Багровая смерть (ЛП)

У Томми ушла секунда, чтобы понять, что что-то не так, а затем рука, которой он меня держал, начала иссыхать, будто я воткнула невидимую соломинку ему под кожу, а он стал просто упаковкой сока. Он попытался разжать свою хватку, но не смог, и крикнул:
— Что ты делаешь?
— Обороняюсь, — ответила я, и голос мой прозвучал отстраненно, умиротворенно, потому что пить его было приятно — так много энергии.
— Барнаби, помоги мне!
Барнаби хотел было рвануть к нам, но Натэниэл вскочил ему на спину и вогнал в грудь нож. Мужчина издал невнятный звук и двинул Натэниэла локтем, пытаясь сбросить его со своей спины, а значит, в сердце Натэниэл не попал. Он нанес еще один удар ножом, и на этот раз Барнаби повалился на пол вместе с ним на своей спине.
Теперь кричал Томми — его тело покрывалось трещинами, словно он находился в пустыне и его истощало палящее солнце, но то было не солнце и не зной, а всего лишь я. Я понятия не имела, находился ли кто-то поблизости, чтобы услышать эти крики, но не смогла бы остановиться, даже если бы захотела, потому что как только я прекращу от него питаться, он освободится и развернется, чтобы помочь Барнаби разобраться с Натэниэлом. Натэниэл все еще наносил ему колющие удары, пытаясь добиться смертельного, а Барнаби боролся изо всех сил. Я не могла допустить, чтобы к бою присоединился еще один тренированный мужик, и Натэниэл проиграл. Так что я смотрела в глаза Томми и наблюдала за тем, как иссыхает его кожа, пока она не стала походить на дубленую, и он все еще кричал — крик стал выше и жалобнее, но я не имела права на жалость. Жалость могла нас убить.
Натэниэл, шатаясь, поднялся на ноги, он был в крови и тяжело дышал, но второй мужчина не встал. Натэниэл победил. Мы выжили, потому что он убил Барнаби. Я посмотрела на высохшую оболочку, которая некогда была мужчиной — я медленно его убивала. Сильная рука, обхватившая мое запястье, теперь была всего лишь костями, покрытыми пергаментной кожей. Она даже больше не ощущалась, как рука, и, тем не менее, я кормилась от самой сути его жизненной силы. Остановись я сейчас, то могла бы вернуть украденную энергию, и он исцелился бы, но я не хотела, чтобы он исцелялся. Мы боролись за собственные жизни. Томми прожил ненамного дольше Барнаби.
Голос у Натэниэла был хриплым, словно это он кричал:
— Можно освободить твое запястье? К тебе безопасно сейчас прикасаться?
— Нет, — ответила я, и проглотила жизненную силу, полученную у мужчины, стоявшего передо мной. Я загнала свою жажду питаться, питаться и питаться обратно в темную коробку своей души, и Томми сломанной куклой повалился на пол.
Натэниэл потянулся и одной рукой освободил мне правое запястье. Во второй он все еще держал окровавленный нож. Ощущение свободной руки было приятным, но магия по-прежнему была на месте — она все еще блокировала меня. Я потянулась и самостоятельно освободила свое второе запястье. Как только контакт с кандалами прекратился, я тут же услышала всех своих — каждая метафизическая связь вновь была со мной. Натэниэл снова был там — яркий, как еще одно бьющееся сердце. Я закачалась, словив исходящий от Дева ужас, а Дамиан вернулся к жизни внутри моей головы, словно кусочек меня самой, об утрате которого и не подозревала.
Натэниэл потянулся ко мне, но уронил свою покрытую кровью руку, так и не прикоснувшись ко мне.
— Я снова могу тебя чувствовать.
— Вытри руки об его свитер, — предложила я, жестом указав на иссохшую оболочку у наших ног, лежавшую рядом с кровавым месивом нашей второй жертвы.
Натэниэл опустился на корточки, вытер об свитер руки и нож, а затем снова встал.
— Он все еще кричит.
— Я его не слышу.
— Я слышу.
— Дай мне нож. — Он отдал мне его без возражений. Я опустилась на колени и теперь могла расслышать высокий, пронзительный писк. Он остался бы там, живой, может, навечно. Обсидиановая Бабочка использовала свою силу, чтобы наказывать своих подчиненных, оставляя их в каменных гробах до тех пор, пока не пожелает простить их и вернуть обратно. Я воткнула нож в сухую, словно бумага, кожу, в районе нижней части грудной клетки, провернула лезвие резко вверх и внутрь пока не почувствовала густоту сердечной массы. Большая часть остальных внутренностей ссохлась, как и кожа, но сердце все еще было там, почти такое же плотное и живое, как обычно. Я вгоняла лезвие в этот пульсирующий источник жизни до тех пор, пока крики не стихли.
 
