"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Взвёлся, вложил новый гарпун и развернулся к берегу. Нырнул, зависнув над колышущимся «лесом». И прицелился в виднеющийся крупный валун.
Руку дёрнуло отдачей, гарпун молнией метнулся к выбранной цели.
Да!
Ну-ка ещё раз? И я по очереди расстрелял оставшиеся «боеприпасы».
Что сказать? Конечно, попадания приходились далеко не в центр «мишени». И деревянный наконечник, даже из такого твёрдого дерева как каменное на настоящем камне не оставлял отметин. А жаль, так бы можно было бы прикинуть радиус рассеивания.
Но, по прикидкам, отклонение с пяти-шести метров не превышало ладони. С тех же пяти метров, в ту «мелочь», что здесь называли «крупной рыбой» стрелять не буду.
Но в тунца, точно не промахнусь!
Ну что, дело за линём, и… подходящей погодой? Чёрт побери, неужели жизнь изгоя для меня скоро кончится⁈
* * *
Погода ухудшалась прямо на глазах. Только-только я вылез из воды, довольный результатами, только-только вытряхнул воду из ушей и даже не успел ещё поделиться радостными известиями с Каналоа, как ветер усилился настолько, что разговаривать на берегу стало затруднительно, высоко над головой полетели в океан сорванные листья и целые ветки, а дальше, в океане, за пределами небольшого пятачка прям под берегом, покатились здоровенные тёмные валы, все в шапках белой пены. Похоже, вот мы и дожили, до настоящей «ярости духов»!
— Ладно, боец, пошли домой, — объявил я помощнику. — Ближайшие дни на берегу нам делать нечего.
На следующий день ветер вновь поменял направление, и наш южный склон уже перестал находиться на подветренной стороне острова.
Вот теперь-то я увидел, что может тут стихия по-настоящему! Дом наш, раскреплённый меж стволов деревьев трещал так, что временами становилось страшно — не унесёт ли его к чёрту на кулички? Но я успокаивал себя тем, что для этого, придётся вырвать с корнем как минимум два толстенных дерева.
Вырывать два дерева не пришлось.
Всё случилось в середине третьего, по-настоящему штормового дня. Мы сидели в хижине — а куда деваться, когда деревья вокруг раскачиваются как сумасшедшие, и ливень хлещет тугими струями, делая видимость околонулевой.
Каналоа опять впал в ступор, и, похоже, мысленно молился. Я просто валялся на топчане, разглядывая потолок и прокручивая перед мысленным взором предыдущие встречи с будущей добычей. Прикидывал наиболее выгодные ракурсы, прогонял порядок действий.
Что меня насторожило — сам не понял. Просто в какой-то момент тело вдруг, словно само, подорвалось с лежанки. Я ещё успел схватить помощника за руку и рванул в завешенный циновкой дверной проём с такой прытью, что порвал нафиг все завязки, удерживающие нашу «дверь».
В следующую секунду, толстенное дерево, служившее дальней от склона опорой конька крыши, бесшумно стало клониться от склона. И потянуло за собой весь наш домик!
В считанные секунды, на моих глазах, наш многодневный труд, из вполне себе крепкой хижины, превратился в груду обломков.
Долбаное дерево! Ведь к нему крепилась не только крыша, ведь ещё и середина балки, на которую опирался пол была накрепко привязана к нему, а сейчас этот высокий и надёжнейший на вид ствол, вывернуло вместе с корнями и обрушило, проламывая кроны и мелкий подлесок.
И только сейчас я будто отмёрз. В сознание ворвался рёв бури — это не дерево падало бесшумно, бесшумно же складывая нашу хижину. Это просто мозг за несколько дней привыкший к бушующему урагану «отключил» слух. Следующим пришло осознание, что нас заливает ливнем.
— Так, боец, здесь оставаться нельзя. Мы с тобой не терминаторы, и на таком ветру с дождём долго не протянем.
Я оглянулся на Каналоа. Парень, явно впав в ступор, уставился расширившимися глазами на кучку бамбуковых щепок и комок листьев под ногами, что только что защищали нас от всей этой непогоды.
— Очнись, Каналоа, — дёрнул его за руку.
Ноль эмоций!
— Боец Каналоа!
Если бы не подействовало, потом точно залепил бы оплеуху. Но распускать руки не пришлось, парень перевёл на меня взгляд, в который возвращалась осмысленность.
