"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— … Я плыву, пока мне не станет совсем плохо, — продолжал Семис, — а ты, выходит…
— Не выходит, Семис, — подал голос я, отвлёкшись на миг от его сестры. — Каналоа не терпит «плохо». Каналоа живёт в этом «плохо». Он просто привык и уже не обращает внимания.
Я взглянул на молчащего, уставившегося куда-то вдаль, помощника и подумал, что для него «хреново» — это фон жизни, в отличии от Семиса с Тиарой. Брата с сестрой конечно, назвать мажорами язык не повернётся, но у Каналоа, в отличие от них, жизнь — куда как хуже. Была и есть. А ещё, он совершенно не боится умереть. И почему-то мне бесконечно доверяет.
Тренька шла к концу ‑ ученики, как я видел, упахались. Я и сам понырял, сопровождая парней. Наконец Тиара заявила, что больше не может, и отправилась на берег — греться, сушиться и, я надеюсь, переодеваться.
— Скат, — подошедший Семис говорил очень тихо. Думаю, не только Тиара, но и вынырнувший метрах в десяти от нас Каналоа его не слышал. — Скат, теперь ты можешь рассказать?
— О чём?
— О том, что сказал нам перед тренировкой. О новой касте.
Блин… Я тяжко вздохнул, несколько мгновений рассматривал простодушное лицо одноногого парня. Потом, мысленно махнув рукой, решил, что всё равно, рано или придётся рассказать.
— Понимаешь, Сем, у нас с твоим батей возникли… как бы сказать? Разногласия.
— Я это уже понял, — кивнул Семис, продолжая смотреть на меня выжидательно.
Эх-х-х…
— И я думал, ты вернулся в свою касту. В касту земли.
Я молча покачал головой.
— То есть… — Семис говорил с огромными паузами, словно в его голове в этот момент проходил напряжённый мыслительный процесс. — То есть ты… большую рыбу… такую, как поймал тогда… Ловить будешь?
Чёрт. И вот что, сказать? Или отшутиться? Пауза затягивалась. Уже и Тиара на берегу засуетились, пытаясь привлечь внимание брата, типа: «Мы домой-то идём?»
— Буду, Сем, — не отрывая взгляда от глаз приятеля, я коротко кивнул. — Только не такую, а… больше.
Глаза одноногого на миг расширились, видимо он представил это «больше».
— Ясно, — коротко кивнул парень. Сейчас он совсем не напоминал восторженного и немного наивного ученика. Сейчас он стоял передо мной вполне собранный и серьёзный, и о чём-то напряжённо размышлял.
Наконец и Семис выбрался на берег. Отвязал ласту, отдал Каналоа, утвердился на костылях…
— Скат, — Семис оглянулся на меня через плечо. — Если ты… Если и правда получится то, что ты задумал… Ты ведь возьмёшь меня с собой? За большой рыбой?
— Конечно, Семис…
* * *Я попрощался с Тиарой и Семисом. Пришлось пообещать девушке к следующему занятию сделать ласты — она тоже хотела плавать как мы. Тему её внешнего вида больше ни я, ни она не поднимали. Она, видимо потому, что реально упахалась, всё-таки плаванье, это довольно непривычная нагрузка для сугубо сухопутного человека. Я, потому что решил лишний раз не бередить.
— Ну что, матрос, — подмигнул я Каналоа, — как насчёт спуска на воду, одного… малого десантного?
В ответ — только пожатие плечами.
Пока шли туда, где оставили плот, я решил затронуть важную тему.
— Слушай, Каналоа. Я конечно тронут, что ты так на меня надеешься. Но давай ты не будешь загонять себя в ноль, даже на тренировках? Нет, я понимаю, не подходя к краю, собственные границы не сдвинуть, но всё же… Я не могу контролировать тебя всё время, есть ещё Семис, теперь вот Тиара стала нырять. Я боюсь, что когда тебе будет реально нужна помощь, я этого не увижу.
Парень покосился на меня странным взглядом.
Некоторое время мы шли молча. А потом он спросил:
— А как понять, что уже… этот, край?
— Ну, — я пожал плечами, — у меня, к примеру, начинают неметь конечности. В смысле — ноги. Стопы. И пожалуйста, — прорвало вдруг меня, — если решишь лезть в воду без меня, даже до этого не доводи! Мало ли что.
Каналоа опять покосился на меня.
