Мой грязный эксклюзив (СИ)
— Признавайся, — прорычал он мне в губы, обжигая дыханием. Его пальцы на моем затылке сжались чуть сильнее. — Какой у тебя ник в «VelvetRoom»?
Мое сердце пропустило удар.
Я сглотнула, чувствуя, как краска стыда заливает щеки.
Если он узнает… если он поймет, кто именно оставлял те грязные комментарии под его видео…
Я промолчала, упрямо сжав губы.
— Молчишь? — Виктор тихо, грудно рассмеялся, и этот звук отдался вибрацией в моей собственной груди. — Гордая.
Он отстранился на полшага, его глаза хищно блеснули в неоновом свете.
Музыка стала жестче. Басы запульсировали с новой силой. Баженов поднял руки и медленно, не разрывая со мной зрительного контакта, расстегнул пряжку своего ремня.
Звук лязгающего металла эхом отдался в моей голове.
Он потянул толстую черную кожу из шлевок, и этот жест был настолько откровенным повторением того самого видео, что у меня подкосились ноги. Я приоткрыла рот, жадно хватая воздух, пока он наматывал ремень на свой татуированный кулак.
— Я ведь читаю комментарии, Карина, — его голос стал низким, хриплым, пробирающим до костей. Он сделал шаг ко мне, поигрывая кожаным хвостом ремня. — Некоторые из них… очень вдохновляют.
Глава 6
Его танец сводил меня с ума.
Это была изощренная пытка ритмом и трением. Баженов не снимал с себя одежду, не распускал руки, он просто двигался об меня, заставляя наши бедра сталкиваться в такт тяжелому, вибрирующему биту. Тонкий шелк моего вечернего платья казался теперь издевкой — он совершенно не защищал от жара, исходящего от его тела, и от твердости, которая раз за разом настойчиво упиралась мне в низ живота.
Я тяжело дышала, чувствуя, как между ног собирается предательская влага, делая каждый мой вдох рваным.
— Значит, ты узнала трек, — низко, с хрипотцой произнес Виктор, склоняясь к самому моему уху. Его горячее дыхание обожгло кожу, а татуированная рука плавно, почти невесомо скользнула по моему бедру, останавливаясь на талии. — Узнала мои движения. Ты смотришь мои видео, Карина Игоревна?
Я стиснула зубы, не в силах выдавить ни слова. Признаться в этом было равносильно тому, чтобы добровольно снять с себя корону «взрослой, серьезной женщины» и встать перед этим двадцатишестилетним наглецом на колени.
— И ты молчишь, — в его голосе зазвучала откровенная, порочная насмешка.
Музыка стала жестче. Виктор сделал резкий, глубокий выпад бедрами вперед, впечатываясь своим твердым, пульсирующим пахом прямо в мой живот. Я судорожно выдохнула, цепляясь побелевшими пальцами за его широкие плечи. Мои ноги задрожали. Между бедер стало до боли, до одури горячо. Я хотела его прямо сейчас, здесь, на полу этой чертовой VIP-комнаты.
Он прекрасно видел, что делает со мной. Его глаза в полумраке неонового света казались черными, хищными, полными абсолютной власти.
— Какой у тебя ник в VelvetRoom, Карина? — его пальцы скользнули с моей талии на спину, вычерчивая дразнящий узор вдоль позвоночника сквозь тонкий шелк. — Наверняка что-то строгое. Леди Босс? Или, может, Светлая Львица?
Я зажмурилась, чувствуя, как щеки заливает краска. Мое молчание только раззадоривало его.
— Я ведь читаю все комментарии, знаешь? — бархатно продолжил он, покачивая бедрами и заставляя меня прогибаться в пояснице. — Там такой зоопарк. Девочки готовы душу дьяволу продать за одно мое слово. Китти99 хочет от меня детей. Темный Ангел умоляет показать лицо.
Каждое его слово сопровождалось новым, медленным толчком, от которого у меня перехватывало дыхание. Я была на грани. Мой хваленый самоконтроль трещал по швам.
— Но есть одна… — Баженов вдруг остановился. Его голос понизился до вибрирующего, густого баритона, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки размером со слона. — Моя самая любимая. Моя персональная муза.
Мое сердце пропустило удар.
