"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Вернулся на пляж. Разминка, дыхательные упражнения, круговая, нырялка за ракушками. Надо бы сегодня ещё разок за рыбой и бананами наведаться. А ещё, меня не оставляло желание разжиться бататом и просо. А ещё лучше — просяной мукой. Эх, как напеку лепешечек!
Впрочем, есть у меня дело поважнее: Кири обещала поговорить со своим «контактом» на берегу, да вот только не хочу я это пускать на самотек. Придётся незаметно составить ей компанию. Не ломиться же в каждый дом: «А это не вы тут можете помочь человека с острова вывезти?», — в случае, если подруга заявит: «Не шмогла»! А если я хотя бы буду знать, с кем говорить конкретно… То, по крайней мере, будет план «Б».
Но это — только завтра. А сегодня… Сегодня надо, в конце концов, уже наведаться в деревню. Глупо следить за кем-то, совершенно не ориентируясь на местности.
Поэтому, сразу после завтрака или скорее уже обеда, выдвинулся к деревне — по словам Хеху: основному месту проживания племени острова, который для меня ещё никак не назывался.
Сверху я её уже рассматривал. Плохая точка для наблюдения — половину деревни закрывали кроны пальм. Из существенного: джунгли там сильно разрежены, близко к объекту незамеченным не подойдешь. Сама деревенька не сказать, чтоб на берегу, метров триста от ближайших домов до воды.
Спустился ближе, обошёл широким кругом, подолгу замирая в укрытиях, высматривая активность.
Что сказать? В этом месте от уреза воды до ближайших деревьев около сотни метров белого, но хорошо слежавшегося, плотного кораллового песочка. Литоральная зона — затапливается в прилив, который в тропиках, на таких островах около метра.
Дальше берег до самой деревни повышался, но не сильно, почти незаметно. Ещё более метра перепада. Назвать джунглями, то, что росло по берегу — язык не поворачивался: редко растущие пальмы, кое-где попадающиеся отдельные густые кусты. Всё это отлично просматривалось на сотни метров. А вот там, где стояли хижины, уже заросли начинались вполне себе представительные, хотя ещё и не такие густые, как выше, на плато касты земли.
У крайних деревьев рядом с пляжем я насчитал два десятка довольно-таки простеньких строений: островерхая двускатная крыша до самой земли, крытая пальмовыми листьями и всё! Передний-задний фронтоны открытые, словно гигантские шалаши — в высоту иные достигали метров трех.
Потом рассмотрел — так это же лодочные сараи! Понятно, деревня-то рыбацкая! Не сразу, но заметил меж сараями кое-где сушащиеся на колышках сети.
Сами лодки, несколько штук, стояли вытащенные на берег, довольно далеко от воды. Какие-то привязанные к забитым в песок столбикам, какие-то — просто так. Лодки — обыкновенные долблёные однодеревки-моноксилы из пальмового ствола. В основном, человек на шесть. Но была и парочка совсем махоньких, на пару гребцов от силы. В любом случае — на этих только по лагуне плавать, в открытый океан без вариантов, чистое самоубийство. Так что мысль свистнуть… кхм, позаимствовать во временное пользование лодку и рвануть куда глаза глядят, придётся выкинуть, как несостоятельную.
Деревня отстояла от лодочных ангаров ещё метров на двести и раскинулась она на небольшом возвышении — эдакой земляной ступеньке метра в полтора. Деревья в деревне хоть редко, но встречались, закрывая от взгляда с горы.
Дома, в отличие от касты земли, стояли на небольших, по колено сваях. Такие же хижины из плетёных прутьев и бамбука, под «соломенными» крышами, хотя никакая это не солома, а тоже размочаленные и хорошо просушенные листья или стебли.
Хижины отличаются друг от друга сильнее, чем у «земляков». По краям деревни теснились какие-то конуры, а не домики — четыре стены и дверной проход с циновкой. И их было большинство.
Дальше шли дома покрупнее, размером похожие на родной дом Хеху, по виду, состоящие из двух, а то и трёх комнат.
А почти в центре я разглядел шесть больших и даже высоких дома — хижиной это уже было сложно назвать. Поскольку в деревню я не заходил, подробно разглядеть не смог. Разве что заметил, что стены у них из чего-то, отдалённо напоминающего широкие доски, шириной со ствол пальмы. Из пальм, скорее всего, и делали, расщепляя древесину по волокнам.
