"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Ответный кивок — болит.
Опять палец — внимание. Потом прямо перед её лицом показал разведенные указательный и большой пальцы, очень медленно и очень демонстративно прижал ими себе нос. Надул грудь, чуть выпучив глаза, словно набирая воздух в лёгкие, и сжался, изображая выдох.
В ответ — виноватая улыбка, пожатие плеч.
Ч-ч-чёрт!
Повторил пантомиму, теперь уже выдув из носа немного пузырьков. Ну? Дошло?
Руйха с мягкой улыбкой покачала головой, коснулась рукой меня, словно останавливая. Типа всё нормально!
Да какой нормально, вон у неё даже губа закушена! Не могу спокойно смотреть на то, как моя девушка страдает. И хуже всего — я ничего не могу сейчас сделать для облегчения её состояния. И это выводило меня из себя ещё больше!
Нервяк, физическая активность, стравленный воздух — и вот мне уже надо всплывать: лёгкие разрывает контракциями.
Выпустил груз. С сожалением провожая взглядом остающуюся на дне подругу, я оттолкнулся ото дна, гребок руками, ногами, второй, быстро приближающаяся колышущаяся плёнка воды, за которой воздух. И вот уже перед глазами тёмный шершавый смолистый борт лодки.
Выдох-вдох, выдох-вдох, выдох, вдо-ох и вы-ы-ыдо-ох…
Хорошо.
И тут же опустил лицо в воду, посмотреть, как там Руйха.
— А гонору-то было! — резанул по ушам презрительный возглас Айхи.
Я сначала не обратил внимания, ну мало ли кому это адресовано. Но когда я вновь поднял лицо, собираясь устроить отповедь Наставнику, то натолкнулся на удивленный… нет, скорее изумлённый взгляд Хэча.
— Что? — непонимающе спросил я приятеля.
— Что-то ты быстро! — вместо Хэча подал голос Алеки. — И как там, внизу?
— Норм, — бросил я, больше занятый тем, что у меня под ногами.
— Я удивлён, — в некоторой растерянности проговорил Наставник. — Что заставило тебя так быстро всплыть… Ученик?
Хеми несколько секунд смотрел на меня немигающим взглядом и отвернулся, уставился в воду с противоположного борта — он, как я понял, страховал Хори.
— Какого… морского демона, — вместо ответа набросился я на деда, — нам не объясняли… не рассказали… Короче, почему люди пошли на глубину, не умея… бороться с болью в ушах!
Эмоции не давали грамотно выстроить фразу, я еле выкрутился в попытке донести мысль.
— Ты всплыл, потому что у тебя заболели уши? — продолжал удивляться Наставник, — но ведь…
Видимо он хотел напомнить, что не так давно я на его глазах нырнул глубже. Раз в шесть, а то и в семь глубже. Но тут с противоположного борта раздался судорожный вдох, и Алеки, резко перегнувшись через борт, кого-то подхватил.
Всплыл Мака.
Секунд через десять, уже с нашего борта показался Тайпен. Задышал часто, восстанавливая газообмен. Потом и Хори показался на поверхности.
Вновь опустив лицо в воду, я взглянул на Руйху. Она боролась. Видно было, как её тело сотрясают спазмы, но девушка не всплывала.
«Если обмякнет — ныряю» — мелькнула мысль.
Но моя подруга не стала доводить дело до потери сознания. Толчок ото дна, и, перебирая руками по верёвке, она быстро поднялась с глубины.
— Как ты? Как уши? — чуть ли не набросился я на неё.
— Ничего, — Руйха улыбнулась застенчиво, — больно немножко, да. А так я в порядке!
— Наставник! — пылая справедливым гневом, развернулся я к старику.
Но он остановил меня властным жестом.
— Ещё один Ученик в глубине!
В голосе Наставника сквозил укор.
Я опять наклонился, теперь разглядывая Кая.
Паренёк держался. Я видел, как ходит волнами его грудная клетка, но он продолжал стоять на дне. Да всплывай уже… Победил.
Словно услышав мои мысли, Кай выпустил камень, вытянул руку вверх и, ухватившись за верёвку, потянул себя с глубины. Приблизительно с середины подъема он начал выдыхать… Я непроизвольно напрягся, готовясь подхватить парня, если вынырнув он блеканёт, а Айха проморгает. Но, видимо, пацан больше думал об эффектном всплытии и всё рассчитал. В метре от поверхности, когда борт лодки вот-вот должен был его от меня скрыть, он последний раз подтянулся на левой руке, вытянув вверх правую, и так и всплыл, как Супермен какой-то, с воздетой над головой рукой и сжатым кулаком.
  
