"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Идиот, — в его голосе сквозило разочарование, — это же бесполезно. Лучше спускайся и…
Я не дослушал, что он там мне предлагал, — поговорить? сойтись, как мужчина с мужчиной? — и направил ему в спину поток стрел, чередуя заморозки с бронебойными. Дистанция от края правой башни до противника была метров семьдесят, поэтому пошли первые промахи. Нет, в цель — то попадал, не настолько я плохой стрелок, чтоб промахнуться с семидесяти метров по ростовой фигуре. Но на нем кираса с юбкой, наплечники, наручи и горшкообразный шлемище. Ноги тоже защищены. Пробить их можно только из хорошего арбалета. Из гигантских эльфийских луков тоже, наверно, получится. Мне же остается надеяться только на попадание наконечника в сочленение. Сочетание заморозки с последующим ударом гремучего зелья должно дать хороший эффект, но их у меня слишком мало. Кончатся раньше, чем жизнь этой стальной башни.
Поймав момент, когда противник стал разворачиваться (а наступило это на попадании второй — третьей стрелы), я вспорхнул со своего места, заходя ему за спину по сужающейся спирали с набором высоты. Теперь стрелы поражали плечи и верхушку шлема. Здоровяк поднял свой щит, больше похожий на дверь. Что ж, тем лучше. Резко спикировал, в самый последний момент выставляя вперед ноги. Удар. Противник пошатнулся, но, видать, моей массы маловато, чтоб его свалить. Я попытался захватить край щита когтями и вырвать. Не тут — то было. Еле увернулся от удара топора, которым тот весьма шустро орудовал. Я опять поднялся метров на десять, стараясь держаться за спиной громилы в латах. Блин, выносливость уходила весьма быстро: висеть на махах крыльями затратнее почти в четыре раза, чем простой маховый полет.
С этой дверью в руке полуорка надо что — то делать. Я не могу висеть над ним вечно, выдохнусь быстрее противника, после чего нужно будет восстанавливаться. А на второй заход стрел уже не останется. Две крайние «заморозки» ушли в центр щита, через секунду туда отправилась последняя «фугасная» стрела. И не дожидаясь ее попадания, я опять камнем рухнул вниз, поджав под себя ноги. Снизу полыхнуло… слишком близко, мне немного подпалило перья. А потом в центр щита влетела моя тушка, в самый последний момент резко выпрямив вперед ноги. Наконец — то щит удара не пережил и развалился. Латник тоже оказался сбит с ног, но довольно быстро перекувырнулся и выпрямился. Он, прогнувшись в спине, чтоб поднять смотровые щели шлема вверх, резко разворачивался в разные стороны, пытаясь поймать меня взглядом. Но я опять висел у него над головой, ощутимо громко хлопая натруженными крыльями. Две трети выносливости минус. Надо что — то делать. Бронебойные стрелы почти закончились. Срезни против бронированного противника бесполезны. И совсем нет стрел с примотанными ампулами. Если бы я не поленился и снарядил все зелья…
Мысленно хлопнул себя по лбу (уже который раз, входит в привычку). Зелья есть, но не привязаны к стрелам. Ну и что? Я же над ним! Вот только они у меня в рюкзаке. Надежно упакованы, чтоб не побились. А рюкзак валялся на площадке левой башни, где я устраивал передых. Стараясь не попасть в поле зрения мечущегося рыцаря, размахивающего в разные стороны топором, метнулся на башню. Где же этот рюкзак?! Вот он, валяется под стенкой. Тяжело дыша, рухнул рядом. Руки не слушались. Наконец извлек на свет перевязанный бечевкой тряпичный сверток с аккуратно завернутыми маленькими стеклянными ампулками. Разрывая пальцами бечевку, метнулся к краю и еле увернулся от пары франциск, которые этот любитель топоров в меня отправил.
— Вот ты где! Иди сюда, гад, я тебе устрою…
Не стал дослушивать, что он мне устроит, и повторил трюк с облетом, заходя со спины. Только теперь не стал останавливаться на удалении, а завис над целью. Второпях я схватил сверток с «заморозками». Вот же невезуха! Но возвращаться поздно.
