Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

И главный вопрос заключался даже не в моей личной безопасности. Вопрос был в жизнях моих близких. За широкую генеральскую спину Зимова мою семью не спрячешь. Людям Евгения ничего не стоит проследить, куда я езжу ночевать. Узнают адрес, подождут в темной подворотне и встретят кого‑нибудь из моих «девчонок», когда они будут возвращаться вечером домой. Одно это леденящее душу предположение мгновенно выбило из меня всю спесь.
  
Эх, зря я так самонадеянно бахвалился перед Николаем Петровичем полчаса назад. «Законы буксуют, звоните Манькову», ага. Рекламщик хренов. Супермен местного розлива. Надул щеки перед пенсионером, а как столкнулся с реальным хищником – тут же зубы обломал.
Я с силой потер лицо руками, окончательно принимая решение.
Если бы на кону стоял какой‑нибудь по‑настоящему солидный куш – жирный кусок госсобственности, завод, ну или хотя бы пара десятков миллионов, – я бы, может, еще и полез в бутылку. Попытался бы выстроить хитрую схему, нанял бы охрану, рискнул. Потому что в бизнесе большой риск должен перекрываться сверхприбылью. Но ради кучи облупившихся кирпичных гаражей с ржавыми висячими замками класть свою голову на плаху? И подставлять семью?
Увольте. Я пас.
  