— Сладкая грешница, — произнес он, смакуя каждую букву.
Меня словно ударило током. Я широко распахнула глаза, уставившись на его идеальные, чуть приоткрытые губы. Он не знал. Он, черт возьми, не знал, что говорит это ей. Что SweetSinner прямо сейчас стоит перед ним, дрожа от похоти и сгорая со стыда!
— Она пишет такие вещи, Карина, — его татуированная рука медленно скользнула по моей шее, большой палец слегка надавил на горло — тот самый жест из видео! — Что у меня член встает колом от одного только текста. Она описывает, как я завязываю ей глаза. Как связываю руки. Как заставляю стоять на коленях, пока она не сорвет голос от стонов.
Мое лицо горело так, словно я засунула голову в духовку. Меня буквально подтряхивало от смеси ужаса, возбуждения и адреналина.
— Она знает, чего хочет, и не боится быть грязной, — Баженов наклонился, обжигая поцелуем мою шею прямо над пульсирующей веной. — Я бы всё отдал, чтобы узнать, кто она. Чтобы воплотить каждую ее больную фантазию в жизнь.
Я убью Риту. Я расчленю ее и закопаю на заднем дворе фитнес-клуба.
— Виктор… — выдохнула я, пытаясь отстраниться, потому что мои ноги окончательно перестали держать вес.
Но он не позволил. Одним резким, сильным движением он перехватил меня за талию и развернул спиной к себе. Мои руки инстинктивно уперлись в тяжелую бархатную портьеру, закрывающую стену.
— Что, Игоревна? Слишком откровенно для твоих нежных ушей? — хмыкнул он мне в затылок.
В следующее мгновение его большая, жесткая ладонь бесцеремонно задрала подол моего платья… вверх по моим бедрам, сминая дорогую ткань на моей талии.
Холодный воздух кондиционера мазнул по обнаженной коже, но я горела изнутри. Мои ладони судорожно вцепились в тяжелую бархатную портьеру. Я пыталась сделать вдох, но кислород просто не доходил до легких.
Его жесткие, длинные пальцы скользнули по моей ягодице, обрисовали контур кружевных стрингов и уверенно нырнули между ног, прямо к источнику моего пульсирующего, постыдного жара.
Виктор хрипло, удивленно выдохнул мне в шею.
— Твою мать, Карина… — его голос сорвался на рык. Он провел пальцами по влажной ткани белья, которое уже насквозь пропиталось моими соками. — Ты же просто течешь. Строишь из себя недотрогу, рассказываешь мне про Риту и свои принципы, а сама мокрая насквозь только от того, что я рядом постоял.
— Заткнись, — простонала я, откидывая голову назад, прямо на его плечо.
Он грубо, но безумно возбуждающе провел большим пальцем прямо по моему клитору сквозь влажное кружево. Меня прошило током, бедра инстинктивно подались назад, навстречу его руке.
— Заткнуть меня? — усмехнулся он, больно прикусив мочку моего уха. — А может, мне лучше заткнуть тебя?
Резкий звук разрываемой ткани оглушил меня. Он не стал церемониться с бельем — просто порвал тонкие стринги одним безжалостным рывком и отшвырнул их куда-то в темноту комнаты. Следом раздался металлический скрежет расстегиваемой молнии на его брюках и уже знакомый, отрезвляющий, но такой желанный шелест фольги.
Баженов подготовился. И от этой мысли у меня окончательно сорвало предохранители.
Его широкая, твердая как скала грудь снова впечаталась мне в спину. Одна рука железной хваткой легла на мое горло — не перекрывая кислород, но давая четко понять, кто здесь главный, а вторая скользнула на мой живот, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.
А затем он вошел.
Длинно, глубоко, с влажным, непристойным звуком заполняя меня до самых краев.
Из моего горла вырвался несдерживаемый, громкий стон, который потонул в тяжелых басах играющего трека. Я выгнулась дугой, вжимаясь лицом в мягкий бархат портьеры. Господи, как же это было хорошо. Как же мучительно, до одури идеально. Он был огромным, горячим и таким пульсирующим, словно был создан специально для того, чтобы разрушить мою хваленую жизнь до основания.
— Какая же ты тугая, блядь, — прорычал Виктор, начиная двигаться.