Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

— А можно я направо… — испуганно пролепетала Алена. — А то… я всё-таки девушка… и «налево» мне как-то…
— Нельзя им по улицам гулять, — неожиданно вмешался Сергей. — Тем более Аленке.
— Это еще почему?
Серега наклонился ко мне и почти одними губами произнес:
— Заложники…
Бли-и-ин! А ведь Серега прав на все сто. От Евгения Владимировича и его отморозков теперь можно было ожидать абсолютно чего угодно. Взять слабое звено, чтобы сделать меня сговорчивее — это же классика жанра!
  
Я торопливо вытащил из кармана крупную купюру и всучил ее Толику.
— Идите в кафе, где мы вчера обедали. И сидите там, на виду у людей, пока мы за вами не зайдем. Никуда не высовываться. Всё понятно?
— В кафе… с Толиком… — Алена снова мученически скривилась.
— Ой, какие мы, поглядите-ка, застенчивые! — взорвался я. — Не хочешь сидеть в светлом кафе и пить чай с пирожными, будешь сидеть в каком-нибудь сыром подвале или зиндане! И воду тебе раз в день приносить будут. И ведро для «пописать» в углу поставят.
Лицо Алены мгновенно побледнело, она судорожно сглотнула.
— В кафе, так в кафе, — покладисто согласилась она.
— Всё, выдвигаемся, — скомандовал я.
Я запер дверь кабинета, и мы дружной гурьбой двинулись на выход.
В полутемном коридоре нас ждал неприятный сюрприз. Тот самый браток в кожаной куртке никуда не ушел. Вальяжно привалившись плечом к стене, он провожал нас издевательской ухмылкой.
— Мы должны Алену до кафе проводить, — напряженно произнес Серега, косясь на стоящего поодаль амбала.
— Однозначно, — кивнул я.
Моя рука в кармане куртки намертво сжимала рукоятку подаренного Степаном газового «Вальтера», который я всё-таки успел прихватить из коробки перед выходом. От одиночного бандюка мы, может, и отобьемся… но вот что нам делать потом? Из города бежать?
— Может, братве позвонить? — с надеждой предложил Толик. — Пусть тоже подъедут, подстрахуют?
— Звони, — махнул я рукой. Сейчас любые методы были хороши, пусть хоть черту лысому звонит, лишь бы толк был.
Толик радостно встрепенулся и бросился было обратно к двери нашего кабинета, но Серега вовремя схватил его за воротник куртки.
— Куда? Нам же телефон отрезали, забыл?
— Вот блин дырявый! — искренне расстроился Толик, хлопнув себя по лбу. — Ладно, из кафе автоматом воспользуюсь и позвоню.
— Дело, — мрачно кивнул Сергей. Сейчас он готов был поверить даже в мифическую толиковскую дворовую братву, лишь бы хоть как-то обеспечить безопасность Аленки.
До кафе мы добрались быстрым шагом и без приключений, хотя я постоянно оглядывался, ожидая слежки. Перед самым входом Аленка и Сергей вцепились друг в друга и обнялись так крепко и отчаянно, будто он уходил на войну и прощался с ней как минимум на год. Нам с Толиком оставалось только неловко переминаться с ноги на ногу, прятать глаза и отвлеченно таращиться на ворон, скачущих по сугробам.
Видя такие невыносимые страдания влюбленных, я тяжело вздохнул и принял окончательное решение.
— Ладно! Черт с тобой! Оставайся с ней! — бросил я Сереге.
— Правда⁈ — он резко обернулся, не выпуская девушку из объятий. — Спасибо, Олег! А ты как же один пойдешь?
— Как обычно — всё сам решу, — криво усмехнулся я, стараясь казаться более уверенным, чем был на самом деле. — В конце концов, какой-то там тренер — не такая уж большая величина в этом мире. Найду кого-нибудь статусом повыше. Ну а если не вернусь…
— Будем считать тебя посмертно героем! — язвительно, но с легкой нервной дрожью в голосе вставил Толик.
— Ага, — хмыкнул я. — А эти двое в честь меня своего первого сына назовут.
Аленка мгновенно и густо зарделась, пряча лицо на груди у Сергея. А вот Серега отшучиваться не стал. Он посмотрел мне прямо в глаза и с очень серьезным, торжественным видом коротко кивнул:
— Назовем.
— Ой, всё, идите уже внутрь, пока мы с вами прямо тут на морозе обниматься и плакать не начали, — я шутливо подтолкнул их к стеклянным дверям кафе и развернулся в сторону ДОСААФ.
