, они правы, но Рома очень боится их потерять. И тебя, Дашенька. Тебя он тоже потерять не хочет.
— Я детей никуда не настраивала, — ровным тоном отвечаю я. — Им нужно время. И твои разговоры про прощение блудного папочки сейчас неуместны.
— Боже, я так переживаю. У меня все утро давление скачет!
— Всем не сладко, — уныло шепчу. — Я тоже еще в себя не пришла.
— Ты прости, Дашенька. Я разрываюсь между тобой и сыном. И мне сейчас до мурашек больно за вашу семью. Я не могу принять одну сторону, пойми меня правильно!
— Я все понимаю, — усилием воли растягиваю губы в улыбку. — Спасибо, что пустила нас пожить.
— Оставайтесь сколько надо, а я, пожалуй, прилягу.
Свекровь поднимается на второй этаж, а я провожаю ее прямым напряженным взглядом. Нервы мои сейчас как гитарные струны. И на них можно было бы сыграть любую мелодию.
У меня уже созрел план действий. Найти хорошую квартиру для меня и детей, перевести все вещи, подать на развод. Забрать у Ромы Томаса.
  
Кот вчера своими большими оранжевыми глазами прямо в душу мне заглядывал. Ложился в мой чемодан и всем своим видом умолял, чтобы я его с собой забрала.
И я заберу!
Медленно выдыхаю и выхожу к детям.
— Доброе утро!
Смотрят на меня устало и отстраненно. Молчат.
— Что не так?
— Бабушка на стороне папы, — возмущенно шипит Олеся.
— Она думает, что мы должны остыть и простить! — с лютым негодованием в голосе произносит Максим.
— Аграфена его мама. А мама никогда не отвернется от своего ребенка. Даже если этот ребенок — моральный инвалид, — пожимаю плечами и преземляюсь на мягкий стул.
Двигаюсь ближе к столу, рассматривая коробки с роллами. Кажется, у меня появился аппетит. Во рту вязкая слюна, а в животе неприятно посасывает желудок.
И зачем я вчера утром мариновала курицу? С трудом верится, что Рома ее пожарит. Пропадет теперь…
— Мам, — холодно произносит Олеся. — Мы с Максом решили, что не будем общаться с отцом.
Хватаю со стола палочки для роллов и быстро их распечатываю. Упаковка неприятно шуршит.
— И нам не нужны его подачки в виде алиментов, мама. Пусть исчезнет из нашей жизни! — добавляет Максим.
Снимаю крышку с баночки соевого соуса. Ловко подхватываю ролл с красной рыбой и отправляю в рот.
Взгляды детей на себе кожей чувствую.
— И если папа думает, что сможет нас как-то подкупить, то пусть не мечтает. Мы и сами работать можем. Найдем что-то, что не будет отвлекать от учебы и все, — Олеся нервно поправляет светлые локоны.
Активно жую ролл, погядывая на дочь.
— И если отец захочет с нами видеться, то мы против! Мы уже достаточно взрослые и можем сами выбирать круг общения. Суд не заставит нас общаться с папой, — деловито улыбается мой сын.
— Все сказали? — подхватываю палочками ролл и отправляю его в баночку с соевым.
— Все, — в один голос отвечают дети.
— Классные у вас планы, — равнодушно выдыхаю. — А вот я решила, что мне и правда стоит встретиться с Ромой до того, как я пойду подавать на развод.
  
Глава 14
 
Встреча на нейтральной территории с собственным мужем. Звучит смешно.
Даже в будний день я с трудом паркуюсь в центре города. Выхожу из машины. Погода в ноябре ну просто непредсказуемая. Вчера было морозно, сегодня под ногами одна только грязь и слякоть.
Осторожно ступаю по парковке, стараясь обойти мокрый серый снег с примесью какой-то разъедающей химии, но грязевые ошметки все равно липнут на ботинки.
Ощущение, что в город пришла весна со своей первой оттепелью, но никак не преддверие зимы.
Нога все еще болит, но эту боль я игнорирую. И, надо сказать, получается у меня не плохо. Гораздо хуже мне удается скрывать состояние тревожной лихорадки перед встречей с Ромой. Даже пальцы на руках дрожат.
Вхожу в здание ресторана, где на меня тут же выпрыгивает девушка администратор.
— Добрый день! — светится дежурной улыбкой. — У вас забронирован столик?
— На имя Роман Царицын, — коротко отвечаю я.
— Хорошо, — кивает, продолжая натягивать на симпатичное лицо наигранную улыбку. — Вас уже ожидают.
Иду за девушкой и попутно осматриваюсь.
Ресторан дорогой и красивый. Бордовые скатерти, темная мебель с фактурным покрытием под дерево, подвесные китайские фонарики под потолком и, как изюминка, изображение огромного золотого дракона над барной стойкой.
Рому я замечаю сразу. Сидит возле окна, вертит в руках салфетку с изображением все того же золотого дракона и внимательно ее рассматривает.
— Привет, Даша, — тихо произносит он.
Я сажусь на диванчик напротив Царицына. Смотрю в его мутные глаза без капли жалости.
Я не скучала. Я только злилась на него. Кипела изнутри, бурлила и пенилась презрением. Высокомерно лелеяла свою женскую гордость.