Багровая смерть (ЛП)

Молодой зарычал на своего напарника, и рычание это было слишком низким, чтобы исходить из его худощавой груди. Он был в хорошей форме, но это была форма человека, который еще не достиг скачка роста, и уже никогда его не достигнет.
Молодой поднял клинок, который выдрал из груди Домино, и он не производил впечатление чего-то магического. Он походил на короткий меч, вот только лезвие было почти пирамидальной формы, и… Эта штука казалась тяжелее короткого меча, и была странной формы. Я попыталась смотреть на оружие спокойно, стараясь ощутить в нем магию, а не пялиться на кровь Домино на его поверхности. Если смотреть на него с клинической токи зрения, я больше не заору… наверное.
Тот, что сидел на мне, пошевелился, и я приготовилась перехватить руку с иглой.
— Подойди и помоги мне удержать ее.
Позади меня послышался какой-то шум. Молодой глянул в ту сторону.
— Если не хочешь, чтобы я убил и этого тоже, нам надо убраться от сюда до того, как он нападет.
— Тогда помоги мне с ней.
Я хотела обернуться, чтобы глянуть на Итана, но он был всего лишь без сознания. Если они сказали правду, конечно, а после того, что они сотворили с Домино, причин лгать у них не было. Я сосредоточила свое внимание на двух мужчинах, которые могли навредить мне. Все остальное может подождать. Я молилась за Итана, за саму себя и за Домино, хотя знала, что он мертв. Мертвым молитвы уже ни к чему — они нужны живым.
— На этот раз тебе не победить, Анита Блейк. — Это сказал молодой, теперь он стоял надо мной. На лице у него не было морщин, он выглядел лет на семнадцать, но его глаза… они походили на две темные пещеры.
Позади меня снова послышался негромкий звук. С таким звуком нож двигается внутри плоти, но вряд ли это был он. Нападавшие находились передо мной, Итан был там один. Спокойно, мне нужно успокоиться, нужно подумать.
— Вы знаете мое имя, но я не знаю ваших.
Молодой улыбнулся:
— Я Родриго, а это — Хэмиш.
— Не называй ей наши имена.
— Почему нет? Она никому не расскажет.
Они дали понять, что убьют меня — не здесь и не сейчас, но меня не отпустят, чтобы я могла поделиться информацией. Так почему же не убить меня прямо здесь? Может, я успею дотянуться до оружия прежде, чем они убьют меня или вырубят? Тот, что был покрупнее, посильнее навалился мне на талию.
— Забудь об оружии. Тебе до него не дотянуться, — предупредил он.
Он был прав. Мне не хотелось это признавать, но он был прав.
— Чего вам надо?
— А «почему» тебе не интересно? — спросил Родриго.
— Что «почему»? — переспросила я.
— Почему мы это делаем? Зачем убили их? И почему не убили тебя?
— Нет, я не собираюсь спрашивать у вас ничего такого.
— Почему нет? — спросил он и улыбнулся, словно понял иронию.
— Потому что это мне не поможет.
Он посмотрел на меня своими пещероподобными глазами. Я знала только одного человека с такими глазами, и это был серийный убийца — один из самых стремных людей, которых я когда-либо встречала. Это дало мне понять, с чем я имею дело, и, могу поспорить, психопат прятался за этим юным лицом и с радостью убивал людей.
— Ого, как практично с твоей стороны.
— Ты понятия не имеешь, насколько практичной я могу быть, Родриго.
Родриго заливисто рассмеялся, откинув голову назад.
— Это завуалированная угроза? Неужели ты думаешь, что когда-нибудь сможешь мне навредить? О, такого оптимизма я не слышал уже веками.
— Не дразни ее, — велел Хэмиш.
— А какая разница?
— В глаза ей посмотри и поймешь.
Родриго встал на колени рядом с нами — его колено уперлось мне в руку, я отдернулась. Он попытался придавить ее, но я продолжала отодвигаться. Он нахмурился так, словно я была шкодливым ребенком.
— Ну же, Анита, ты должна понимать, что не сможешь сбежать. Мы тебя зафиксируем, и Хэмиш сделает тебе укольчик.
— Я в курсе, — сказала я.
— В таком случае, с твоей стороны не очень-то практично бороться с неизбежным, не так ли?
— Полагаю, что нет.
— Но ты все равно будешь сопротивляться, верно?
