"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— На высоту восходящего потока.
— Феникс, — перебила девушка, — ну не будь занудой, ладно? Выключи уже учителя. Я же не лекцию прошу прочитать. Расскажи по — простому.
— По — простому? ¬ Вздохнул. «сложно рассказать просто, просто рассказать сложно», есть такое выражение. — Что ж, попробую попроще. Только поверь, без минутки теории никак, ты уж потерпи.
— Ладно. — интонация… как будто сказку приготовилась слушать.
— Дельтаплан относится к парителям, то есть сам он не поднимается, его поднимает восходящие потоки. Так же, как и парапланы, и планера. Фактически — паритель опускается, но если воздух поднимается быстрее, то относительно земли мы будем подниматься. Сложно?
— Пока нет
— Хорошо. Главная проблема, найти восходящий поток, это же воздух, его не видно. Как это сделать? Видела кучевые облака? Они образуются на вершине такого потока, когда влага, содержащаяся в воздухе, начинает конденсироваться, потому что воздух, поднимаясь, остывает. Вот до подошвы облака и можно подняться, это верхняя граница термических полетов. Мы эту высоту называем базой.
— А как это высоко?
— По — разному, много от чего зависит: давление, влажность, температура. Утром облака обычно низкие, меньше тысячи метров, потом поднимаются. Хотя все равно у нас, в средней полосе, выше двух тысяч мне не встречались.
— Ух ты! Два километра! И ты залетал так высоко?
Мысленно вижу ее восторженные глаза.
— Я и выше поднимался, в Калмыкии. Там база до четырех тысяч бывает, представляешь? Кстати, знаешь какая там температура?
— Где?
— Наверху, под облачностью.
— Ну… наверно холоднее, чем внизу.
— А насколько?
В ответ молчание.
— Ладно, не буду мучать. В обычных условиях воздух охлаждается на шесть с половиной градусов каждую тысячу метров. — подержал паузу, чтоб осознала. — Вот и представь: внизу: плюс тридцать, жарища. А на четырех тысячах? …
Опять пауза. Видимо считает.
— Ух ты… Так холодно?
— Ага. Представь: выходишь на старт, жара, а на тебе термобелье и флиска. Если долго буксировщика ждать, можно тепловой удар схватить.
— Да уж… Ну у вас и спорт.
— Кстати, в Австралии, говорят базы бывают еще выше, но мне, — вздохнул, — уже не узнать.
— Почему? — оживилась.
— Давай не будем… — попытался съехать с темы. — А ты знаешь, каков мировой рекорд высоты на дельтаплане?
— Откуда же мне знать?
— Анжело Д'Арриго в 2006–м году, в Андах, поднялся на 9 тысяч 100 метров.
— Ничего себе! Это же выше Эвереста!
— Хм, Эверест он перелетел в 2004–м, но там было только 9 тысяч ровно.
На некоторое время воцарилось молчание. Потом Анахита протянула в задумчивости:
— Да — а–а… Я бы хотела посмотреть на землю с высоты четыре километра.
— Если честно, в Калмыкии и смотреть — то не на что — степь да степь кругом. В средней полосе и то интереснее: леса, реки, дороги, деревни, поселки. А лучше всего в горах. Мне Альпы очень нравились.
Опять повисла тишина, я ненадолго залип в воспоминаниях. Со вчерашнего дня я все чаще вспоминал свою «летучую» жизнь, видимо, признание разрушило какую — то плотину. Я даже вечером, перед сном, почему — то ясно вспомнил свою последнюю поездку в Альпы. Хотя почему «последнюю»? Вполне может быть что и «крайнюю», на машине же я езжу? А кто мне мешает мотануть куда — нибудь километров так под «дцать», чтоб целый день в дороге, слушать радио или аудиокниги, смотреть, как асфальт стелется под капот, а мимо пролетают столбы, рекламные щиты, тянутся поля — леса — города. Останавливаться в придорожных кафешках, смотреть на несущийся мимо поток машин, жуя какой — нибудь бутерброд… Вот только куда ехать? Я не могу без цели, мне нужно ехать «куда — то», а не просто куда глаза глядят.
— Феникс!
Шорох где — то рядом, как будто кто — то поменял позу, вырвал меня из мечтаний
— Да?
— А есть девушки — дельтапланеристы?
— Аня, да полно! Хотя…, — задумался, — меньше, конечно, чем парней, но есть.
— Феникс… а у тебя девушка есть?
