"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
И ещё раз в нос. Теперь с целью ослепить противника. Нос — это больно.
Конечно, удар в воде ни в какое сравнение с ударом на воздухе не идёт, но рваноухому хватило. Мимо меня проскочила цепочка серебристых пузырьков. Может быть, он даже орал, уже неважно. Главное, не сопротивлялся.
И тогда я нащупал у него на поясе нож. Так любимый людьми войны нож из каменного дерева. Выдернул и одним тычком вогнал ему под рёбра.
Тело дёрнулось, его руки, наконец-то, схватили меня за плечи, взгляд тут же стал осмысленным.
Поздно!
Я выдернул нож и ещё дважды вогнал его туда, где вообще-то у всех людей находится сердце.
На! На!
Рваноухий был ещё жив: видимо, я не смог достать клинком куда планировал, но мне он уже был неинтересен. Я выдернул нож, сунул себе за пояс и опять начал всплытие, одновременно выдыхая — не стоит тратить на выдох время на поверхности.
На поверхности опять была корма лодки и двое чужих воинов, озирающихся по сторонам, похоже в поисках своего старшего. Понимаю, мужики, вы гребёте, вдруг позади всплеск. Оборачиваетесь — пустая корма… Они чуть ли не руками разводили, словно говоря друг-другу: «Ну вот же, только что здесь стоял!»
Поэтому, когда перед ними опять весь в брызгах и потоках воды выскочил я, на их лицах так и отразилось — чур меня, чур! или что тут принято кричать в таких случаях.
Раз! Я появляюсь как чёртик из коробочки.
Два! Руки выстреливают к одному из них.
Три… Чёрт!
Чужой воин хоть и испытал шок, но не окаменел, а отпрянул инстинктивно.
И мои руки, словно клешни, схватили воздух перед его грудью!
Уже проваливаясь обратно, я успел заметить прислонённое к кормовой фигуре копьё. Не задумываясь, словно рука действовала сама, я цапнул его и ушёл под воду. Снова с полными лёгкими.
Ещё раз выныривать по корме было бы самоубийственным. Поэтому, поднырнув под лодку, я в несколько гребков сквозанул вдоль киля и, разворачиваясь в момент выныривания, выскочил уже по носу пироги.
Раз. В «кадре» передний гребец, застывший с занесённым для гребка веслом.
Два. Короткий тычок копьём ему в горло. Рука успела почувствовать, как каменный наконечник разрывает плоть.
Три. Заканчивая вдох, я в очередной раз скрылся под поверхностью воды.
В этот раз я ушел поглубже, метров на шесть, и завис на секунду под центром лодки, выбирая, где всплыть.
Правильно сделал! Ибо теперь с каждого борта посвешивалось по несколько голов с занесёнными копьями, высматривая в глубине меня. А водичка-то тут прозрачная! Правда, я на тёмном фоне, в протоке глубоко. Но разглядеть что-то всплывающее и ткнуть туда копьём явно успеют.
Поэтому, когда инерция погружения закончилась и вода сама стала выталкивать на поверхность, я направил себя в сторону, так чтоб выскочить теперь метрах в пяти от лодки.
Вы-ы-ыдох-х-х!
Раз! Я взлетаю над морем.
Короткий, судорожный вдох и тут же выдох.
Два! Работая ластами изо всех сил, удерживаю себя на секунду-полторы над водой по пояс. Вдох, откидываясь назад всем корпусом.
Три! С коротким выдохом копьё отправляется в грудь ещё одному гребцу.
Естественно, попал — пять метров!
Хватая воздух, я вновь скрылся под водой.
Теперь в то место, где я ушел на глубину, обрушился град копий и стрел. Ну и пусть, вода неплохо гасит их энергию. Снова поднырнул, а выныривал, стараясь держаться в тени пироги. То есть на всплытии метил в самое дно, надеясь до последнего быть незаметным.
Раз. Я выскочил с противоположного борта прям впритирку.
Два. Вытягивая левую руку максимально вверх, ухватил за волосы повёрнутого спиной ко мне воина с луком.
Три. Подтянувшись на левой, полоснул мужика ножом по горлу.
И скрылся в воде.
Не уверен, что убил, всё-таки деревянный нож это не каменный. И даже не бронзовый. Но, думаю, страху я добавил — здорово действует на нервы, когда из воды что-то выскакивает и по одному вас режет. И сделать вы ничего не можете.