— Молодец, Кай!
— Вот это ты дал!
Над поверхностью лагуны разлетелись восторженные крики.
— Молодец, Ученик! — пытаясь изобразить снисходительность, но явно довольный, отметил Наставник, — твой отец может гордиться тобой!
Кай отдышался… и, притянув за шею, впился поцелуем в губы нависшей над ним Айхи. Крики одобрения получили новый повод.
— И… сколько? — отлипнув от красавицы, весело прищурился на Наставника герой дня.
— Я не засекал… — задумался дед, — но-о-о… думаю около трёх малых гонгов.
— О-о-о!!! — зашумели Ученики.
И снова: «Молодец! Лучший! Красавчик!». Блин, ну сколько можно?
— А ты? — соизволил взглянуть на меня Кай.
Я пожал плечами:
— Нечем хвастать.
— Ушки заболели у червячка! — раздался издевательский возглас Маки.
Гадёныш… Когда узнал?
— Ну вот, — ухмыляясь, словно старший брат на обосравшегося младшего, посмотрел на меня Кай, — я же говорил, глубина покажет.
С-с-сука!
  
Глава 4
 
Семис
 
— Я же говорил, глубина покажет! — довольный Кай ухмыльнулся во все тридцать два зуба.
Вот козёл!
— Разве это глубина? — я ответил пренебрежительной усмешкой. — Может, попросим Наставника отгрести вон туда, — указал глазами в сторону открытого пространства лагуны. — Локтей на сто?
— Никто никуда грести не будет! — прогрохотал над нашими головами Наставник. — Пока вы Ученики, вы будете делать лишь то, что сказал вам я!
Губы Кая тронула лёгкая улыбка.
Гад!
— Так, Ученики! — обратился к нам Наставник. — У кого ещё болели уши?
Оказалось — у всех. Разве что у Кая это проявилось в меньшей степени: видимо, повезло с наследственностью и мягким нёбом.
— Вот видишь? — повернулся ко мне дед. — Уши болят почти у всех. Очень редко рождается человек, отмеченный богами, кто может ходить в глубину и не страдать от боли в ушах, — он покосился в сторону Кая.
Этот, что ли, отмечен богами, — мелькнуло у меня в мозгу. А дед продолжал:
— Поверь, Ученик, путь ныряльщика за слезами богини не прост. Думаешь, почему племя нас кормит и одевает? Думаешь, почему ныряльщики — неприкосновенны? Почему нас так мало, хоть желающих и приходится отсеивать?
— Не плачь, Ученик, — влез Мауи, — представь, у меня тоже до сих пор болят уши! Каждое погружение в бездну я терплю боль. Но я — ныряльщик! — он ударил себя кулаком в грудь. — Это моя жизнь! И мне не нужно другой!
— Спасибо, — кивком поблагодарил дед парня и обратился уже ко всем, — это та цена, которую мы платим за принадлежность к касте… — помолчал, — цена за поднятые слёзы Атарапы.
— Не можешь терпеть боль, червяк, — вновь завонял Мака, — возвращайся ковыряться в земле!
— Да идите вы все на хер! — не выдержал я. — Не болят у меня уши! Слышали? Не болят! Но не потому, что я кем-то там отмечен. Я просто умею, слышите вы, бараны, умею… делать так, чтоб они не болели!
— Остановись, Ученик! — лицо деда вновь пыхнуло гневом. — Ни слова больше! — и дальше его слова падали как камни. — Боги передали первым ныряльщикам тайное искусство погружений за слезами богини! Наши славные предки бережно хранили это знание. Многие поколения Наставников с величайшим тщанием передавали это знание всё новым и новым поколениям Учеников! И твоё дело — с благодарностью принять это знание и воспользоваться им во славу богов и нашего племени! — дед покачал головой. — Ибо не все Ученики становятся людьми глубин, не все.
Я прикрыл глаза и сделал длинный-длинный выдох. Желваки свело — так сжал челюсти. «Спокойно, Скат, спокойно. Нервные клетки, говорят, не восстанавливаются. В конце концов, вроде сам говорил, что тебе не нужно место альфа-самца в этой песочнице?»