Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

– Что, чухантяи, схавали⁈ – мстительно заорал Толян, надрывая связки и пытаясь перекричать истошно воющую сирену.
Удивительное дело, но в мирных стенах образовательного учреждения ДОСААФ каким‑то непостижимым образом быстро нашлись самые настоящие стальные наручники. Сирену вскоре вырубили, а заметно присмиревшие амбалы дожидались приезда вызванного наряда милиции в крайне унизительном положении – намертво прикованные к горячим чугунным батареям в коридоре. Они то и дело бросали на меня исподлобья полные лютой ненависти взгляды, но от каких‑либо словесных комментариев благоразумно воздерживались – вокруг прохаживались хмурые, поигрывающие дубинками инструкторы.
  
Передавал этих «орлов» на руки прибывшему милицейскому патрулю сам генерал Зимов лично.
– Вы же понимаете, сержант, у меня тут серьезный, можно сказать, режимный объект, – внушал Зимов вытянувшемуся по струнке молодому патрульному. – Сейфы, оружие, боевые патроны на складе в подвале. А эти двое, – генерал брезгливо кивнул на притихших у батареи братков, – врываются, на законные требования вахтера не реагируют, режим грубо нарушают. Кто их знает, что у них на уме было?
– Так они… это… просто зашли и всё? – неуверенно уточнил патрульный, переводя взгляд с генерала на задержанных.
– Не просто зашли, – вмешался я, с удовольствием включая режим профессионального юриста. – Это, товарищ сержант, статья пятнадцатая, через часть вторую статьи двести восемнадцатой‑прим Уголовного кодекса. Покушение на хищение огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенное по предварительному сговору группой лиц! От трех до десяти лет лишения свободы, между прочим. Ну и двести шестую, злостное хулиганство, можете смело довеском оформлять.
Зимов одобрительно крякнул и похлопал меня по плечу.
– Вот‑вот! Слышал моего юрисконсульта? – басовито поддакнул генерал. – Ты их оформи, голубчик, по всей строгости закона. Да с рапортом, как положено. Чтобы в следующий раз неповадно было на военные объекты соваться.
Патрульный, окончательно придавленный непререкаемым авторитетом генерала и моими зубодробительными уголовными формулировками, лихо взял под козырек:
– Сделаем, товарищ генерал! Оформим в лучшем виде!
Молодчиков увели.
– Огромное спасибо, товарищ генерал, – произнес я, повернувшись к Зимову.
Я говорил это совершенно искренне. Внутри я испытывал к нему чувство огромной благодарности – этот человек с ходу, без лишних вопросов снял с нашего «хвоста» прямую угрозу. И сделал это просто так, по доброте душевной, ведь я по его делу толком еще ничего даже сделать не успел.
– Ай, брось, – отмахнулся Зимов, доставая из пачки очередную папиросу. – Поставили шпану на место, только и всего. Будут знать, что ноги перед входом вытирать надо. Ты лучше скажи, по моему‑то вопросу что? Нашел время заняться?
– Сегодня же займусь, Юрий Иванович, – заверил я его. – Мы просто переезжали эти дни, обустраивались…
– Всё понятно, – кивнул генерал, пуская сизый дым к потолку. – Но ты не затягивай. Время‑то идет.
– Прямо сейчас и приступлю.
– Приступай‑приступай, – хмыкнул Зимов. – Как что‑нибудь дельное нароешь, заходи сразу ко мне для доклада.
– Есть! – я на автомате щелкнул каблуками. – То есть, так точно! То есть…
Зимов громко хохотнул, глядя на мои строевые потуги, и добродушно махнул рукой:
– Вольно, Олег, вольно. Расслабься, на тебе формы нету.
Я вернулся в кабинет, где вовсю кипела работа. Алена, сосредоточенно нахмурившись, ксерокопировала целую кипу каких‑то документов, а Серега методично сдирал со стен советские плакаты. Весь этот милитаристский антураж с правилами надевания общевойскового защитного комплекта и поражающими факторами ядерного взрыва нам совершенно не подходил и излишне напрягал клиентов.
– Ну и где вы прохлаждались? – проворчал Серега, скручивая очередной пожелтевший плакат в тугую трубку. – Работы немерено, время поджимает, а мы тут вдвоем отдуваемся!
– Толик вам в помощь, – я с готовностью подтолкнул упирающегося напарника вперед. – А у меня срочное дело нарисовалось.