Возле входа в серое здание я на секунду остановился, чтобы перевести дух. Мазнул взглядом по потертой, но всё еще внушительной вывеске — Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту. ДОСААФ.
Само название отдавало духом тех сумрачных и в то же время славных времен, когда вся огромная страна могла шагать в ногу, как один человек. В стенах ДОСААФ ветераны или мастера спорта ковали из сопливых мальчишек настоящих стальных мужиков. Там учили водить грузовики, прыгать с парашютом, без промаха стрелять, работать с рациями и профессионально калечить людей руками и ногами. В свое время это была мощнейшая военизированная структура — если бы Родина вдруг свистнула, этот «клуб по интересам» мог бы в предельно сжатые сроки выставить десятки миллионов обученных штыков.
Сейчас же… краска на фасаде облупилась, по толстому стеклу парадной таблички побежала уродливая трещина, но какая-то внутренняя мощь былой эпохи в здании всё равно неуловимо присутствовала.
Я толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. В нос сразу же ударил запах сгоревшего пороха и оружейного масла. Видимо, стрелковый тир в подвале всё еще продолжал функционировать.
— Куда? — остановил меня раскатистый окрик.
Я обернулся. В застекленной будке на входе сидел здоровенный мужик одетый в меховую безрукавку. Назвать его обычным словом «вахтер» язык как-то не поворачивался. В голове у меня крутилось куда более подходящее, монументальное слово «Страж».
— Я… я к председателю, — стараясь говорить уверенно, ответил я.
— Зачем?
— Из администрации я, — меня снова выручал мой язык без костей и природная наглость. — Насчет военно-патриотического кружка для детей-сирот. Вам же позвонить должны были.
— Значит, звонили? — прищурился мужик.
Я уверенно кивнул.
— Из администрации?
Я кивнул еще раз.
— Тогда по коридору налево. Увидишь зал номер три, вот следующая дверь — его кабинет.
— Спасибо большое.
Я двинулся по гулкому коридору. Проходя мимо открытых дверей зала номер три, я заглянул внутрь: на матах возились и потели крепкие подростки лет по пятнадцать-семнадцать. Одни остервенело лупили подвешенные боксерские мешки, другие молча, с пугающей жестокостью, катались в партере по полу, отрабатывая удушающие.
На следующей двери красовалась солидная табличка: «Председатель. Генерал-майор Зимов Ю. И.».
Да блин! Я-то, наивный, рассчитывал, что там сидит какой-нибудь пыльный, проворовавшийся кабинетный чиновник-функционер, которому я просто и элегантно предложу на лапу за решение моей криминальной проблемы. А тут — целый, мать его, генерал, пускай даже и майор!
«Ладно, — мысленно выдохнул я, собирая нервы в кулак, — генералы в наше время тоже очень разные бывают. Вдруг договоримся». Я дважды постучал в дверь.
— Войдите! — рявкнул из-за двери настоящий командный бас.
Я нажал на ручку, открыл дверь… и застыл на пороге. Не повезло. Генерал оказался… настоящим генералом, а не паркетным штабистом. Его лицо словно было отлито из бронзы, нос орлиный, а взгляд соколиный. Густые кудри были абсолютно седыми, а в узловатых пальцах дымилась папироса «Беломорканал».
Я понял, что крупно попал! Тут уже не то, что о помощи в разборках просить, тут бы просто ноги унести, пока за самозванство не пристрелили на месте!
— Вы по какому вопросу? — генерал выпустил густое облако дыма и уставился на меня.
— Я… — я лихорадочно думал, что же соврать. — Меня… из администрации…
— Представься по форме! — оборвал мои блеяния Зимов.
Я невольно вытянулся по стойке «смирно» и громко отрапортовал:
  
— Юрисконсульт Маньков!
Генерал на секунду задумался, а затем его суровое лицо неожиданно просветлело.
— А-а-а… От Бориса Степановича?
— Э-э-э… да… — осторожно подтвердил я, вообще не понимая, кто такой этот Борис Степанович, но хватаясь за него как за соломинку. — Точно так. От Степановича.