  
Ну что ж. Всё понятно. В садоводческом товариществе, где у бати была фамильная «фазенда», тоже с начала девяностых по домам можно было определить — кто, так сказать, «поднялся», а кто и совсем впал в ничтожество. Сам я старался отцу помогать, чем мог, там — заменить на крыше железо, требующее чуть ли не ежегодной покраски на что-нибудь более современное, типа гибкой черепицы. Окна-двери заменить. Но домик как был однокомнатной хибарой с верандой, так ею и остался. А вот у соседа напротив типовой «дачный домик» превратился в бревенчатого монстра, занимавшего чуть ли не весь участок. Тут, скорее всего что-то похожее.
Всего в деревне я насчитал около семидесяти разнокалиберных хижин. Точнее не посчитать.
С западной части деревни и, как бы чуть отдельно от неё, ещё два десятка хижин-середнячков, одна, такая-же по размеру, но из досок, и большой, длинный дом, метров десять длиной и три шириной. У меня почему-то проскользнула ассоциация с казармой.
Если не считать десятка разновозрастной малышни, что сновала туда-сюда, народу в деревне, считай, и не видно. Разок прошли группкой женщины, тащившие какие-то тюки на головах, в сторону речки. Потом из одного домика-конуры вышли двое, по виду — отец со взрослым сыном. Отец нёс два весла, сын собранную в охапку сеть и две высокие плетёные корзины. Прошагали к одной из маленьких лодок, закинули внутрь ношу, стащили подальше от берега, запрыгнули по очереди и угребли на просторы лагуны.
И опять, помимо носящейся туда-сюда мелюзги — деревня, как вымершая.
Кстати, обратил внимание, что пресловутые люди лагуны отличались и от воинов, и от людей земли. Понятно, воины, по крайней мере те, кого видел, были здоровенные лоси, на пару голов меня выше, с развитой мускулатурой. Среди татух преобладали треугольные и квадратные спирали, а сами татуировки заходили и на лицо.
Люди касты сетей были худощавее, что ль. От людей земли отличались более длинными конечностями. Хм, мелькнула мысль что каста земли больше похожа на земных негроидов, разве что не с такой темной кожей. А так-то, у многих: кучерявые волосы, большие губы, пропорции тела ближе к квадрату.
Рыбаки, если бы кожу побелее и меньше азиатщины в чертах лиц, решил бы что чистые европеоиды. Ну да я не антрополог, хоть на службе и пичкали различиями в Тихоокеанских племенах, но за прошедшие на дембеле годы всё повыветрилось, за ненадобностью.
Так же имели тату, но точно не на лице. Кстати, на плечах и руках заметил уже встречавшийся орнамент в виде волн. Но без «жабр». Видимо татуированные «жабры» — отличительная особенность ныряльщиков.
По правде говоря, я уже собирался отваливать — подходы к деревне определил, её план в голове плюс-минус накидал, активность понятна. Ждать ещё чего-то? Смысл? Соваться в саму деревню? Сомневаюсь, что «людоедские» братья напечатали ориентировки с моей мордочкой. Думаю максимум, что они сделали, это рассказали: «Есть такой пацан в касте земли, метр с кепкой и худющий. Зовут так-то, за поимку — благодарность от командования в приказе и премия в размере одной… хм, жемчужинки». Всё. Но лишний раз мелькать там, где все друг друга должны с детства знать? Не-е-е… Без особой нужды точно не стоит.
И тут в, до этого сонной, деревеньке началась какая-то движуха.
Сначала, с запада лагуны подлетело к берегу каное. Пятеро гребцов, подгоняя себя криками, херачили гребками, как на олимпийской дистанции. Когда лодка ткнулась носом в песок, один рыбак выскочил из неё и, что-то крича на ходу, я не разобрал из-за дальности, спотыкаясь, бросился к отдельно стоящим хижинам.
Почти сразу, из длинной хижины-«казармы» высыпал десяток воинов. Ну, точно, я же говорю, чем-то родным повеяло от неё! Окружили рыбака, коллективно загалдели. Почти тут же из отдельных хижин появилось ещё четверо, среди них я разглядел и Ману.