– Ну конечно! – тут же возмущенно заныл Толик. – Как что, так сразу я! У тебя‑то дела. А у нас так, делишки. Мусор прибрать, полы помыть, стены, может, еще побелить? Я, между прочим, директор по маркетингу!
– Хорош причитать, директор, – жестко оборвал его Серега. – Веник вон, за моим столом в углу стоит. Вперед и с песней.
– Но… – попытался было качнуть права Толик.
– Быстрее давай! – рявкнул Серега. – Скоро уже первые клиенты попрут, а у нас тут бардак!
Я в их перепалку вмешиваться не стал – сами разберутся. Прошел к своему рабочему месту, щелкнул тумблером, оживляя компьютер, и положил рядом с клавиатурой генеральский документ. Загрузился «любимый» синий экран «Лексикона», пальцы привычно легли на клавиши, и я начал набивать текст.
Правда, работа поначалу шла со скрипом, а память откровенно буксовала. Всё‑таки законодательство моего родного 2026 года и мутные реалии 1992‑го отличались колоссально. То, что в моем времени регулировалось четкими, выверенными кодексами и федеральными законами, здесь представляло собой дикое поле, зияющее огромными правовыми дырами и противоречиями. Я старался аккуратно обходить эти ловушки, обильно используя общие юридические формулировки, которые работали во все времена.
Но на одних только общих фразах и наглости далеко не уедешь – это я понимал предельно ясно. Я знал, на что потрачу деньги завтра, запланировав покупку кучи специализированной юридической литературы. Привычных мне справочно‑правовых систем и электронных баз данных, где любой нужный закон можно было вытянуть за пару кликов, здесь еще просто не существовало. Так что придется в самом скором времени завалить наш офис бумажной макулатурой – кодексами, комментариями и свежими ведомственными постановлениями. И учиться работать по старинке.
– Ален, тормозни на минуту копир, – попросил я, пуская на печать свой готовый договор.
Дождавшись, пока принтер выплюнет последние листы, я аккуратно выровнял стопку, сцепил ее скрепкой и уверенным шагом направился в кабинет генерала. Коротко, больше для приличия, стукнул костяшками пальцев в массивную дверь, нажал на ручку, шагнул внутрь… и как вкопанный застыл на пороге.
У Юрия Ивановича был посетитель.
В гостевом кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел незабвенный Евгений Владимирович собственной персоной. Всё в том же безупречном костюме и с той же снисходительной, хозяйской ухмылкой на лице.
– О! Как раз вовремя! – его лицо расплылось в довольной улыбке, словно он встретил старого, любимого племянника. – А мы тут как раз о тебе говорили! Проходи, пострел, проходи.
Ситуация сложилась на редкость паршивая. Мне до нервного зуда в гортани хотелось прямо с порога послать этого лощеного упыря нахрен.
Но я заставил себя сдержаться. Мозг мгновенно просчитал расклад: раз уж он лично приперся в ДОСААФ к Зимову, значит, у них имелись какие‑то свои дела и разговоры. Встревать в неизвестные терки со своими амбициями мне было еще не по рангу. Рисковать расположением генерала из‑за эмоций было глупо. Но с другой стороны, и выполнять команды этого наглого хмыря, словно мальчик на побегушках, я тоже не собирался.
Поэтому я демонстративно проигнорировал Евгения и перевел вопросительный взгляд на хозяина кабинета.
Зимов, всё это время молча и цепко наблюдавший за разыгравшейся немой сценой, едва заметно кивнул и взглядом указал мне на свободный стул.
Получив негласную санкцию «старшего по званию», я прошел в кабинет, отодвинул стул и сел, положив принесенные с собой бумаги на стол. При этом я предусмотрительно перевернул их текстом вниз. Светить плоды своего труда перед чужими глазами в мои планы не входило.
  
– Что, Юрий Иванович, пригрели на груди змею? – с легкой, но откровенно ядовитой усмешкой произнес Евгений Владимирович, обращаясь к генералу, но не сводя при этом с меня взгляда.
Генерал невозмутимо затянулся своим неизменным «Беломором», стряхнул пепел в массивную хрустальную пепельницу и пожал широкими плечами.