На этот раз я почувствовал, что всё. Выдыхаюсь.
Лёгкие жгло — организм работает на пределе, метаболизм гонит отработанный це-о-два в лёгкие, но мои короткие выдохи не успевают его вымыть. И рецептор просто сума сходит, сигнализируя: «дыша-а-а-ать!!!»
Если бы не тренил урезанное дыхание при плавании, не отрабатывал бы квадратное дыханье с настойчивостью умалишённого, жертвуя сном, — вообще давно бы спёкся.
Да и мышцы ног вот-вот скажут — хорош, дальше без нас. Крайний раз вынырнул лишь по грудь и, если бы лучник не стоял на колене, фига с два я бы дотянулся до его волос. Пришлось бы ограничиться тыканьем в почку.
Короче, надо заканчивать. Я спёкся, да и в лодке уже, наверное, пришли в себя.
Девчонок я всё-таки успел разглядеть. Они сжались в кучку под мачтой, и, похоже, их никто не охранял. Понятно, не до этого.
Каруселью, как ракеты в револьверной пусковой установке, крутанулись в голове варианты. Всплыть и выдернуть? Может не получиться, я же не здоровяк типа Ситу или Ману. Крикнуть, чтоб прыгали за борт? А если пришлые тут же сообразят и прикроются заложницами? Да и толку-то, что прыгнут, — далеко они от пироги уплывут? Поубивают к чертям собачьим в воде…
Я вынырнул метрах в двадцати от лодки. Без привычных эффектов — без брызг, без фонтанов воды. Просто неспешно выставил лицо и задышал лихорадочно.
По телу тут же прошлась волна слабости — молочка в мышцах давала о себе знать.
Народ на лодке уже мобилизовался — половина смотрит в воду с одной стороны, половина занесла копья и приготовила луки с другой. Теперь где ни всплыви — заметят и прикончат.
Заметили.
Кто-то глазастый вытянул руку, заорал. Тут же рядом со всплеском упало копьё. Пара неоперённых стрел из дурацких и слабых местных луков плюхнулись неподалёку.
Блин, зацепят ещё ненароком!
Я без каких-то эффектов скрылся под водой.
Организм уже вовсю ныл и скулил об отдыхе. Лёгкие начало жечь, как только голова ушла под воду, ноги угрожали впасть в судорожную забастовку. Даже мозг требовал закончить это издевательство и плыть на берег. Словно кто-то чужой подсовывал мысли: ты сделал что мог! ты устал! плетью обуха не перешибёшь…
Да иди ты! — огрызнулось во мне что-то глубинное. Нет вариантов. Как земли за Волгой для моего сгинувшего в Сталинграде деда.
Словно нехотя, в широкую разножку я опять погрёб под лодку. Мыслей, что на этот раз предпринять, никаких.
Но чужие сами подкинули идею: стоило мне скрыться под водой, как они, наученные горьким опытом, принялись дырявить копьями воду со всех сторон от пироги, словно гигантские швейные машинки.
Ну и славно. Я поднырнул поглубже, чтоб не достали, всплыл под днище, перевернулся ногами вверх и, подловив момент, схватил одно из копий. Дёрнул.
На что рассчитывал? Не знаю. Может, копьём разжиться. Зачем — не понимаю.
Но заполучил в придачу к нему и человека. Воин, державший оружие, так его и не выпустил.
На миг я заметил испуганное лицо, после чего расплывающееся пятно тёмной в воде крови из проколотого горла скрыло от меня ещё одного неудачника.
Проскочила мысль: а вот кровь в воде плохо! И её сейчас здесь много…
Надо как-то заканчивать, устало сознался сам себе, ибо я уже «закончился».
На этот раз я отплыл от лодки пришлых метров на тридцать. Несколько секунд я только дышал, восстанавливая газообмен в организме. Пирога чужих дрейфовала, весь экипаж стоял наготове с копьями и луками. Но не стреляли. Ждали.
— Послушайте меня, воины!
Сначала голос звучал слишком звонко. И я добавил ему грудной глубины, тем более дыхание плюс-минус восстановилось.
— Я Дух бездны этого острова! Я охраняю его, изредка прикидываясь человеком, — по правде, речь я не готовил, нёс первую пришедшую в голову ахинею, слова словно сами рождались. — Зачем вы пришли сюда?