Ну вот, начинается. Ехидный внутренний голос зашептал на ухо: «ну так ты же сам этого хотел! Давай! Не теряйся». Да, но что мне с этим делать?
— Сейчас нет, — ответил я после длительной паузы.
— Почему?
Какой простой вопрос. Был бы на него такой же простой ответ.
— Видишь ли, — вздохнул, — сейчас я не самый лучший вариант для женщин.
— Почему? Только не говори, что ты нищий, ведь даже самый простой аккаунт стоит недешево. Тогда что? И почему «сейчас»? Ты стал пить? Я почему — то сомневаюсь. И уж точно не бабник. — Анахита даже похоже усмехнулась: — Или это из — за игры?
Господи, ну сколько вопросов! Ты же вроде о дельтапланах хотела поговорить? Не удержался от иронии:
— И как же ты поняла, но я не алкаш?
— Мне кажется, ты на него не похож…
Кажется ей. Много ты, алкашни в своей жизни видела? Запойные в ремиссии выглядят и говорят вполне здраво, никогда не поймешь. Ты же мой реальный фейс не видишь, да и пересекаемся мы только по выходным. Впрочем… как же тебе сказать?!
— Видишь ли, Аня. — опять пауза, девушка даже хотела что — то сказать, я услышал вдох, как перед началом фразы. — Я инвалид. Инвалид — колясочник.
Со стороны собеседницы — тишина, никакой реакции. Я, правда, не придал значения, погруженный в собственные размышления.
— Два года назад я разбился, и моя… — да кто же меня за язык — то тянет!
— Жена?
— Не были мы женаты, просто жили вместе. Моя женщина… короче, она ушла.
— Вот сука!
— Не вини ее, не надо. Ты не представляешь, что такое жить с лежачим на тот момент инвалидом.
И стал торопливо объяснять, как будто Анахита могла недослушать, как будто это было важно:
— Я ей очень благодарен, понимаешь? Она ездила за мной в Италию, она сидела со мной в больницах, она ухаживала за мной, когда я вернулся в наш дом. И ушла только тогда, когда я смог сам перемещаться по квартире. — Опять тяжкий вздох прервал мою тираду. — Как я могу ее винить после всего этого? Она хотела детей, а я все отшучивался и пропадал на полетах… Надеюсь, она теперь счастлива.
— Странный ты, Феникс. — после некоторого молчания проговорила Анахита, — Она тебя бросила одного, а ты ее защищаешь. Хорошо, не буду об этом.
Мы снова замолчали. Почему я вспомнил ту поездку? Мысленно пожал плечами, хотя… Тогда мы ехали компанией друзей на полеты, а сейчас? А сейчас я иду в компании… друзей? Наверно, да. Куда? На полеты! Да, черт побери! Я иду с друзьями на полеты!
— Феникс.
— Что?
— Можешь мне кое — что пояснить? Ты сказал, что на травах не разбогатеешь. Так?
— Когда? А, ну да, днем, Русу, — хмыкнул, — Да, сказал, а что?
— Ты действительно выглядишь как игрок, с трудом сводящий концы с концами, — задумчиво продолжила Анахита, — эти твои сапоги, плащик: заплатка на заплатке…
— Что ты прицепилась к плащу и сапогам? Они меня устраивают. Сапоги не сваливаются, плащ греет, что еще надо?
— Феникс, — девушка как будто не услышала моей последней фразы, — тогда объясни мне, что это было? Там, в Коровьем Холле, неделю назад.
— Ты о чем?
Я почему — то представил, как Анахита с прищуром меня рассматривает.
— Ты тогда отдал мне шестьсот золотых. Просто так, широким жестом. Что это было?
Вот жеж! Можно подумать, я сам знаю! Затмение какоето!
— Ну, во — первых, не тебе, а вам с Русом. Во — вторых, не шестьсот, а меньше, я говорил. А почему?…
Да, блин, хороший вопрос!
— Почему? — переспросила девушка.
— Знаешь, Аня, это были шальные деньги. Считай, я нашел на дороге кошелек, ничейный. Как бы тебе объяснить… Понимаешь, я не могу вносить в бюджет случайный доход. Потому что я не могу на него рассчитывать. — прервался, подбирая пример, — Вот представь: ты живешь, ведешь хозяйство, у тебя есть какой — то регулярный доход. И ты планируешь свои траты соразмерно этому дохода: покупаешь одежду, определенного класса, еду, определенной категории. Сводишь дебет с кредитом. А потом случайно тебе в руки попадает большая сумма.