Пара первых ампул влетела точно в шлем. Тот на глазах покрылся инеем. Здоровяк поднял левую руку, чтоб протереть смотровую щель шлема, и в этот момент в плечо ударила следующая заморозка. Отлично! Рука замерла, не достигнув цели. Что я там ему переморозил, не знаю, но эффект мне нравится. Осмелев, снизился так низко, что в нижней точке взмахов кончики крыльев почти касаются шлема врага. Лишь бы за крыло не схватил!
  
Но еще пара ампул попадают точнехонько в правое плечо. Теперь подо мной робот — настолько скованный, хаотично дергающийся латник напоминал их первые изображения в старых фильмах.
Одна ампула пролетела мимо, но не успел я пожалеть, как латный сапог с хрустом раздавил маленький стеклянный цилиндрик. Следующие две я отправил опять в макушку шлема. Да когда же ты сдохнешь?! У тебя должны были мозги проморозится!
В отчаянье ухнул вниз, выхватывая кинжал левой, и со всего маху врезал рукояткой по кумполу. «Бах» — шлем раскололся, я по инерции проскользнул до самой земли за спиной противника.
Не знаю, почувствовал он меня, догадался или просто совпало, однако в этот же момент он развернулся ко мне лицом. Но только мои лапы коснулись земли, как я выпрыгнул вверх, напружинившись. Лицо здоровяка запрокинулось мне вслед. Не знаю, видел ли он что — нибудь сквозь кристаллы инея, забившие ему глаза. Его лицо, промороженное, с заледеневшими волосами и белыми разводами было ужасно. Соображал ли он что — нибудь в этот момент? Не знаю. Но он по — прежнему оставался смертельно опасным противником и я отправил две последние ампулы точно ему в лицо, а потом, в который уже раз, рухнул вниз, снова за спину врагу.
Кинжал успел переложить в правую руку, так как левая все еще оставалась онемевшей от удара, расколовшего шлем. Удар, удар, удар! Я просто шинковал промороженный затылок и шею, как безумная швейная машинка.
Есть! Наконец очередной мой удар пришелся в потерявшую телесность фигуру, и мы вместе валимся на землю.
Моя шкала выносливости тревожно мигает. Я на последнем издыхании. Если сейчас будет нужно, то просто не взлечу, выносливости не хватит. Сердце бухает в ушах, мир застлан красной пеленой. Но победил!
Отползаю в сторону, чтоб не быть частично погруженным в посмертную фигуру. Что — то в этом есть неправильное. Не знаю, что, но не хочу. Наконец откидываюсь на спину, раскидав в стороны руки и крылья. Над головой, как кусочки белоснежной ваты на насыщенном голубом фоне, плывут красивые кучевые облака. С удивлением замечаю, что где — то за стенами крепости поет пичуга. Услышал треск цикад. Теплый ветерок трепал мои короткие волосы (капюшон стянул) и перья.
Как странно устроена жизнь! Я тут сейчас чуть не сдох сам, отправил на перерождение двоих других игроков, а окружающему миру на все на это наплевать. Конечно, мы пошумели — взрывы зелий, наверно, немного припугнули окружающую живность. Но вот из трещины в камне выполз жук, осмотрелся и пополз по своим жучиным делам. Вот ведь не лень же было разрабам прописывать всю эту цифровую живность!
Наконец сел. Пульс потихоньку приходил в норму. Осмотрелся. Прислушался. Никого. Пошатываясь, встал. Осмотрел «труп» латника, доспехи, оружие. Никакой алхимии. Несколько золотых (кстати, не так и много), кольцо с каким — то камнем. Как обычно, определить, что за камень и что дает кольцо, интеллекта не хватило. Что — то мне стало надоедать быть тупеньким. Кроме того, на трупе обнаружился рогалик и кусок копченого сала. Еда тут же отправилась по назначению — в мой желудок. Попытался собрать стрелы. Да — а–а… Целыми оказались только три бронебойные, остальные переломаны. Со сломанных стрел удалось снять пять наконечников. Хоть что — то, нужны древки и оперения, и мой арсенал немного пополнится. Ибо у меня остались только десяток срезней. Но это исключительно для охоты.
Осмотрел свой кинжал. Клинок в зазубринах, кончик сломан. Короче — фактически безоружный. Что — то стало неуютно внизу, сразу захотелось подняться повыше. Тем более выносливости уже хватало. Разбег, прыжок, несколько взмахов. Шкала выносливости опять в красной зоне, зато я приземлился на площадке. Первым же делом накинул плащ. Теперь можно подкрепиться и подумать, что делать дальше…