Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Степан говорил настолько уверенно, что я немного успокоился. Но всё-таки внутри предательски екнуло, когда из темноты к нам медленно подкатил внушительный джип «Гранд Чероки» цвета серого металлика.
Из салона неспеша вышли два совершенно типичных, словно сошедших с карикатур, братка. Широкие штаны, туфли с длинными острыми носами, короткие кожаные куртки и коротко стриженные, почти бритые затылки. На массивных шеях тускло поблескивали в желтом свете единственного уличного фонаря толстые золотые цепи.
  
— Здаров, мужики! — крепко пожал мне руку первый. Тот, что был явно помоложе. На вид ему было от силы лет двадцать, но при этом шея у него была раскачана так, словно принадлежала племенному быку.
Второй оказался намного старше, на вид около сорока. Он не был таким спортивным и накачанным, скорее просто крупным, круглым и слегка заплывшим жирком.
— Добрый вечерочек, пацаны, — он по-свойски, с показным радушием приобнял сначала меня, а потом и Степана. — Говорят, вы тут тачилу продаете?
— Продаем, — уверенно ответил за меня Степан, причем таким тоном, будто эта «Чайка» была его безраздельной собственностью.
— Ну так мы глянем? — басом поинтересовался молодой «бык».
Я молча подошел к воротам гаража и широко распахнул створку:
— Проходите. Смотрите на здоровье.
Когда они зашли внутрь, я вдруг заметил, что в салоне тонированного «Чероки» на заднем сиденье остался еще один силуэт. Странная ерунда: приехали смотреть машину вместе, а один почему-то остался сидеть в джипе.
Заметил эту фигуру в джипе и Степан. Я вопросительно выгнул бровь. Степан лишь одними губами беззвучно произнес:
— Спокойно. Рудик гарантировал.
Но одно дело — чьи-то там устные гарантии, и совсем другое — когда какой-то мутный тип остается сидеть у тебя прямо в «тылу». Я глубоко вдохнул морозный воздух, усилием воли заставляя себя расслабиться.
В гараже покупатели уже начали осмотр.
— Ну, ничего так лайба, — прогудел молодой. — Че просишь?
Цену Степан Рудику уже обозначил. Но такова была обязательная церемония уличной торговли — цифру нужно было озвучить лично.
— Четырнадцать прошу, — ответил я.
— Четырнадцать? — картинно скривился «бык». — Чет дороговато.
Браток постарше тут же поддержал напарника:
— Ну да, ну да. Свет сделаешь нормальный?
— Это всё, что есть, — я показал на одинокую желтую лампочку под потолком. — Но могу еще переноску дать.
— Давай.
Я размотал шнур, подключил переносную лампу в защитной металлической сетке и протянул ее молодому.
И тут началось настоящее представление. Они принялись методично нарезать круги вокруг машины, словно эксперты-криминалисты. Молодой светил переноской, чуть ли не носом водя по металлу и пытаясь найти хоть какие-то вмятинки-царапинки. Старший тем временем с головой залез под монументальный капот массивного ГАЗ-14, что-то там высматривая. Они театрально цокали языками, громко рассуждая про чудовищный расход бензина этого восьмицилиндрового монстра, придирались к малейшим потертостям на обилии хрома, стучали по колесам и тыкали пальцами в подтеки масла.
Этот дотошный спектакль длился не меньше получаса. Они давили авторитетом, вздыхали, и в итоге всё-таки выбили из меня скидку в две тысячи баксов. Ну как выбили — я изначально для себя решил, что отдам дедовское наследство за десятку.
Ударив по рукам на двенадцати тысячах, я окончательно расслабился. В голове четко оформилась простая и логичная мысль: настоящие кидалы бы не стали торговаться так яростно. Беспредельщики легко бы согласились и на изначальные четырнадцать тысяч, ведь платить свои кровные они всё равно не собирались. А раз эти так отчаянно бьются за каждую сотку — значит, деньги у них реальные, и сделка пройдет ровно.
— Ну что, завтра поедем в комиссионку оформляться? — спросил я.
— Тебе надо время терять? — вопросом на вопрос ответил старший.
Он достал из-под куртки пухлую барсетку, расстегнул молнию и небрежно продемонстрировал мне солидную котлету баксов.
— Мы прямо на месте рассчитаемся, — добавил он. — А ты нам просто доверенность выпишешь. Генеральную.
