Багровая смерть (ЛП)

Магда заговорила с места позади него:
— Пожалуйста, оставь это в покое, Сократ. Анита довольна, правда?
Я кивнула.
— Хорошо. Я оставлю это, пока мы в воздухе. Но у меня возникнут вопросы, возникнут вопросы, когда мы приземлимся.
— Когда приземлимся, — повторила она.
Сократ оглянулся на нее.
— Что с тобой?
— Ты когда-нибудь летал с Анитой? — спросил Дев.
— Нет.
— А я летал; поверь мне, все хорошо.
Натэниэл сказал:
— Она в порядке, Сократ, обещаю.
— Пожалуйста, не заставляйте меня много думать об этом, — проговорила я.
Сократ поднял руки, как бы говоря «хорошо», и откинулся на спинку сидения. Домино сидел рядом с ним, наблюдая за мной своими красно-желтыми огненными глазами. Они были гораздо экзотичнее глаз золотых тигров, даже сине-карих глаз Дева. Черный клан никогда не мог сойти за людей с такими глазами цвета пламени.
Итан, сидящий за Домино, смотрел на меня мягкими серыми глазами. Они тоже были тигриными на человеческом лице, но цвет, как у золотых тигров, помогал ему сойти за человека. Хотя я узнала, что они похожи на глаза тигра, глаза всех тигров клана, которые у них былиот рождения, функционировали больше как человеческие. Это означало, что им не нужны очки по рецепту, чтобы читать, или смотреть вдаль, как в случае Мики со его постоянно кошачьими глазами. Они выглядели как глаза тигра, но функционировали скорее, как экзотические человеческие. Пока Мика не признал необходимости в очках, а я никогда не спрашивала тигров кланов, как они видят. А если не спрашивать, то и знать неоткуда. Волосы Итана были платиновым блондом с высветленными серыми прядями, или скорее темными прядями, а также от кудрей спереди к затылку тянулась темно-красная полоса. Это была не талантливая работа с краской, а естественный окрас. Он был частично белым тигром, который придавал его волосам белый цвет и более бледный оттенок кожи, но синий тигр смешался с белым, добавляя в волосы серые пряди, а красная полоса принадлежала клану красных тигров. Физически никак не выражалось, что в нем присутствовал еще и золотой тигр. Он получил эту форму после того, как встретил меня. Но он всегда мог перекидываться в три формы; теперь у него была еще и четвертая. Если бы он был из клана черных тигров, то начисто смел бы всех их. Его мать была из красного клана, его отец из белого. Но каким макаром затесался синий и золотой, никто не знал. Оба родителя должны были быть чистокровными с красного и белого кланов, соответственно. Но не думаю.
Итан посмотрел на меня в ответ:
— Анита, тебе что-то нужно?
Я моргнула и сказала, очень спокойно:
— Многие кланы тигров подталкивали меня начать серьезно встречаться с тобой, потому что в тебе большинство родословных.
Рука Дамиана немного сжалась вокруг наших рук с Натэниэлом. Как будто он боялся, что я что-нибудь не то ляпну. Я не планировала этого. Рука Никки осталась нейтральной на моей ноге, как будто он знал, что этого не случится или его не парили чувства Итана; и то и другое с ним было верно.
Итан кивнул.
— Я помню, это был способ для тебя не выбирать между кланами, а выйти сразу за несколько. Мое смешанное наследие, из-за которого ни один из красных кланов не захотел со мной спариваться, внезапно стало достоянием.
— Я знаю, что вырастивший тебя клан относился к тебе как к дерьму, — сказала я.
— Ты спасла меня, — сказал он с улыбкой.
— Мне жаль, что после того как я спасла тебя, моя танцевальная карточка была переполнена для романтики, которую ты бы хотел, но я видела, как Нильда целует тебя на прощанье на стоянке. Я не думала увидеть ее такой счастливой. Вообще-то я думала, она слишком сумасшедшая, чтобы встречаться. И рада, что ошибалась, и что вы нашли друг друга, — сказал я.
Итан улыбнулся той улыбкой, которая у вас появляется, когда вы впервые влюбляетесь.
— Все древние вермедведи немного того, но Нильде просто нужна любовь и парная терапия.
