Звоните Манькову! Дилогия (СИ)
— Договорились, Степан, — я убрал картонку во внутренний карман.
Старушки, на мою радость, замерзли и разбежались по своим берлогам. Я потянул на себя тяжелую дверь подъезда и начал неспешно подниматься по выщербленным бетонным ступеням, как вдруг услышал голоса. Разговаривали на площадке между первым и вторым этажом.
— … он на тебя заявление написал, понимаешь? — донесся недовольный, давящий бубнеж дяди Миши. Того самого участкового, который только недавно выдоил из меня последние деньги.
— И что? — голос Люды прозвучал на удивление ровно. Ни капли страха или заискивания. Спокойна как весь советский флот.
— Как это «что»⁈ — искренне возмутился мент, явно задетый ее непробиваемостью. — Я как должностное лицо отреагировать должен! Сигнал поступил!
— Ну, раз должен — то реагируй, — всё так же флегматично парировала соседка. Раздался чирк колесика зажигалки. — Сигналь куда положено.
— Ты в тюрьму захотела⁈ — начал расходиться дядя Миша, теряя терпение и переходя на хриплый, угрожающий лай. — Я ведь могу и ход бумаге дать! А потом…
Ровно в этот момент я поднялся на лестничную клетку.
Картина маслом. Участковый в своей мешковатой форме и нелепой ушанке нависал над Людой, пытаясь задавить ее милицейским авторитетом и габаритами. Соседка, в шелковом голубом халатике, прислонившись спиной к обшарпанной стене, лениво выпускала дым в потолок. Услышав мои шаги, дядя Миша оборвал свою тираду и обернулся. Зыркнул на меня тяжелым, злым взглядом. Узнал «клиента».
Двадцатилетний Олежка сейчас бы стушевался, опустил глаза в пол и серой мышью прошмыгнул мимо, от греха подальше. Именно такой реакции участковый от меня и ожидал. Но я вернулся из 2026 года явно не для того, чтобы оправдывать чужие ожидания.
— Что за шум? — я остановился на площадке и тепло улыбнулся соседке. — Надеюсь, до драки не дойдет?
Люда выпустила тонкую струйку дыма и усмехнулась в ответ:
— А может, и дойдет.
— Ну, у вас как бы весовые категории немного разные, — хмыкнул я.
— Смотря в чем, — парировала Люда. — Если меряться в сером веществе, то…
— Ты чего влез? — торопливо и грубо перебил ее дядя Миша. — Куда-то шел? Ну и иди себе мимо.
— Да я переживаю…
— Мал еще переживать! — рявкнул мент.
— У народа двери тонкие, — я проигнорировал его выпад. — Особенно у одиноких бабулек. Готов на стольник поспорить, что они сейчас как раз ушками к дверям прильнули и очень внимательно слушают.
Дядя Миша слегка стушевался, но попытался сохранить лицо:
— И что?
— Да ничего. А еще трудящиеся дома после работы отдыхают. Зачем им ваши коррупционные беседы слушать?
— Какие еще беседы⁈ — участковый аж поперхнулся.
— Нелицеприятные. С явным уголовным оттенком. Да еще о том, как вы Люду прессуете на лестничной клетке — запускать дело, не запускать… Плохо о вас подумать могут, дядя Миша.
— Плохо подумать⁈ Обо мне⁈ — начал звереть мент.
— Да. Вы же этих старушенций знаете. Жаловаться начнут. Куда следует.
Дядя Миша затравленно повертел головой, бросив взгляд на соседские двери. Попытка давления на девчонку происходила при прямом свидетеле, который почему-то совершенно его не боялся. Опупевший от безнаказанности участковый об этом как-то не подумал. Он решил резко сменить тактику с наезда на «дружелюбие».
— Слушай, — он повернулся к Люде. — Может, к тебе домой зайдем?
— Ага. Сейчас, — Люда стряхнула пепел. — Может, тебе, дядь Миш, еще и поляну накрыть? С выпить-закусить?
— Ну-у-у… — участковый мгновенно подобрел, предвкушая халяву.
— А почему бы и нет?
— Вас жена дома ждет. Узнает, что выпивали на работе — заругает.
Взгляд дяди Миши заметался. Он снова уперся в меня, но я всем своим видом показывал, что уходить никуда не собираюсь.
— Ладно. Хорошо, — процедил участковый, понимая, что сегодня ловить нечего. — Но ты запомни, дело серьезное. Надо решать.
— Решим, дядь Миш, не переживай, — кивнула она.
