Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Зимов уверенным шагом подошел к паре оперов в штатском, которые жались за спинами экипированного спецназа. Один из них вытащил из внутреннего кармана красную корочку и развернул ее перед лицом генерала.
– Капитан Скворцов Валерий Андреевич, – отрапортовал он, стараясь придать голосу солидности.
– Зимов Юрий Иванович, генерал‑майор, – отрезал шеф ДОСААФ. – Что за шоу, капитан? Что за бардак вы мне тут устроили⁈
  
– Никак нет, не бардак, – нахохлился Скворцов. – А оперативная проверка.
– С чем связана?
– К нам поступил сигнал, – капитан многозначительно скосил глаза на спецназ. – О наличии у вас на складах крупной партии незарегистрированного оружия и неучтенных боеприпасов.
– Нет у нас таких, – ответил Зимов. – У нас на объекте всё учтено до последнего капсюля. Проверка окончена. До свидания.
Генерал круто развернулся на каблуках, собираясь уйти, но опер подался вперед.
– Секундочку, товарищ генерал. Мы что, должны вам просто на слово поверить?
Зимов замер. Медленно повернул голову, посмотрел прямо на меня и негромко, сквозь зубы, процедил:
– Так это они тебя прислали, сученыш? Твоя работа?
– Чего⁈ Я⁈ – от возмущения я аж поперхнулся. – Да я к ним вообще никаким боком…
– Мы к вам сюда не чай пить и не здороваться зашли! – резко перебил мои оправдания Скворцов, видимо, решив, что инициатива уплывает из рук. – Вот постановление на обыск! Прошу ознакомиться!
Он деловито вытащил из кожаной папки лист бумаги и с победным видом протянул его генералу.
– Обыск⁈ – взревел Зимов, багровея. – Да вы с ума, что ли, сошли⁈ У нас тут что, воровской притон⁈
Я выхватил документ прямо из рук опешившего следователя и быстро пробежался глазами по строчкам.
– Погодите‑ка… – я издевательски усмехнулся. – А это что еще за писулька⁈
– В смысле – писулька⁈ – взвился Скворцов. – Это официальный документ…
– Которым только в сортире подтереться можно, – жестко оборвал его я, с удовольствием включая режим «адвоката дьявола». – Для особо одаренных поясняю матчасть: обыск – это следственное действие. Оно может проводиться только в рамках уже возбужденного уголовного дела. А ну‑ка, покажите мне в шапке номер дела! Ну⁈ Его тут нет! У вас в основании только рапорт об анонимном звонке. Значит, это никакой не обыск, а наглая попытка незаконного проникновения на полувоенный объект.
– Почему незаконного⁈ – капитан начал закипать, но в его голосе промелькнула первая нотка неуверенности. – У нас всё по закону!
– Да конечно! – я потряс бумажкой прямо перед его носом. – По УПК постановление на обыск обязано иметь синюю гербовую печать и санкцию прокурора района. Где она тут, покажите пальцем? Вы пытаетесь провести обыск как «не терпящий отлагательства»? Серьезно? На объекте ДОСААФ, который охраняется по уставу гарнизонной службы⁈
Я сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к капитану, и прямо ему в лицо выдал:
– Если вы, товарищ капитан, и ваши архаровцы сейчас сделаете хоть один шаг в сторону оружейки без подписи прокурора, ровно через пять минут здесь будет дежурный следователь из Военной прокуратуры. И вы дружным строем пойдете по статье 171 УК РСФСР – «Превышение служебных полномочий». От трех до десяти лет, между прочим. Я постараюсь, чтобы вы получили минимум семь.
– А кто ты вообще такой? – привел последний, крайне слабый аргумент, капитан.
– Меня зовут Маньков, Олег Борисович. Я юрисконсульт ДОСААФ.
Генерал, до которого моментально дошел весь расклад, плотоядно усмехнулся. Он расправил широкие плечи и, повернувшись к заметно побледневшему капитану, припечатал:
– Да, это наш штатный юрист, – с нескрываемым удовольствием подтвердил Зимов, кладя руку мне на плечо. – И если он говорит, что ты, капитан, пойдешь на семь лет, значит, пойдешь на все десять. Он у нас парень скромный, хвастать не любит. Но… уже семь или восемь вот таких же ретивых ментов‑беспредельщиков по этапу пустил.
Я небрежно сунул смятое постановление обратно в руки опешившего опера.
– Держите свою макулатуру. И настоятельно прошу вас немедленно покинуть территорию охраняемого режимного объекта.