Глава 25
 
Я собирался с мыслями, чтобы перезвонить Николаю Петровичу и наотрез отказаться от дела. Мне нужно было придумать вескую причину… или, наоборот, ничего не придумывать. Можно ведь не изворачиваться, а сказать всё как есть: извините, мужики, но эти ребята мне просто не по зубам, ищите себе «решалу» совсем другого калибра.
Хотя я отчетливо понимал – местной гаражной интеллигенции серьезную крышу не найти ни за какие коврижки. У них банально нет на это денег. Сожрут их. Вот как есть, с потрохами сожрут, вместе с их боксами. Печально, конечно, несправедливо, но я с этим поделать ничего не могу. Своя шкура и безопасность семьи мне всяко дороже.
Я уже выстроил в голове четкий план разговора и даже мысленно подобрал слова, но как только протянул руку к аппарату, телефон залился резкой трелью сам.
Я машинально снял трубку.
– Юридическое агентство «РеалLex», слушаю…
Аленка тут же оторвалась от своих бумаг и посмотрела на меня с нескрываемым возмущением. В ее взгляде так и читалось: «Ничего не попутал, начальник? Тут вам вообще‑то солидная типография „Принт‑Сервис“, а не чья‑то юрфирма!»
– Олег? – вдруг раздался в трубке звонкий, радостный девичий голос.
– Да, – я мгновенно сменил казенный тон на радостный.
– Привет! Это Катя!
Вот это да! Я чуть не подпрыгнул на месте. Позвонила! Сама! Эх, генералу Зимову за это надо не просто ящик, а два ящика самого лучшего коньяка поставить! Организовал свидание так организовал! Впечатлил я, видимо, девушку вчера основательно, раз она сама решила проявить инициативу.
– Катя, привет! Рад тебя слышать! – расплылся я в улыбке.
Аленка закатила глаза к потолку и выразительно вздохнула. Мол, мы тут, вообще‑то, серьезным бизнесом занимаемся, работа кипит, а этот всё романы на рабочем месте крутит.
– Прости, что отвлекаю в рабочее время, – чуть смущенно произнесла Катя, – но у меня к тебе есть одно предложение.
– Да‑а‑а? – заинтригованно протянул я. – Интересно, какое же?
– Я тут подумала… Скажи, ты любишь балет?
Балет? Если в этом мире и существовало что‑то, что я ненавидел больше, чем наглых бандосов вроде Евгения Владимировича, так это мужиков в обтягивающих колготках, манерно прыгающих по сцене. Но как, скажите на милость, об этом сказать Кате? Такой неземной и воздушной? Она же мгновенно сочтет меня за неотесанного мужлана, которому чуждо всё прекрасное.
– Да, – тем временем оживленно продолжала девушка. – У меня мама билеты достала на «Щелкунчика» на сегодняшний вечер. К нам «Кремлевский балет» с гастролями приехал, представляешь⁈ А мама пойти не сможет, у нее планы поменялись. И… составишь мне компанию?
Я на секунду зажмурился. Щелкунчик, блин!
– Конечно! – с максимально искренним, прямо‑таки щенячьим энтузиазмом выдал я в трубку. – Обожаю балет! С огромным удовольствием схожу вместе с тобой!
– Здорово! Тогда договорились! – радостно защебетала она.
Мы проговорили еще пару минут о каких‑то милых пустяках, условились встретиться вечером прямо у входа в Драматический театр, и я бережно положил трубку. На моем лице блуждала совершенно дурацкая улыбка.
– Так, господа соучредители. Я сегодня вечером иду в Драмтеатр, – торжественно сообщил я переглядывающимся Сереге и Аленке.
Сергей уважительно присвистнул и отложил ручку:
– Вообще‑то, Олег, «Кремлевский балет» – это очень круто. Событие года. Билетов туда днем с огнем не достать, спекулянты втридорога продают.
– А у Кати откуда‑то есть… – самодовольно ответил я.
В этот самый момент входная дверь без стука приоткрылась, и в кабинет заглянула Людка.
– Здрасьте… Извините, мне бы Манькова… – начала она, заглядывая в помещение, но тут же увидела меня и расплылась в широкой улыбке: – О, привет, Олежка!
У Аленки за столом едва не случился припадок. Катю она, конечно, в глаза еще не видела, но вот Люда, стоящая сейчас в дверях, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Даже в строгом, наглухо застегнутом деловом костюме она выглядела настолько сногсшибательно, что Серега машинально стянул с носа очки и принялся тщательно протирать стекла краем свитера, чтобы рассмотреть это явление природы во всех деталях.
Я поднялся со стула, почувствовав неладное.
– Здравствуй… Ты чего приехала? Что‑то с сестрами стряслось⁈
– С кем? – не сразу поняла Люда, а потом отмахнулась: – А, нет! Всё в порядке. Мы с ними сходили уже в ДК… и я решила, что хватит мне дома сидеть. Пора выходить на работу и оформляться официально.
– Да почему пора‑то? – искренне удивился я. – Время же еще есть…
– Мне дома скучно, – пожала она плечами.
– А у нас тут, думаешь, обхохочешься⁈ – процедила Аленка, смерив гостью взглядом с ног до головы.
Я мгновенно понял, что этот зарождающийся женский конфликт надо гасить на корню, причем срочно. Я и так сегодня Аленке со своими телефонными «зазнобами» и балетами глаза порядочно намозолил.
Я быстро прошел к двери, взял Люду под локоток и увлек ее за собой в коридор ДОСААФ.
– Мы куда? – удивилась она, едва успевая перебирать ногами на каблуках.
– Ко мне, – бросил я на ходу.
– Так вы же вроде здесь сидели, в этой комнате.
– Годы летят, мы растем и меняемся, – философски заметил я. – Теперь лично у меня – другой офис.
– Растешь? – усмехнулась Люда. – Или в подвал переехал?
– Расту‑расту. Скоро этажи выкупать начну. Но ты мне лучше вот что скажи, работница года: ты как решила к генералу Зимову зайти? Просто дверь с ноги откроешь и скажешь: «Здрасьте‑здрасьте, я Любочка, помните меня? Я готова выйти на работу».
Люда, поднимаясь за мной по лестнице, фыркнула:
– Ну а как надо? Зайти к нему в кабинет и стриптиз на столе станцевать?
– Вообще не то, – я покачал головой. – Хотя… приз‑стриптиз… – я задумчиво пожевал губами, на ходу прокручивая в голове хитрые варианты того, как бы нам эффектнее подать ее повторное появление перед генеральским взором.
Подойдя к двери, я нажал на ручку, распахнул створку и галантно пропустил Люду вперед. В кабинет уже успел вернуться Толик. Едва дверь открылась, он, не поднимая головы от каких‑то бумаг, начал возбужденно тараторить:
– Олег, я тут к Степану сходил, братву проведать. Короче, Степа притащил оружие и…
Тут Толик поднял глаза, осекся на полуслове и замер, увидев, что я вошел не один. Уличный пацан мгновенно испарился, и на его месте материализовался «светский лев». Толик торопливо, одним элегантным движением застегнул свой малиновый пиджак, гордо выставив напоказ блестящие золотые пуговицы.
  
– Добрый день, фрау‑мадам! – он выдал обворожительную улыбку. – Рады вас видеть в нашей скромной обители.