Участковый зачем-то козырнул, приложив руку к ушанке, и грузно потопал вниз по бетонным ступеням.
Людка дождалась, пока хлопнет входная дверь подъезда. Потом достала из сумочки бело-зеленую пачку тонких ментоловых сигарет «Vogue».
— Угощайся.
— Слушай, бросай ты эту гадость, а? Сморщенное лицо и желтые зубы — это точно то, что тебе нужно?
Люда удивленно фыркнула, выпуская дым, пахнущий мятой:
— Ты чего, студент? Морали мне читать будешь?
— Нет. Не буду, — я пожал плечами. — Ты сама умная. Всё прекрасно знаешь. Лучше скажи, этот кровосос в погонах чего к тебе прицепился?
Люда перестала улыбаться. Она вдруг шагнула чуть ближе, прищурилась сквозь сигаретный дым и начала очень внимательно всматриваться в мое лицо. Словно пыталась найти там привычного робкого соседа и не находила.
— Студент… ты какой-то другой стал, — задумчиво протянула она. — Изменился. Сильно.
Я не стал пускаться в философские объяснения. Просто протянул ей руку.
— Меня Олег зовут.
Она с удивлением посмотрела на мою раскрытую ладонь, поколебалась секунду, а затем ответила на рукопожатие. Неожиданно крепко и уверенно для девушки в таком гламурном прикиде.
— Да знаю я, что Олег, — хмыкнула она.
— Так чего дядя Миша от тебя хотел? — я решил не слезать с темы.
— Да так… — она отмахнулась свободной рукой. — На чекушку срубить хотел. Как обычно.
— Не сходится, Люда. Он про какое-то заявление упоминал. Кто-то на тебя бумагу накатал?
Людка резко изменилась в лице. Веселая Снегурочка мгновенно исчезла, уступив место ощетинившейся, как еж, девчонке. Она с силой впечатала тлеющий окурок в обшарпанную стену, размазывая пепел по краске.
— А твое какое дело? — огрызнулась она. — Шел домой — ну и иди.
— Я юрист, — ответил я, игнорируя ее выпад. — Могу помочь.
Люда замерла. Несколько секунд она смотрела на меня так, словно из раковины на кухне вдруг вылезла говорящая лягушка в галстуке. А потом запрокинула голову и совершенно искренне, громко рассмеялась. Эхо ее звонкого смеха заметалось по всему гулкому подъезду.
— Юрист⁈ Ты⁈ Помочь⁈ — отсмеявшись, она смахнула с ресницы выступившую слезинку. — Это типа ты… вопросы решаешь?
— Не совсем так, — я даже не улыбнулся, оставаясь абсолютно монументальным в своей серьезности. — Я не «решаю вопросы». Я оказываю квалифицированную правовую помощь.
Господи, ну вот почему у меня до сих пор нет визиток, а⁈ Сейчас бы полез во внутренний карман помятой куртки и широким, красивым жестом вытащил… На плотной льняной бумаге, с богатым золотым тиснением, как это было жутко модно у первых коммерсантов в те времена. И чтобы по центру крупным, солидным шрифтом: «Юрисконсульт Маньков». Эффект был бы просто сногсшибательным!
Но визитки у меня пока не было. Приходилось вывозить исключительно на харизме и профессиональной наглости.
— Смейся сколько влезет, — невозмутимо продолжил я, давая ей отхихикать свое. — Но факт остается фактом. Дядя Миша — ленивый боров. Просто так, по своей инициативе, он бы с теплого места не встал и к тебе не приперся. Значит, бумажка на тебя реально легла ему на стол, и теперь ему придется по ней работать. Вопрос — от кого заявление? Бабки снизу накатали телегу за аморальный образ жизни?
Смешинки в глазах Люды мгновенно погасли. До нее наконец дошло, что я не пытаюсь склеить ее неуклюжими студенческими подкатами, а говорю строго по делу. Люда долго смотрела на меня. Взвешивала. Я видел, как в ее душе борются привычка никому не доверять и острая необходимость с кем-то поделиться проблемой. Видимо, моя непоколебимая уверенность все-таки перевесила.
Она коротко мотнула головой в сторону своей приоткрытой двери:
— Заходи, юрист.
— Я Олег! — напомнил я, но в квартиру зашел.
Квартирка Люды разительно отличалась от нашей с мамой убогой хрущевки. Тяжелые портьеры, импортный двухкассетник на полированной тумбе, мягкий ковер на полу. По меркам девяносто второго года — настоящий дворец!