"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Викентий поднялся и перегнулся через пульт. На ощупь что-то там поискал, после чего раздался тихий щелчок, пульт отъехал немного в сторону, а перед креслом пилота из пола поднялись несколько рычагов весьма затейливой конфигурации.
Наш пилот деловито угнездился обратно, и посмотрев на аналоговые приборы, небольшая панель с которыми появилась перед ним вместе с рычагами, приступил к процессу выравнивания нашего дёрганого полёта.
Посмотрев на то, как уверенно он манипулирует управлением нашего эвакобота, я, покидая тесную рубку, только и сказал ему:
— Ну, занимайся, — ну да, я вот взял, и просто ушёл оттуда.
А что мне там было делать, если за рычагами находится человек, который, по любому, более чем я компетентен в вопросах управления свободным падением шаттла?
Гораздо больше пользы от меня будет сейчас в салоне, где народ строит себе самые нелепые предположения…
Так что, лучше внесу-ка я некоторую ясность в разбросанные мысли моих соратников…
Когда я вошёл в салон, все присутствующие сразу уставились на меня. И я, ухватившись за спинку ближайшего кресла для обеспечения надлежащей устойчивости, начал вдохновенно вещать.
Вещал я о том, что не взирая на незначительные поломки, у нас всё остаётся под контролем и прочее успокоительное бла-бла-бла…
Прозвучало, конечно, не совсем убедительно, но, уж как вышло…
Потом, правда, отвечая на многочисленные вопросы, мне пришлось обрисовать ситуацию более детально и реалистично, а в конце я честно сказал, что шансы у нас, конечно есть, но я не могу утверждать, что они достаточно высоки…
Да они просто никакие, если уж совсем по чесноку, но это своё мнения я придержал при себе, чтобы не плодить панические настроения.
Народ проникся, и начал вполголоса обсуждать с соседями наши невесёлые перспективы, а я с размаху плюхнулся в своё кресло.
Сидящая рядом Истер тут же решила прояснить ситуацию:
— Ты думаешь, нам сесть удастся?
— Не знаю, — честно ответил я, — будем надеяться… — и тут у меня созрел интересный такой вопрос:
— Кстати, а что тебе сейчас твои ощущения говорят?
— Ощущения мои говорят, что наши дела, это полное дерьмо, — хоть Истер и выглядела спокойной, высказалась она весьма эмоционально.
Обычно упоминаний о дерьме она старалась избегать. Значит ситуация действительно очень и очень критическая. Близкая к безысходной, как я и подозревал…
Но я продолжил приставать к ней с вопросами:
— А не можешь ли ты как-то повлиять на то, насколько мягко нам удастся приземлиться? — этот вопрос заставил её задуматься.
— А ты знаешь, — она подняла на меня взгляд, и в глазах её промелькнуло что-то вроде робкой надежды, — может быть что-то и получится.
— Тогда, — я немного приободрился, — может быть попробуешь что-то изобрести?
— Надо в рубку, — уверенно сказала подруга, — там мне будет проще наблюдать за изменением ситуации, и, соответственно, работать с вероятностями нашего незавидного будущего… Хотя даже если я буду находиться там, то будущее наше будет, всё-равно, выглядеть весьма и весьма туманным, — горько усмехнулась она, — но так шансы наши, всё-таки, повысятся, хоть и очень незначительно.
— Тогда пойдём, — я подумал, что попытка не пытка, и ситуация такова, что никакие наши действия не смогут привести её к ещё большему ухудшению, — посижу там с тобой…
— Сама справлюсь, — уже совершенно по деловому отрезала подруга, — а ты лучше тут сиди и лучись, по возможности, уверенностью в благополучном исходе… Народу так будет чутка легче, а мне ты там всё-равно ничем не поможешь… Только отвлекать будешь.
— Хорошо, — согласился я, и попробовал придать себе, как и рекомендовала Истер, уверенный и оптимистичный вид.
Подруга скрылась в рубке, а я остался сидеть в кресле, кося глазами в маленький иллюминатор, разглядеть в котором хоть что-либо было очень непросто.