— А что мне делать в воде одному?
И в голосе я расслышал удивление.
Плот в лягушатник мы припёрли уже хорошо за полдень. Перекусили принесённой с собой рыбой, Каналоа сходил за веткой бананов.
«Эх, — вздохнул я, — ща бы батата печёного, а то всё рыба да рыба… И лепёшечек просяных! Нагрянуть что ль вечером к Фефую, а то они, небось, волнуются там. Ещё бы, такой источник дохода потерять!»
Спуск нашего «корабля» прошёл буднично — ни тебе оркестра, ни бутылки с шампанским… Хм, боюсь, толстостенная бутылка разнесла бы наше плавсредство в дребезги, не хуже снаряда!
Мы вытащили плот на мелководье в самом дальнем углу лягушатника, и он закачался на довольно-таки сильной волне.
Кстати! Как я плотно его не увязывал, а всё равно, на волне плот «дышал». И вдоль прогибался, ну это понятно — бамбук он более-менее гибкий, и поперёк.
— Запрыгивай, — мотнул я головой помощнику, пока сам пытался удерживать плот.
После и сам поднялся. В смысле — втянул свою тушку на брёвна. Сообразить тут какие-нибудь мостки что ль? Или хотя бы бревно вкопать, чтоб было к чему приваливаться? Впрочем, я тут же себя оборвал — не стоит. Я ведь не хочу афишировать наличие у себя плавсредства?
Пока я осматривался, пока осматривал плот — а он ушёл в воду не сильно больше середины брёвен — значит, запас грузоподъёмности есть, Каналоа схватился за весло, и…
— Ну и как этим грести, Скат? — повернул он ко мне возмущённое лицо.
Пожалуй только то, что относилось к его прежней жизни воина — всё что связано с оружием и с лодкой — вызывало у обычно индифферентного парня эмоции.
Он стоял на одном колене, уперев его среднее бревно, лицом вперёд, удерживая двухметровое весло так, как держат каячное. И более чем метр бамбукового шеста возвышался над ним.
— А ты попробуй, — ухмыляясь, предложил я.
А что? Пусть попробует. Надо было предложить ему сделать и привычный для местных короткий весло-гребок, и посмотреть, как он при помощи его сдвинет с места довольно-таки инертную тушку плота. Который, несмотря на длину, из-за несимметричной гребли, ещё и гулять по курсу будет.
Каналоа послушно стал грести…
— Я же тебе говорил, лопасть надо делать шире! — не оборачиваясь, но с явным осуждением кинул он мне через плечо.
Я подождал примерно минуту, пока парень буруня воду с одной стороны — длинное весло не так удобно перекидывать с борта на борт — пытался отплыть от берега.
— Так мы сегодня куда-нибудь поплывём? — решил я поддеть его посильнее. — А то ты гребёшь, гребёшь, а толку чуть…
— Скат, ну я же тебе говорил… — в голосе Каналоа мне почудились нотки обиды.
— Лан, салага, — проговорил с ленцой, тоном старого «солёного» морского волка — ну не смог отказать себе в удовольствии, — дай-ка батька покажет…
Видать, я снова умудрился удивить бывшего воина, лицо у него было, когда я принимал весло — соответствующее.
— Сам на корму, — показал я взглядом.
— Зач… — он не закончил вопроса, натолкнулся на мой взгляд и перебрался назад.
Чего я не учёл, так это то, что намокнув — нас не заливало, но волна и брызги от безуспешной гребли Каналоа сделали своё дело — так вот намокнув, бамбук стал нереально скользким! Блин, придётся озаботиться каким-нибудь настилом. Или циновку пожёстче сверху закрепить. А то, неровен час — и экипаж потеряем. В полном составе!
Ну-с… Как говорилось в одном фильме: «Давненько не брал я в руки шашечек!»
Я уселся спиной вперёд, прямо задницей на мокрые брёвна. Ничего, моя одежда, как тот же плот — «сколько залилось, столько и вылилось». Одна из поперечин отлично легла под ноги — упором будет. Вёсла пристроил меж колышков, накинув сверху верёвочные петли для страховки. Ну-с…
— Скат… — Каналоа опасливо показал куда-то вбок — нас сносило к берегу. Ещё чуть-чуть, и придётся сниматься с мели.
— И-и-и, раз! — я не собирался считать вслух, это как-то само собой получилось.— И-и, раз! И, раз!