  
— Пошли, — мотнул я головой.
— Куда?
— А какие варианты? — я нашёл в себе силы хмыкнуть. — Пойдём, осчастливим нашим обществом твою зазнобу.
— Так там же… — он указал на груду обломков, похоронившую весь наш скраб.
— Пошли уже, — мотнул я головой. — Ливень не вечен. Кончится, попробуем достать, что осталось.
— Там же рыба!
— Пошли! Здоровье у нас тоже не вечное, и сомневаюсь, что тут умеют воспаление лёгких лечить.
* * *
К домику Фефуя добрались уже ближе к вечеру. Уставшие, мокрые, продрогшие, грязные как две чушки — хоть джунгли и выстланы толстым ковром осыпавшейся листвы, но пока шли по склону падали не раз.
Фефуй встретил нейтрально — пришли и пришли. Мы за последнее время и так его приучили к неожиданным визитам.
Его жена опять начала ворчать. А вот Инина обрадовалась.
Нет, она, конечно, сначала изобразила смущение и даже вроде как нахмурилась… а потом я поймал быстрый, заинтересованный взгляд… на Каналоа!
Ну, слава богу!
— Дочь, видишь, мужчины пришли уставшие, — снизошёл отец семейства, — разжигай-ка очаг.
— Вот что, Фефуй, — перешёл я к делу, после того как чуть обсушились, да сжевали по печёной бататине. — Придётся нам у тебя немного пожить.
За лицом отца семейства было интересно наблюдать. Он то хмурился, видимо от мысли что придётся делить дом с парой непонятных мужиков, то наверно вспоминал, кто ему приносит рыбу.
— Ладно, ладно, — подмигнул ему я, — все договорённости остаются в силе. И это… — я кивнул в сторону «спальни», — поможем тебе тут чутка обустроиться. А то спишь в грязи, куда это годится?
Я видел, что отец Инины хотел было что-то ответить, как вдруг…
— Здесь он, здесь! — долетел снаружи радостный голос. — Я же говорил! Теперь никуда не денется!
В первое мгновенье я даже не поверил в происходящее — чтоб кто-то из местных решился в такую погоду сунуться на улицу? Да ещё на ночь глядя.
Но в следующий миг я уже действовал — рефлекторно проверил ножны на голени и метнулся к двери.
Вот только меня опередили.
Ибо уже в дверях я чуть не налетел на пару копий, уставившихся мне в лицо и грудь. Бежал бы безогляднее — насадился бы как жук!
— Здравствуй, Скат, — раздался спокойный и такой знакомый голос.
За спинами двух воинов державших копья — не «пацанов», вполне возрастных, с пятью-шестью «трофеями» на ожерельях — стоял Ата, собственной персоной.
— А я сразу понял, что этот Фефуй ему помогает, — чуть ли не писался от избытка эмоций давешний «пузан», тот, которого я тогда здорово напугал «несуществующим» кинжалом.
Ата соизволил обратить на него внимание, попросил:
— Расскажи-ка ещё раз.
В домик Фефуя набилось куча народу: Ата, трое воинов, «земляной дедушка» и уже упомянутый пузан. Ещё как минимум двух воинов и нескольких мужиков клана земли я засёк снаружи, но им места внутри уже не нашлось.
Фефуя, его жену, Фе, и конечно Инину загнали в дальний угол «спальни»
— Я и говорю, — торопясь и сбиваясь, начал тараторить пузан, — этот — он ткнул в сторону Фефуя, — часто стал менять рыбу.
— Дальше, — кивнул, не сводя взгляда с меня Ата.
Сук… мысленно выругался я, ведь знал же, что спалится…
— А потом этот, — теперь палец пузанчика смотрел на меня, — принёс своим братьям рыбу, которую был должен за то, что побил Эруэру.
Ата поморщился, видимо припоминая, про что идёт речь.
— Дальше.
Кстати, рыбу я отдал не братьям. Не хватало чтоб те потом заявили, что ничего не было. Рыбу я передал через старейшину. Выбрал не самые крупные тушки и отдал.
— А рыба-то порченная была! — расплылся в улыбке пузан.
— И что? — нахмурился отец войны.
— Как что? Она была такая же, как та, что Фефуй выменивал!