– Мы никуда не уйдем! – упрямо, но уже без прежнего апломба огрызнулся Скворцов, сжимая в кулаке забракованную бумагу.
Я молча повернулся к шефу ДОСААФ:
– Юрий Иванович, звоните дежурному в военную прокуратуру.
– Ладно! – капитан нервно дернул щекой, окончательно понимая, что блеф не удался и нахрапом нас не возьмешь. – Но только попробуйте хоть что‑нибудь из здания вынести! Мы снаружи будем дежурить. Мышь не проскочит!
– Да ради бога, – с деланным безразличием развел руками генерал. – Мерзните на здоровье. Нам скрывать нечего.
Скворцов злобно зыркнул на нас, круто развернулся и резким жестом приказал омоновцам следовать за ним на выход. «Маски‑шоу» нехотя, звеня амуницией, потянулось к дверям. Инструкторы проводили их тяжелыми, недобрыми взглядами.
Едва за последним бойцом закрылась дверь, я повернулся к Зимову и торопливо произнес:
– Юрий Иванович, надо меня официально оформить в штат. Хоть на полставки, хоть на четверть. Но обязательно задним числом!
Генерал, всё еще слегка сбитый с толку стремительной развязкой конфликта, задумчиво потер подбородок и подозрительно прищурился:
– Оформим, да‑да… Но, Маньков… слушай. Они точно не из‑за тебя явились? Не ты навел?
– Вы издеваетесь⁈ – я возмущенно всплеснул руками. – Я вчерашний студент, который бумажки на ксероксе копирует! Откуда у меня завязки на уровне милицейского начальства и командиров ОМОНа⁈
– Точно не засланный казачок? – Зимов просверлил меня насквозь командирским взглядом.
– Да стал бы я вам сейчас помогать от них отбиваться, если бы сам их и навел⁈ – привел я непробиваемый аргумент. – Где логика, Юрий Иванович⁈ Вы бы уже лицом в пол лежали, а я бы им в качестве понятого бумажки подписывал! Это же нелогично! Да и не знаю я о ваших делах ничего.
Генерал на секунду завис, переваривая сказанное.
– М‑да… И то верно… Нелогично.
– Вот именно! А теперь давайте бегом в отдел кадров. Быстрее оформляйте приказ, чтобы я мог представлять ваши интересы и бодаться с этими стервятниками на абсолютно законных основаниях. Боюсь, этот капитан так просто не отвяжется. Он сейчас постановление нормально оформит и вернется!
– Кадры… кадры подождут, – отмахнулся Зимов, лихорадочно соображая. – Майлин!
Из толпы напряженных досаафовцев мгновенно вынырнул и подбежал к генералу длиннющий худой мужик в камуфляже.
– Я! – вытянулся он в струнку.
– У нас в оружейке полный порядок? Готовы к проверке? – впился в него тяжелым взглядом Зимов.
– Ну… почти… – Майлин виновато отвел глаза в сторону.
– Твою ж дивизию через левое плечо! – рявкнул генерал так, что худой присел. – Что значит в «почти»⁈
– Два цинка патронов неучтенных лежат! – на одном дыхании выпалил Майлин.
– Едрит твою артиллерию в печенку! – Зимов схватился за голову. – Как это неучтенных⁈ Откуда они взялись⁈
– Сэкономили! Недорасстреляли!
– Расстрелять! – взревел генерал.
– В‑в смысле⁈ – Майлин стремительно побледнел.
– Да расстрелял бы я тебя, сукиного кота, с превеликим удовольствием, но труп прятать сейчас времени нет! – рыкнул Зимов. – Цинки расстрелять к едрене фене!
– Жалко же… – жалобно протянул инструктор. – Дефицит…
– Выполнять!!! – голос генерала громыхнул под сводами холла. – Бери людей, спускайтесь в подвал и палите в как оглашенные! Чтоб через час там одни гильзы по всему тиру валялись! Это всё? Или у тебя еще сюрпризы в рукаве припрятаны?
Майлин тоскливо вжал голову в плечи:
  
– Есть сюрпризы…
– Какие еще⁈
– Два «Марголина» в сейфе лежат целехонькие. А по документам строгой отчетности они уже неделю как должны быть полностью разобранными. В ремонте.
– Так разберите их немедленно! В чем проблема⁈ – не выдержал Зимов.
– Да не у нас разобранными! В центральной мастерской на другом конце города! – взвыл инструктор.