"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Точно, будь она не ладна, — согласился генерал.
— Так что, и чаю не попьёте? — она бросила взгляд в мою сторону, чуть приподняв левую бровь.
— Ты смотри, — подумал я, — не забыла.
Генерал ответил на этот вопрос:
— А вот чаёк с печеньками принеси, — он ласково посмотрел на Дарью Дмитриевну, — не помешает. Мы пять минут подождём…
Просмотр роликов занял у нас достаточно много времени.
Когда генерал смотрел на процесс того, как господин Скуратов-Бельский пытался выжать из меня информацию, он чуть не чаем не поперхнулся. Раза три, наверное. Один раз даже поперхнулся, да, вдобавок к этому ещё и печенькой подавился. Пришлось его по спине стучать…
Просмотрев часть, посвящённую моему пребыванию в пыточной, он долго и недоверчиво на меня смотрел, а потом не выдержал и спросил:
— И что помогло тебе остаться целым после всего этого?
— Расскажу, — ухмыльнулся я, — потом, это не главное.
— А что главное? — как-то машинально спросил Пронин, уже думая о чём-то своём. Было видно, что все шестерёнки в его голове начали вращаться с бешеной скоростью. Генерал оценивал и анализировал увиденное. Он, похоже, начал понимать, что да, заговор имеет место быть. И это, как бы ему не хотелось этого, факт. Да, это факт, а не параноидальный бред одного провинциала.
— Так кто ж его шеф? — и он испытывающе на меня посмотрел.
— Продолжим просмотр, — я ушёл от ответа. Я хотел сполна насладиться тем моментом, когда разведчик своими глазами увидит, кем именно является этот самый шеф и насколько всё это серьёзно.
И как он отреагирует на то, что времени то у нас всего ничего. Каких-то три дня. А может и трёх дней у нас нету. В общем… подобрался к нам с тыла жареный петух, и уже готов клюнуть наши нежные ягодицы вострым клювом…
  
Глава 27
 
К императору
 
Когда экран проектора погас, генерал со страдальческим вздохом отвалился на спинку стула.
— Ну как, впечатляюще? — поинтересовался я, разглядывая его посмурневшую физиономию.
Немного посидев таком задумчивом оцепенении, он наконец вскинулся, открыл глаза, и сказал:
— Всё не так уж и плохо, как я опасался… — вроде как обнадёживающие слова, но прозвучали они с характерной похоронной окраской, что меня, надо сказать, несколько удивило.
Но продолжение фразы расставило всё на свои места:
— Да, — продолжил Пронин, — всё гораздо, гораздо хуже… — о пять впал в задумчивость.
Я решил пока его не тормошить. Очевидно, что для принятия адекватного решения ему необходимо сначала переварить полученные сведения. На переваривание у него ушло не так много времени, по моим ощущениям, не более пяти минут.
Наконец он снова вернулся к действительности, и обратил свой начальственный взор непосредственно на мою скромную персону:
— Значит, Андрей Петрович, — совершенно спокойно начал он, — поступим мы с тобой теперь следующим образом…
— Поступим со мной? — я удивлённо поднял бровь, — по моему, так со мною никак поступать не надо. Надо заняться не мною, а заговорщиками.
— Ну, это я и имел ввиду, но ты мне будешь очень нужен, — генерал явно темнил, непонятно только, с какой целью.
Но он тут же дал разъяснения и я понял, чего он от меня хочет:
— Верховный заговорщик персона не моего калибра, — пояснил он, — у меня полномочий нет не то, что его арестовывать, а даже и спрашивать я его ни о чём не могу, разве что о состоянии здоровья…
— Так что, — я хотел полной ясности, — его трогать никак нельзя, что ли?
— Можно, — твёрдо ответил генерал, похоже, окончательно приняв какое-то непростое решение, — только для этого нужно получить высочайшее соизволение. А вот для этого-то ты мне и понадобишься, — и ласково так на меня посмотрел, и от взгляда этого ласкового меня озноб пробрал, хотя в палате было довольно тепло.
— А я то тут зачем? — я действительно не понял, зачем я там нужен.
Я так думаю, что мои подсказки вряд ли императору понадобятся для принятия решения по этой проблеме.
— Я тебя предъявлю императору, как пострадавшего, очевидца и важного свидетеля, — пояснил он всё так же ласково, — и ты должен понимать, что император должен убедиться в том, что наши обвинения имеют под собой твёрдую почву. Всё-таки о целом Канцлере речь идёт…
  