Я встала и протянула нож обратно Натэниэлу. Он покачал головой.
— Нет, пусть он останется у тебя. Я слишком долго возился, прежде чем убить вон того. Ты бы сделала это одним ударом. Я пока не особо хорош в обращении с ножом.
— Это придет с практикой, — сказала я.
Он кивнул. Я опустилась на колени, чтобы вынуть из кобуры пистолет Томми и отдать его Натэниэлу, когда по ступеням спустилась Родина — так тихо, что мы вообще ее не услышали. В руке у нее был «глок», и держала она его очень уверенно. Иногда все могло бы быть хорошо, если бы не было так плохо. Блядь.
  
82
 
Она смотрела на нас, улыбаясь, и, наконец, рассмеялась:
— А вот и я, пришла вас спасать, но вам, похоже, это не нужно.
— Зачем тебе нам помогать? — спросил Натэниэл.
— Потому что Леди Сука — не наша Злая Королева.
— И ты думаешь, что это я?
Она посмотрела на нас, затем на тела на полу.
— Может, я и слабо разбираюсь в том, как быть хорошей, однако не думаю, что вот так.
Тут не поспоришь, так что я и не пыталась. Просто сняла пистолет с убитого, и вместе с запасным магазином передала его Натэниэлу. Если собираетесь грабить тела, берите и дополнительные патроны. Глок никогда не был в списке моих фаворитов. Он просто не ложился мне в ладонь как надо. Натэниэл автоматически проверил его, чтобы убедиться, что магазин полный. Приятно видеть, что он внимателен.
— Спасибо, что позволила мне увидеть, как ты кормилась на ней, Анита. Я сыта по горло этой бледной сукой.
Я посмотрела в эти черные глаза, так похожие на глаза ее брата, и поняла.
— Я как-то умудрилась прокатить тебя, когда прокатила твоего брата.
— Да, и единственный, кто мог это сделать, была сама Королева Тьмы. Я знала, что мы последовали не за той преемницей.
Я не стала спорить. Я месяцами спорила с народом, что не являюсь преемницей Матери Всей Тьмы. Глупо было продолжать это дело, так что я перестала. Мне это не нравилось, но я могла прекратить строить из себя ту девушку, которая слишком рьяно протестовала. Я забрала пистолет у второго трупа, несмотря на то, что рукоять была скользкой от крови. Может, Натэниэл и не убил охранника с первого удара, но он нанес ему достаточно повреждений, раз тот не потянулся за оружием, а по моим меркам это была серьезная победа.
Нужно было пошевеливаться. У Родины был с собой рюкзак с военными ботинками, которые мне подошли, когда я надела их с толстыми носками, и черная толстовка с капюшоном, чтобы натянуть ее поверх ночнушки. Я изо всех сил старалась не обращать внимание на то, как сильно я продрогла, пока не оделась, а затем я, наконец, позволила себе дрожать. У Родины также нашлась запасная толстовка с капюшоном для Натэниэла.
Держа короткий меч в одной руке, она повела нас вверх по ступеням. Свой пистолет она сунула в кобуру и предупредила, что нужно соблюдать тишину, и мы последовали за ней, когда я сказала:
— Нам нужен Дамиан.
— Нам повезет, если мы вытащим отсюда вас двоих. Он все еще с бледной сукой и двумя ее слугами.
— Мы не можем бросить его, — возразил Натэниэл. Должно быть, он думал о Дамиане, потому что вампир стал звучать громче в наших головах. Мысленно он просил нас уйти, обещая встретить нас в Уиклоу.
— Он говорит уходить. Догонит нас в Уиклоу, — сказал Натэниэл.
— Поддерживаю, — улыбнулась Родина.
Мне удавалось не думать о Домино, пока я не увидела Родриго — он ждал нас в коридоре, возле лестницы. Сразу после этого мои тщательно расставленные приоритеты развалились. Родина встала между нами.