Я лежала, глядя на них снизу вверх. Здоровяк был как груз на моей талии и животе. Забавно, если бы у меня сейчас был секс, мужчина не казался бы мне настолько тяжелым, но в других обстоятельствах я понимала, насколько меньше я была по сравнению с большинством мужиков. Мне никуда не деться, пока он сидит на мне вот так, но мне и не нужно было перемещать его. Мне просто нужно было не дать ему вколоть мне то, что было в шприце. Если удастся оттягивать все это достаточно долго, то есть надежда, что подоспеет кавалерия — мне просто нужно дать им как можно больше времени.
 
— Ага, я в любом случае буду сопротивляться.
— Нам нельзя убивать тебя, но мы можем причинить тебе боль. Если ты вынудишь нас удержать тебя силой, то тебе это не понравится — я воспользуюсь этим, как предлогом, чтобы причинить тебе боль.
— Почему-то я не удивлена, — буркнула я.
— Он будет наслаждаться, причиняя тебе боль, — предупредил Хэмиш.
— Верю.
— Не отдавай себя на его милость, Анита Блейк.
— Я не в его милости. Ты же здесь, Хэмиш.
— Не жди от меня защиты от Родриго. Это было бы смертельной ошибкой, — предостерег он, и говорил он серьезно, но счастливее от этого не стал. И вновь я унюхала разлад в их рядах.
— Принято к сведению, — ответила я.
— Я люблю причинять людям боль, — сказал Родриго.
— Ты любишь убивать людей, — поправила я.
— И это тоже, но мне доставляет удовольствие медленная смерть. В противном случае я бы ударил твоего любовника в сердце, а не в легкое.
Мне не удалось сохранить нейтральный взгляд. Это заставило его улыбнуться.
— О, тебе это чертовски не понравилось. Давай уже, Хэмиш. Я знаю, какие милые пустяки прошепчу ей на ухо.
— Тогда держи ей руки и прекрати забалтывать нас обоих до смерти.
— О, когда речь заходит о тебе, то мне уже не до разговоров, старый друг. — Нечасто услышишь настолько враждебное поминание старого друга.
— Он только что пригрозил тебе, — заметила я.
— Так и есть, — подтвердил Хэмиш.
— Родди, не думаю, что он тебя боится. Верно, Хэмиш?
— Я никого не боюсь, — отозвался тот.
— Даже Родди, или особенно его?
— Почему мы позволяем ей вот так трепаться? — спросил Хэмиш.
Родриго насупился и выглядел при этом, как раздраженный подросток, готовый топнуть ногой и нажаловаться маме.
— Не знаю.
— Держи ее, — велел Хэмиш, и говорил он это всерьез, ну так и я была серьезна. Я воспользовалась ступнями, ногами, каждым дюймом нижней части своего тела в попытке отпихнуть его. Я не тешила себя надеждой, что реально сброшу его, я просто хотела предотвратить укол — это было моей целью. Не позволить им вколоть мне эту неведомую хрень и оставаться в номере до тех пор, пока не подоспеет подмога.
— Держи ее! — рявкнул Хэмиш.
Родриго наклонился, чтобы зафиксировать одно из моих запястий, но я врезала ему ладонью под подбородок, и это заставило его замешкаться. Он попытался ударить меня в ответ, но мне каким-то чудом удалось поставить блок свободной рукой, что еще больше вывело его из себя.
— Прекрати извиваться!
— Извиваться — это один из моих лучших талантов, — парировала я.
— Это все равно произойдет. Не сопротивляйся!
— Пошел ты сам знаешь куда!
— Только если это причинит тебе боль.
— Сомневаюсь, что ты настолько одарен.
Он зарычал, и энергия его зверя затанцевала на моей коже. Я вдохнула ее, как знакомый одеколон, но он закрылся слишком быстро. Я не смогла определить запах — такой уровень контроля над энергией был поистине редким, но, опять-таки, он был из Арлекина. Из числа тех, кто пересек целый мир, тех, кого мы еще не нашли или перестали искать. Мы своим велели быть дома и оставить мир в покое. Если переживу эту хрень, мы изменим свою политику.
Родриго прижал одно из моих запястий своим коленом и убедился в том, что мне было больно, но мне причиняли боль и похлеще, даже недавно, и я знала, что как только они вынесут меня в отключке из этого номера, то в конце концов мне будет куда больнее. Другую руку он держал ладонью, а мое запястье было придавлено его коленом и рукой. Я знала, что все кончено, но продолжала изо всех сил ерзать свободными частями тела. Хэмиш навалился мне на грудь, и это фактически пресекло движения моего корпуса, а если бы он продолжил давить и дальше, то пресек бы и мое дыхание. Он вогнал иголку мне в руку, и я не могла этому помешать. Я закричала, и Родриго отвесил мне такую оплеуху, что на секунду у меня перед глазами вспыхнули звезды. Когда зрение прояснилось, я уже начала ощущать тепло.