Ага, значит, если я соврал, то получится, что соврал я самому императору?
Перестраховывается Пронин. Ну да, он стреляный воробей, а тут такое дело, что перестраховаться надо, тем более, что собственных агентурных данных у него по этому вопросу нет, и опираться он будет только на информацию, предоставленную мной.
Ну и ответственность за достоверность этой информации таким образом перед монархом нести будет не только он один, но и я тоже.
— Хорошо, — я, в общем-то и не боялся. Дело в том, что если даже вся верхушка заговорщиков уйдёт в несознанку, мои петы помогут мне в кратчайшее время вскрыть всю их подноготную и получить в руки неопровержимые доказательства их участия в преступном сговоре против монарха и государства.
Ведь и Боня и Пронька могут пройти сквозь стены, услышать слова, для чужих ушей не предназначенные, да и вообще… От них, а, стало быть, и от меня, сложно что-либо утаить, если я знаю, что нужно искать. Вот как-то оно так получается.
— Ну, раз ты согласен, — ухмыльнулся довольный генерал, посчитав, что ответственность он теперь частично размазал и на меня тоже, — то готовься…
— К чему готовиться? — с некоторой опаской спросил я.
— Сейчас буду испрашивать высочайшую аудиенцию, — очень серьёзно сказал генерал, — и не просто аудиенцию, а срочную аудиенцию.
— А чем срочная отличается от просто аудиенции? — задал я дурацкий вопрос. Ну, это для генерала он дурацким выглядит. А я то не знаю точных сроков, в пределах которых срочная аудиенция должна быть организована. Но узнать очень хочу, так как от этого многое зависит. Нельзя забывать о том, что у нас всего три дня.
— А тем, что срочная предоставляется в течение суток, — сказал генерал, посмотрев на меня, как на деревенщину, которая не знает азбучных истин.
Ну да ладно, провинциал я, чего с меня взять, в самом то деле?
— Долго, — ответил я, так как если аудиенцию дадут через сутки, то на обдумывание, подготовку и реализацию планов по подавлению назревающего мятежа у нас остаётся только пара дней. А этого катастрофически мало.
— Ну, может получиться и намного быстрее — попытался обнадёжить меня генерал, — всё зависит от занятости императора. Я могу лишь обозначить уровень важности. Причём, как ты понимаешь, решение о предоставлении этой аудиенции всё равно принимает монарх.
— Это всё понятно, но всё же хотелось бы, чтобы побыстрее, — вздохнул я.
— Ну ладно, не куксись, — сказал Пронин и потянулся за своим служебным коммуникатором, который не смотря на полученные недавно тяжёлые ранения, все равно оставили при нём.
— Так, теперь тихо сиди, — сказал он мне строго, одновременно набирая на коммуникаторе какие-то цифры, — не дай бог, на том конце провода почувствуют, что я не один, — он с некоторым сомнением посмотрел на меня и добавил, — даже не дыши.
Но, что характерно, выставить меня из палаты не попробовал. Вероятно, он решил, что если я узнаю ещё один небольшой секрет, то есть секретные формальности испрашивания срочно аудиенции, то беды большой не будет. Ведь я и так уже по факту всякими секретами, как технологическими, так и аппаратно-политическими, просто переполнен. Того и гляди меня от них пучить начнёт…
Он нажал сенсор вызова, и обернулся ко мне, приложив палец к губам, ещё раз акцентируя моё внимание на том, что мне надлежит прикинуться ветошью и не отсвечивать.
Зазвучали протяжные гудки. Ага, старый темнила себе изменил и включил громкую, что бы и я всё слышал. Наверное для того, что бы я потом не доставал его всякими вопросами.
— Двадцать третий на линии. Пароль? — из динамиков коммуникатора прозвучал искажённый до неузнаваемости голос.