Этот вариант был, конечно, похуже, чем полное официальное переоформление. Но меня он, в принципе, устраивал. Оставалось только одно существенное «но»: на улице стоял уже поздний вечер.
— А нотариуса мы где сейчас найдем? — усомнился я. — У вас что, есть на примете круглосуточные?
— У нас круче, братан, — хохотнул молодой бычара. — У нас свои есть.
— И где он находится? Куда ехать? — насторожился Степан.
— Да никуда ехать не надо. Он прямо в машине сидит, — отмахнулся старший.
— В вашей машине⁈ — я искренне удивился такому сервису.
— Ага, — довольно осклабился младший. — Айда.
Мы вышли из гаража на морозную улицу и направились к «Чероки». Старший подошел к джипу и широко распахнул заднюю дверь. В полутьме просторного салона сидел маленький сморщенный старичок в потертом пальто, поразительно похожий на гнома. Он зябко ежился от холода.
— Добрый вечер, молодые люди, — скрипучим голосом поздоровался он.
— Дедуля, нам доверенность оформить надо, — скомандовал старший. — По-быстрому.
Нотариус достал свою папку с документами и раскрыл ее.
— Паспорт владельца машины, — сухо произнес он, и я протянул ему свой документ.
Нотариус принялся заполнять бланк доверенности прямо на коленке. Света от тусклого салонного плафона мне не хватало, чтобы в деталях прочесть, что именно за бумаги он там оформлял.
Через минуту старичок протянул мне шариковую ручку и скрепленные листы.
— Ну вот, всё готово. Можете подписать.
Я молча взял бумаги в руки, развернулся и направился обратно в сторону гаража.
— Эй, ты куда? — окликнул меня старший.
— Прочесть… — бросил я через плечо.
— Слышь, ну ты че в натуре время тянешь? — искренне возмутился молодой. — Подписал, бабло получил, и разбежались!
— Не беспокойтесь, я быстро, — ответил я, стараясь не нагнетать обстановку.
Я зашел в гараж, положил документы на широкий капот «Чайки» и взял в руки включенную переноску. Первый документ оказался стандартной генеральной доверенностью с правом продажи и передоверия. Я быстро пробежался глазами по строчкам — всё было в норме, мои данные и данные машины указаны верно. Но! В стопке имелась еще одна бумажка. Расписка в получении денег. С юридическими формулировками там тоже всё было хорошо. Однако мой наметанный глаз тут же зацепился за одну крошечную, но критически важную деталь.
— Вроде же всё нормально? — спросил подошедший сзади Степан, заглядывая мне через плечо.
— Нормально, да не очень, — хмуро отозвался я.
Я вышел из гаража и снова подошел к сидящему в джипе дедку. Братва напряженно замерла.
— С доверенностью всё нормально, — спокойно произнес я. — Но вот в расписке есть одна проблемка.
— Какая еще проблемка? — вместо нотариуса встрял старший, недобро прищурившись.
— Смотрите, — я ткнул пальцем в нужную строчку. — Здесь не указана валюта…
— Ты че придираешься? — тут же быканул молодой, делая шаг ко мне. — Какая еще валюта?
— Здесь просто написано: «двенадцать тысяч», — пояснил я.
— Ну так мы и договорились на двенадцать штук, — заявил старший, скрестив руки на груди.
— На 12 тысяч долларов США, — твердо поправил я, не отводя взгляда от старшего братка. — Тут так и указано в тексте: «получил сумму двенадцать тысяч». И дальше — за какой автомобиль: «Чайка» ГАЗ-14, госномер, кузов, всё верно. Но не указано самое главное — что это доллары. А вообще надо вписать сумму в рублях по курсу…
Старший, которого мои юридические тонкости явно начали утомлять, сжал кулаки. На его лбу вздулась вена.
  
— Хорош мне тут мозги крутить! — рявкнул он, делая шаг вперед. — Тебе деньги нужны или нет⁈
— Деньги нужны, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — И нужны именно доллары. Ровно двенадцать тысяч, как мы договорились. Если я сейчас подпишу эту доверенность и эту расписку, вы, по этой бумаге, мне дадите двенадцать тысяч. Но рублей. А чисто юридически машина уже будет ваша. И ничего я потом никому не докажу. Сделка — это четкие договоренности, а не понятия.