Мы были пока слишком высоко, и под нами сплошным ковром плыли молочно-белые и пышные, словно взбитые сливки, облака, перекрывая обзор поверхности планеты.
  
А в мозгу продолжали роиться тревожные мысли.
Я очень беспокоился о том, что происходит на втором нашем эвакоботе, где пассажирами были исключительно гвардейцы, включая и раненых.
Хотя, сержант ехал именно на том шаттле, а потому паники там возникнуть, вроде как не должно, хотя, что я раздумываю то?
Можно попробовать заслать туда Проньку, и посмотреть на происходящее там его глазами.
Сказано — сделано.
Пронька поворчал немного на тему того, что перемещаться через астрал из движущегося объекта на движущийся же объект, это удовольствие ниже среднего, но таки отправился решать поставленную задачу.
Полученная с борта второго шаттла информация меня несколько успокоила. Гвардейцы дисциплинированно сидели, пристёгнутые к своим креслам, а пилот тоже, как и у нас, перешёл на ручное гидравлическое управление.
Единственно, что меня смущало, так это то, что их эвакобот двигался довольно далеко от нас. Настолько далеко, что сколько не пялился я в иллюминаторы, а увидеть их не смог.
Смотрел и вправо, и в лево, и вверх, и вниз, и вперёд и назад…
Но так и не увидел. Пронька дал мне понять, что тот кораблик находится в пространстве немного левее нашего, и слегка нас опережает.
А при входе в атмосферу нас разбросало километров, эдак на десять, а может и больше, поэтому их и не видно невооружённым глазом…
А поверхность планеты, тем временем неумолимо приближалась. Наш шаттл вдруг вырвался из слоя облаков, клубившегося на довольно значительной высоте, и мы, наконец, получили возможность наблюдать саму планету.
И то, что я увидел в иллюминаторе, поспособствовало рождению у меня одной, на мой взгляд, довольно перспективной идеи.
Я рассмотрел эту свою мысль со всех сторон, и пришёл к выводу, что если нам удастся её реализовать, то мы сможем дополнительно повысить свои шансы на выживание.
Когда я окончательно пришёл к выводу о том, что мне в голову действительно закралась полезная идея, я опять пробрался в рубку.
Стоя в дверях, я видел, что Викентий покачивает в ладонях рычаги управления закрылками, а Истер сидит в кресле штурмана с закрытыми глазами.
Губы её были плотно сжаты, и на лице иногда беспорядочно сокращались мелкие мимические мышцы.
Побелевшие от напряжения пальцы впились в подлокотники.
Я даже немного оробел, глядя на неё, настолько напряжённой она выглядела.
Решив её не отвлекать, я тихонько прокрался к пилоту, и шепнул ему на ухо, чтобы он приложил все усилия к тому, чтобы не приземлиться, а приводниться.
Благо океаны и довольно большие моря на этой планете присутствовали в достаточном количестве. Иными словами, более шестидесяти процентов её было занято водой.
Викентий хмыкнул. Он, видимо, представил себе, как наш шаттл погружается на километровую глубину и как мы все пытаемся из него выбраться и всплыть к свету дневного светила…
Но, не смотря на скептическое хмыканье, он дисциплинированно принял мои пожелания к исполнению.
И узнал я об этом не от него. Я бросил взгляд на Истер, и обнаружил, что лицо её становится всё более и более спокойным.
А это значит, что она ощущает значительный рост вероятности благополучного исхода нашего падения.
Наконец, она открыла глаза и с некоторым удивлением посмотрела на меня:
— А когда ты успел сюда прийти то? — она даже немного приподняла правую бровь, — я даже не услышала, как ты подкрался…
— Ну вот, таким я незаметным бываю, — гыгыкнул я, — скажи мне, будем ли мы жить, и если да, то насколько долго?
— Жить будем, — уверенно сказала она, — в обозримом будущем мы не умрём, это точно… Хотя обозримое будущее, это не так долго… Дальше просто всё покрыто туманом…
— Ты видишь, каким образом мы сможем вынырнуть из глубин, в которые сейчас будем погружаться? — удивлённо поинтересовался я.