— Вы отправились на парную терапию, как только начали встречаться? — спросил Сократ, поворачиваясь на своем кресле, чтобы уставиться на другого мужчину.
 
— Она была в списке для обязательной терапии, или ее бы сняли с охраны. Это напугало Нильду, и я предложил походить с ней, если это поможет, и через какое-то время это превратилось в парную терапию.
Сократ покачал головой.
— Ты должен был хотеть пережить с ней все дерьмо, или ты просто лучше, чем я. Когда моя жена попросила о терапии, я ответил отказом.
— Она была на парковке, целуя тебя на прощанье. Она простила тебя?
— Нет, она меня бросила. Думаю, я хотел, чтобы она ушла, когда только стал оборотнем. Я думал, что был опасен для нее и нашего сына, и затемгруппа гиен в ЛА была безумно жестокой. Только когда попал сюда, я подумал, что у меня есть работа и жизнь, которая не поставила бы их под угрозу.
— Тебе повезло, что она ждала, пока ты одумаешься, — сказал Каазим.
— Очень повезло, — согласился Джейк с сиденья рядом с ним.
— Она не ждала. В смысле она встречалась. У нее были серьезные отношения с одним парнем, когда я попросил ее попробовать начать сначала.
— Тогда тебе вдвойне повезло, — сказал Каазим. Джейк только кивнул.
— Да, повезло. Вы видели ее: она красивая и могла получить любого, кого пожелала бы. Я не заслуживаю ее после всего, через что ей пришлось пройти.
— Я рада, что ты чувствовал себя достаточно безопасно, чтобы привезти ее и вашего сына в Сент-Луис, — сказала я.
Сократ улыбнулся мне.
— Я тоже.
— Когда ожидается пополнение? — спросила я.
— Скоро, и мы только что узнали, что это девочка.
Отовсюду раздалось улюлюканье. Фортуна произнесла с задних сидений, где сидела рядом с Эхо:
— Это замечательно чувствовать себя в безопасности, чтобы иметь семью.
Я вспомнила, как Син сказал, что Фортуна говорила с Натэниэлом о том, чтобы стать мамой его ребенка. Последовал всплеск ревности, которую я не часто испытывала.
Ревность переросла в гнев, что было моим обычным проявлением любых негативных эмоций. Рука Дамиана сжалась, но на этот раз Никки наклонился ближе, проводя рукой вверх по моему бедру. Этобыло не сексуально, больше — утешительно, но он расстегнул свой ремень безопасности, чтобы сделать это, таким образом, внезапно, оказалось, что я смотрю ему в лицо с расстояния достаточно близкого для поцелуя. Я знала, что он ощущает мои эмоции, но не мысли. Что, по его мнению, заставило меня ревновать?
Под натиском противоречивых эмоций умиротворение стало рассеиваться. Внезапно, я забеспокоилась, испугалась и… Проклятье, если при мысли о том, что у Натэниэла будет ребенок с кем-то другим, я чувствую подобное, то, что это говорит обо мне, о нас? При том, что Фортуна была нашей общей любовницей. Это было хорошим и практичным решением для всех, так почему же у меня в голове и сердце это не кажется таким уж хорошим и практичным?
Натэниэл наклонился и нежно поцеловал меня в щеку. Это заставило меня повернуться и посмотреть на него. Я поняла, что он получает не только мои эмоции, но иногда и мысли. Сколько он получил прямо сейчас? Внезапно, у меня в горле забился пульс, в груди сжалось, но это был не страх полетов. Не-а, паника относилась к ребенку, но была не той, что обычно. Я сидела в ванной, пристально смотрела на тест на беременность и молилась, чтобы он оказался отрицательным. У меня даже был один ложно-положительный результат, когда я заполучила всех своих внутренних зверей. Но глядя в глаза Натэниэла с расстояния в несколько сантиметров, я внезапно кое-что поняла. Я действительно хотела иметь ребенка от него и Мики. С Микой такой возможности не было… потому что за несколько лет до нашей встречи, он сделал вазэктомию… Но Натэниэл и я могли. Просто до этой секунды я не знала, что хотела этого. Блядь, это было чертовски плохой идеей.
Натэниэл подарил мне улыбку, которая озарила все его лицо. Он просто светился счастьем. А это означало, что он точно знал, о чем я думаю и чувствую. Черт возьми, черт, черт.